Анастасия Малкова – Луна, ослеплённая Солнцем (страница 8)

– Дело не столько в работе. Просто сейчас я не могу вернуться дома. Оставьте меня ненадолго в покое, я ещё немного посижу и вернусь в зал. Мне уже лучше. Можешь вычесть из зарплаты стоимость блюд и посуды, которые я испортил. Все нормально, такое бывает.

Джоб в третий раз покачал головой. Он ещё немного посидел рядом, ожидая, что Стефан изменит мнение. Но не увидев никаких подвижек, со смиренным «Ладно» поднялся и прихватил с собой Алена. Стефан с облегчением выдохнул, оставшись один.

Он посмотрел на настенные часы, которые показывали четыре часа дня. Ну, конечно. Вот и оно.

Недолго насладившись одиночеством, Стефан вытащил из шкафчика бутылку водки и скрылся за дверью служебного туалета. Там его снова выворачивало наизнанку, снова неистово дрожали руки, шипя в агонии.

Если бы Стефан не был так беспечен и распорядился временем до смены рациональнее, ничего бы не было. Он пропустил утреннюю обработку рук, из-за чего жахнуло спустя восемь часов.

Чертово правило 16-8 порой выматывало. Стефан уже не помнил себя, не следящим за временем. Отпустить все на самотёк сегодня было огромной ошибкой. Сказались события последних дней, из-за чего он ударился в переработку и забивание на собственное состояние.

Закономерность 16-8 определяла, когда Стефана ударит волна боли. Всегда было больно в полночь, потому что это время обнуления и начала новых суток. За один-два часа нужно было обязательно обработать руки, чтобы болело не так сильно.

Следующее промывание ран следовало в восемь утра. Это промежуточная точка. Если Стефан успеет к этому времени, то на оставшиеся шестнадцать часов может не беспокоиться о своем состоянии. Потребуется просто подготовиться перед полуночным обострением.

Но если утренние процедуры не будут соблюдены, боль пронзит в 16 часов дня – спустя восемь часов после промежуточной точки и шестнадцать часов после полуночи – основной точки.

Тяжело ли жить с этим? Да.

***

Ален просто хотел сходить в туалет. Ничего такого. Ни за кем подглядывать он не собирался.

Но дверь служебного туалета не была плотно закрыта. ИДоносились странные шипящие звуки, словно жженный на сковороде сахар резко залили водой. Находящийся внутри человек тяжело и рвано дышал.

Ален из любопытства посмотрел в щель и ужаснулся: Стефан плеснул водку себе на руку, словно окропленную черными брызгами, и эти «брызги» вмиг растворились, улетучиваясь черными дымом. Стефан согнулся пополам, зажмурившись от боли.

Ален поспешил прочь, пока его не заметили. И хоть был найден ответ на вопрос, что с руками Стефана, появилось ещё больше загадок.

Что это за черные субстанции? Почему они превращаются в дым? И почему рядом с ними такие глубокие и страшные раны?

Каким недугом страдает Стефан?

***

На запоздалом обеденном перерыве тайное стало явным.

– Босс, – окликнул Джоба бармен Майкл, – в баре недостача. Не хватает одной бутылки водки, хотя я точно помню, что она вчера была. После смены я проверял холодильник.

– Вот как? Интересно, – протянул Джоб, отправив ложку пирожного в рот. – Никого не видел у барной стойки?

– Никого. Я от неё не отходил с начала смены.

В помещение зашла уборщица Лана в перчатках. В левой руке она держала ведро с чистящим средством в нем, а в правой руке была бутылка.

– Босс, я нашла это за унитазом в служебном туалете.

Упс. Вот и улика. Стефан поставил бутылку за унитаз, надеясь забрать вечером.

Джоб замолчал, притихли остальные сотрудники. Это значило, что водка могла быть взята только кем-то из коллектива. Джоб был уверен в порядочности Майкла. В целом управляющий доверял каждому работнику, относился, как к своему дитя. Наверное, ему не хотелось озвучивать это, но ситуация вынуждала:

– Ребятки, никто не брал перед сменой алкоголь? Скажите честно.

