Анастасия Малкова – Луна, ослеплённая Солнцем (страница 10)
– Стефан, сегодня ты будешь ночевать в моём доме вместе с Аленом.
Это ещё что за приколы такие?!
Шокирован был не только Стефан, но и Ален, который никого не трогая собирался домой. Как вдруг к нему подселили соседа, хотя он ещё за порог кафе не ступил.
Джоб поспешил объяснить подробности своего грандиозного плана:
– Ален мне рассказал, что приехал из другого города и его обокрали, поэтому ему негде жить. У меня пустует небольшой домишко, жильцы недавно съехали, так что я предложил его Алену за оплату счетов. – Ага, чудесно. План надежный, как швейцарские часы, только причём тут Стефан? – Стефан. Я предлагаю и тебе жить в этом доме. В нём несколько комнат и он двухэтажный.
– Я против, – скрестив руки на груди, незамедлительно произнёс Стефан.
Джоб предполагал такую реакцию, так что даже бровью не повёл.
– Стефан, в служебке нет нормальных условий для жизни. Где ты спать будешь? На столе? На стуле? Твои руки требуют должного ухода. Позаботься о своём здоровье. Чтоб больше не расстилаться перед гостями на полу!
Стефан закатил глаза. Прелести жизни в благоустроенном доме манили, но… Внутренние ринципы все равно не позволяли согласиться.
Стало понятно, где пацан провёл прошлую ночь. Теперь грандиозные покупки в гипермаркете не казались настолько глупым шагом.
Будто прочитав мысли Стефана, Джоб спросил у Алена:
– Ты не против соседствовать со Стефаном?
Ален встрепенулся, точно не ожидал, что будет в дискуссии по этому вопросу решающей стороной.
– А… Ну… Как вы решите, босс. Это ваш дом, и вы вольны им распоряжаться.
Джоб махнул рукой, словно иного от Алена не ожидал. Стефан всем своим видом выказывал глубокое равнодушие. Хотя ему казалось, что Ален откажется после вчерашней стычки.
Управляющий перешёл к плану «Б».
– Стефан, давай так: это будет твоим наказанием за сегодняшние дела. С сохранением твоей зарплаты, но обязательным присутствием в доме. Я спрошу с Алена.
– Ты же говорил, что мы с ним друзья, а друзья покрывают друг друга, – не преминул съязвить Стефан.
Джоб почесал свой упитанный подбородок с щетиной, которую так и не сбрил.
– Я понял, что вы всё же ещё далеки от того, чтобы называться ими. – Стефан холодно усмехнулся. – Стефан, я серьезно. Не жду от тебя никакого другого ответа, кроме согласия.
Стефан потопал ногой, отбив ей бешеный ритм. Ален покашлял где-то сбоку, напоминая о своем присутствии и о том, что вообще-то собирался домой.
Стефан вздохнул.
– Хорошо. Босс.
Джоба он называл боссом в не нравившихся ему ситуациях, но тот пропустил это мимо ушей.
– Только у меня есть условие, – сказал Стефан. – Ты говорил обращаться к тебе по поводу трейлера, мол, поможешь. Есть связи в плане эвакуации? Чтобы все замять и не было известно, что документов у меня на трейлер нет и не было. Я заплачу.
Джоб цыкнул, усмехнувшись от того, как Стефан им вертит. Хотя ведь он и правда обещал.
– Все устроим.
Стефан назвал адрес трейлерного парка и описал, где находится его трейлер.
Вот теперь—то он точно согласен.
***
Стефан зло сжимал в кармане купюры, всученные Джобом. В другой руке была полупустая бутылка водки, которую Джоб согласился отдать.
Пришлось еще ехать на автобусе, в который они с Аленом запрыгнули в последний момент, бежа до остановки что есть мочи.
Стефан угрюмо молчал, когда они высадились и шли до дома. Ален не пытал его разговорами, просто вел. Стефан просто шёл. По пути они зашли в магазин и Стефан купил себе продукты.
Они остановились у действительно небольшого двухэтажного домика. Хоть Джоб и называл его «домишком», для Стефана, живущего где не попадя, это здание казалось хоромами.
