Анастасия Мамонкина – Волкoff (страница 10)

Вообще, эта история очень сильно её задела, а у меня никак не получалось переубедить, объяснить, что она ни в чём не виновата и сейчас всё хорошо. Даже лучше, чем было – от стольких тайн и недомолвок избавились! Единственная, на кого я по-настоящему обижалась – Валентина Юрьевна – махнула в Гоа вскоре после признания Славы настоящим наследником и с тех пор в город не возвращалась. Но упрямица-Ира продолжала винить всех замешанных и себя в частности. Сестра даже с Сергеем наотрез отказалась знакомиться, когда тот решил навестить нас с Мирославом в родительском доме.

Волков-младший, без коварной матушки-сводницы за спиной, оказался довольно приятным в общении. На удивление, мы поладили и больше не вспоминали его попыток заявить на меня права, на сутки заперев в кабинете. Да и Слава явно был рад обрести младшего брата. А я была рада за него.

День свадьбы наступил как-то совершенно внезапно. Казалось, ещё вчера мы выбирали кольца и платили пошлину за самый большой зал дворца бракосочетаний, в который поместилась бы вся наша толпа, а сегодня в шесть утра меня растолкала не на шутку взбудораженная Ирка. Не глянув на часы, я поплелась в ванную и лишь там, на зеркале, отражавшем помятую невыспавшуюся физиономию какой-то не особо счастливой невесты, углядела, что сестрица подняла меня в несусветную рань. Но вернуться в постель мне не дали – к напористой Ирке присоединилась мама, уверявшая, что шести часов до регистрации катастрофически мало для подготовки. И плевать они хотели на заранее составленный план, расписанный буквально по минутам!

В итоге к приезду жениха я, разумеется, была абсолютно не готова, потому что мама раскритиковала причёску, заставив приглашённую девушку-парикмахера трижды переделывать одни и те же лёгкие кудри, ничем, на мой дилетантский взгляд, не отличавшиеся друг от друга. Третий вариант «голливудских локонов» также не привёл маму в восторг – от меня не укрылось, как она недовольно поджала губы! – но четвёртой переделки не выдержали бы ни стилист, ни мамино терпение, ни мои несчастные волосы, которых на голове после всех манипуляций дай бог, если половина осталась. А потом визажист принялась за макияж, и недовольством вспыхнула уже Ирка – то тени ей слишком тёмные, то брови широкие, то недостаточно румянца... Я стоически терпела и молчала, пока с меня методично раз за разом смывали косметику и наносили заново, хотя затянулось это действо на добрые пару часов. Терпела бы и дальше, до победного, но под конец сестра всё же психанула и, отобрав у оторопевшего мастера палетку, за пять минут привела моё лицо в приличествующий ситуации вид. Я украдкой перевела дыхание, но рано, ведь впереди оставался самый эпический этап предсвадебной подготовки – упаковывание невесты в платье.

Затаив дыхание, мама и сестра одновременно потянулись к заранее подготовленному чехлу, вжикнула молния... и на блаженные полторы минуты в комнате воцарилась тишина, звенящая беззвучным негодованием.

– Это что ещё такое?! – воскликнула, наконец, мама, демонстративно отойдя от кофра с платьем.

– Маринка, серьёзно, что за дела? – поддакнула Ира, хмуро уставившись на меня. – Где твоё платье? Ты же сказала, что всё купила, и моя помощь не нужна!

– Это оно и есть, – просто пожала плечами. Прекрасно зная представления родственников об идеальной свадебной церемонии, я ожидала подобной реакции, но пересилить себя оказалось сложнее. Да и зачем, собственно? Вот Мирослав согласился со мной, что вычурные наряды нам ни к чему, а мама как-нибудь переживёт отсутствие многослойного тюля и атласа с блёстками на младшей дочери. У неё ещё Ирка есть, чтобы как следует наиграться – сестра, в отличие от меня, любит наряжаться по поводу и без.

– Марина, это не платье, – в мамином голосе послышались слёзы, а в глазах явственно читалась обида. Плакать? Серьёзно?! Из-за такого пустяка? Хотя, вспоминая, как меня «прогибали» на торжественный выкуп и заезд по достопримечательностям...

– Это платье, – заверила я. – Вот, бирка даже осталась, любуйтесь, что написано. «Платье женское». Не брюки уж точно, хотя я видела отличный белый костюм, но предпочла традиционный вариант.

– Традиционный? – скептически протянула Ира. – Да тебя в этом среди гостей никто не заметит!

– Это ещё почему? – удивилась я. Вполне искренне, между прочим. Пусть моё платье и не отвечало канонам, отличаясь минимализмом, но нравилось мне и выглядело вполне празднично. – Оно же белое.

– Потому что это балахон какой-то, – скривилась сестра. – С твоей фигурой, если уж выбрала мини, стоило взять что-то обтягивающее, с декольте... Серьёзно, Марин, это же твоя свадьба! Такое событие порой один раз в жизни случается! День, когда ты должна блистать, быть в центре всеобщего внимания!