Все наперебой заговорили, что не брали и даже не подходили к барной стойке. Стефан благоразумно молчал в уголочке – сегодняшнее состояние как физическое, так и финансовое не позволяло провести перерыв вне рабочих стен. Голод не тётка, так что сейчас Стефан уминал угощение от Джоба, надеявшегося, что это приведет Стефана в чувства. О, это непременно помогло, поскольку он не ел со вчерашнего дня.

Конечно, пропажа бутылки водки – сущий пустяк на тринадцать-пятнадцать долларов. Дело было даже не в деньгах, а в самом поступке. Это кража и распитие алкоголя на рабочем месте. Все понимали, что Джобу ничего не стоит недостача в пятнадцать долларов, но вот отношения в коллективе это явно бы пошатнуло.

Стефан не знал, как признаться Джобу. Он понимал, что умалчивать нехорошо, но не хотел говорить на всеобщее обозрение. Лучше рассказать потом.

– Никто не собирается признаваться? Я же все равно узнаю, ребятки. Вы знаете, что не в деньгах дело.

Стефан так и не сознался.

Ален как—то странно на него посмотрел.

***

Оставшаяся часть смены прошла без происшествий. В её конце Джоб позвал Стефана на разговор.

– Стефан.

– Да?

– Я знаю, что это ты взял. Я посмотрел по камерам.

Все оказалось вот так просто. Стефану даже было легче.

Он вздохнул, разведя руками. Джоб точно не стал бы врать. Тем более, что он не спрашивал, а говорил утвердительно. Отступать смысла не было, да Стефан и не хотел.

– Да, это был я. Старик, извини, что не признался сразу.

Джоб вздохнул, сложив руки на груди. Он был недоволен. Стефан почувствовал укол в груди.

– Подойди ближе.

Стефан так и поступил.

– Дыхни.

Стефан снова последовал требованию Джоба. Тот удивленно приподнял брови, не почувствовав запаха перегара.

– Я трезв.

– Почему ты взял бутылку втихаря? И почему не сказал?

Стефан пожал плечами, чем не удовлетворил Джоба. Тот продолжал сверлить Стефана взглядом, не планируя отпускать. Так непривычно видеть серьезного и хмурого Джоба без намека на тупые шуточки.

Все шло под откос: сгорел трейлер, не осталось денег, сперли еду и спирт, настиг приступ прямо на работе. Сворованная бутылка, злой Джоб. Наверное, хватит уже приключений.

– Я хотел признаться, но не на глазах у всех. Я понимал, что все рано или поздно вскроется.

Джоб кивнул, принимая ответ.

– Водка тебе зачем?

– Старик, ты и так понял, что я не пил, правда ведь? Я никогда себе такого не позволял.

Джоб выглядел устало и разочарованно. Стефан знал, что дела тому нет до водки. Дело в Стефане. Джоб позволял Стефану слишком много: неофициально устроил на работу, выдавал зарплату посуточно, как тот и попросил. Терять это, когда и без того все рушилось, стало бы совсем невыносимо.

– Я понимаю, Стефан. Но мы также оба знаем, что дело не в алкоголе. Ты же мог просто попросить её у меня, если она нужна тебе для каких-то других целей, кроме распития. И я бы дал. Но зачем воровать?

В груди кольнуло уже более ощутимо. Стефан не нашёл вразумительного ответа.

– Звиняй. Я думал, ты откажешь, подумаешь, что я пить собираюсь, а мне она была очень нужна. У меня нет денег купить её. Были бы – купил сам.

Джоб вздохнул, точно перед ним стоял нашкодивший ребенок. Мол, что с него взять.

– Ладно. Я прощу, если скажешь конкретно, зачем тебе понадобился алкоголь.

– Ты мне не поверишь.

– Сформулируй так, чтобы поверил, – потребовал Джоб.

Если бы это только поддавалось объяснениям. То, что происходит со Стефаном, сложно уместить в понимание обычного современного человека. Стефана сочтут выдумщиком или психом.

Он не стал ухищряться над подбором фраз, поэтому сказал как есть:

– Я облегчаю боль в руках с помощью водки.