Дом был темно-синего цвета, а ставни окон – бордовые. Лестница, ведущая к двери, обделана плиткой, перила выкрашены в белый. Все было к месту и так со вкусом сделано! Стефан чувствовал себя паразитом, которому здесь не место.
Ален отпёр дверь ключами. Перед порогом был расстелен милый коврик с надписью «Welcome home».
Когда дверь позади них закрылась, Стефан спросил:
– И много ли ты видел?
Он ждал этого момента и напал, словно хищник, выпрыгнувший из засады.
Глава 4. Горит огонь, только ты его не тронь
Когда дверь позади них закрылась, Стефан напал на Алена вопросом:
– И много ли ты видел?
Ален молчаливо воззрился на Стефана. Тот скрестил руки на груди и с поджатыми губами выжидал, но чаша терпения не бесконечна.
Взгляд Алена опустился на руки Стефана, скрытые рукавами толстовки, и только тогда он заговорил:
– Немного.
Стефан цокнул языком.
– От увиденного разучился строить длинные предложения?
Ален вздохнул.
– Видел, как ты лил водку на руку и… Что-то чёрное испарялось как дым, – Ален говорил неуверенно, словно до конца не верил собственным воспоминаниям. – Что это такое?
– Ненависть, – ответил Стефан, наслаждаясь недоумением на чужом лице. Ален нахмурился. Иронично, что под сомнения ставилась чистая правда. Стефан и Джобу говорил правду, но так легко, что это всегда воспринималось как шутка.
Стефан не сдержался от холодного смешка и прошёл вглубь дома. Он повернул налево и оказался на кухне, где стоял миленький круглый стол с белой скатертью, три деревянных стула с белой обивкой. Полутораметровый холодильник, простенький кухонный гарнитур, микроволновая печь – все без изысков, но для Стефана это уже было из ряда вон выходящим. Кухня была совмещена с небольшой столовой. Все так странно и непривычно.
Он будет жить, хоть и временно, в доме со всеми удобствами, с большим пространством, с отдельными комнатами, водой, за запасами которой не надо следить, с большими окнами. Простые для обычного человека вещи были для него роскошью.
– И чья же это ненависть на твоих руках? – спросил Ален, открыв холодильник, чтобы поставить туда банки колы, которые купил по пути.
Стефан подошёл к окну, отдёрнул тюль и уставился на темнеющую улицу. На той стороне на него взирали похожие домики.
– Кое-кого из прошлого.
Он играл словами, смакуя на языке печаль, терзающую несколько веков. Стефан испытал не только физическую, но и моральную боль.
Говорили, что время лечит, но всё это враньё – время лишь усугубляло. День ото дня рана на душе открывалась, подобно тому, как ежемесячно с полнолунием появляются увечья на предплечьях. Может быть, Стефан и сам её расковыривал, не давая затянуться. Чтобы помнить,
От этого страшного греха невозможно отмыться. Стефан отвлекался работой и рутиной, но всё равно возвращался к мыслям об этом. Чувство вины засасывающее и изнуряющее, но он принимал его, как и свое проклятие, как плату за содеянное.
Стефан многим в шутку ведал о крупицах своего горя. Четыреста лет назад, сто пятьдесят, восемьдесят, тридцать, сейчас – слова сами порой слетали с языка. Стефан почти о них не жалел, потому что знал, что ему никто не поверит. Не то чтобы он совсем пускал пыль в глаза. Он говорил так, как есть, просто сказанное не могло уместиться в понимание людей.
Он взглянул на Алена через плечо. Тот, разумеется, не поверил. Иного он не ожидал.
– Это какая-то болезнь, которая передалась тебе от этого человека? – со скепсисом в голосе произнёс Ален, и Стефан почему-то почувствовал раздражение.
Как он посмел?!
– Это не болезнь. – Стефан с силой дернул занавеску обратно. – Это проклятие. А ещё это не твоё дело. Вопросы здесь задаю я.
Ален не успел закрыть дверцу холодильника, но это сделал прямо перед его носом Стефан, быстро сократив расстояние между ними. Он зло посмотрел прямо в блестящие карие глаза, которые были намного светлее глаз Стефана.
Стефан понял, почему гнев вскипел внутри от беспечно брошенного вопроса. Звучало так, будто