– Я и так буду. И неважно, что на мне надето.

– Как это неважно?! – Ирка аж задохнулась от возмущения. – А как же свадебные фотографии?!

– Мариш, ещё не поздно, можно достать моё свадебное платье, оно в гардеробной хранится, – подключилась мама, в волнении покусывая губы. – Отгладим, отпарим, подошьём, если нужно... Ты самая красивая будешь, обещаю! Ретро сейчас на пике моды, говорят.

Не знаю, сколь долго могли продолжаться эти споры и попытки обрядить меня в старое мамино платье, трепетно хранимое в шкафу уже почти тридцать лет, но на сцене появилось новое действующее лицо, а вместе с ним и спасение.

– Девочки, вы ещё долго? – заглянул в комнату папа, обводя удивленным взглядом нашу полуголую троицу. – Там жених приехал и мечтает поскорей увидеть свою избранницу.

– Пусть подождёт, – твёрдо заявила мама. – У нас серьёзная проблема – у Марины нет платья.

– Как это нет?! – изумился отец, а затем в поле его зрения попал расстегнутый кофр. – А это тогда что? Разве не платье?

– Разумеется, нет! – подбоченилась Ира. – Оно же не свадебное!

– Разве? – брови отца сошлись на переносице, очертив глубокие морщины, а в голосе сквозило недоумение. – Но оно же белое... Значит, свадебное?

– Спасибо, пап, хоть ты меня понимаешь! – я бросилась ему на шею и расцеловала колючие от щетины щеки. – А то мама с Иркой будто в упор не видят, что оно белого цвета и вполне подходит для свадьбы.

– Конечно, подходит, – заверил папа. На бедных щеках наметился лёгкий румянец от моей похвалы. По узким губам скользнула улыбка, собравшись лучиками в уголках глаз, и он аккуратно погладил меня по голове, стараясь не навредить причёске. – Очень красивое платье, Марина. И ты в нем будешь самая красивая.

ЭПИЛОГ (2)

Мама спорить с отцом не посмела, хотя по взгляду видно – страшно хотела, аж язык чесался поскандалить, отстаивая свою точку зрения. Но недавно у папы выявили какие-то неполадки с сердцем, и ссоры в нашей семье, пусть даже и шуточные, для поддержания «огонька», как-то резко прекратились. Он даже о моём похищении Волковыми не знал до сих пор, и это хорошо – хоть кто-то из семьи не смотрел косо на Сергея. Кажется, они даже подружились и уже успели втроём с Мирославом смотаться на рыбалку.

Улов, кстати, у двух оборотней и человека вышел знатный, мама тогда весь вечер ворчала, с особой жестокостью потроша пару десятков килограмм налимов и окуней. И домашнее меню на ближайшие пару недель, будто в отместку, было расписано исключительно под уху, рыбные котлеты и пироги с рисом и рыбой. Папа вроде бы не жаловался своеобразной диете, но спустя пару дней после удачной рыбалки робко заикнулся составить компанию Славе на охоте. Тут уже нам с Мирославом пришлось отговаривать его от этой затеи, напирая на отсутствие лицензии на оружие и подсевшее с возрастом зрение – не стоит человеку видеть настоящую волчью охоту, ох как не стоит. Я вот даже любопытства ради поприсутствовать не хотела, хотя Слава приглашал, запоздало решив, что между нами не должно остаться никаких секретов. Ну не знаю, некоторые физиологические особенности, как по мне, лучше держать в тайне от второй половинки. Он же не подглядывает за мной в туалете? Вот и я не собираюсь смотреть, как он загоняет несчастного зайца в лесу.

Мирослав, как и обещал, приобрёл домик почти неподалёку от родителей. Ну, как домик – как по мне, так настоящий особняк с огромной территорией, граничившей с сосновым бором. Двухэтажный, добротный, стоящий в стороне от остальных построек, так что Слава при желании мог спокойно бегать в волчьем обличии прямо на участке, всё равно никто из соседей не увидел бы. Да в таком не только одного оборотня – целую волчью стаю можно скрыть! Что, впрочем, пару раз уже случалось.

Обжиться до конца на новой площади мы пока не успели, но ремонт завершили в кратчайшие сроки. Оно и неудивительно – когда нет никакой стеснённости в средствах, даже страшное слово «ремонт» теряет свою пугающую подоплёку. Соглашаясь на переезд, мы и не представляли, что всё – буквально всё! – сложится в нашу сторону. Начиная с позорного бегства Валентины Юрьевны и заканчивая досрочным обнародованием завещания Волкова-старшего, в котором значилось и имя Мирослава. Весь свой капитал отец разделил поровну между обоими сыновьями, не делая разницы между законным и внебрачным ребёнком, но главой стаи назначил старшего. Сергей, кажется, ни капли не удивился отцовской воле и о потерянных деньгах не сокрушался. Он вообще во всём помогал брату – в делах нескольких семейных фирм, волчьей стаи, да и просто так, по жизни.