Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 56)

Матвей рискнул и вошел в то помещение, когда его покинула женщина в черном платье с крупными пайетками. Почему-то Матвей не додумался спросить у нее, куда ведет эта дверь.

Впрочем, его догадки оказались верны – это действительно была просторная гримерка. Как и за барной стойкой, тут тоже были декорации. У стены стояло нарисованное дерево, у окна почему-то висели белые подвесные качели-гнездо. Матвея так и подмывало сесть на них и покачаться, будто он маленький ребенок.

В углу было трюмо с зеркалом, в котором можно разглядеть себя во весь рост. Матвей поправил прическу, убрал уже высохшие пряди со лба. В целом он выглядел нормально, если не считать порванный рукав. Надо его закатать, и все тут.

Эта мысль ускользнула от Матвея, так как он продолжил рассматривать помещение. В другом конце гримерки он заметил кресла-мешки и детские игрушки. Куда он вообще попал? Что это за арт-пространство?

В гримерке еще и был туалет. Это вообще замечательно. Матвей оставил на стуле рядом с трюмо рюкзак, так как тут лежали и другие сумки. Затем он услышал голос Максима и поспешил на выход.

– О-о-о, Матвей, привет! – столкнувшись с Матвеем в коридоре, запыхавшийся Максим пожал ему руку и хлопнул по плечу. Он был одет в костюм, состоящий из серых штанов и пиджака, под который была однотонная белая футболка. Образ не казался официальным, а наоборот имел небрежность из-за широких длинных штанов, почти болтающихся на пятках белых кроссовок Максима, и из-за пиджака, который был ему не по плечам.

Причем это ему очень подходило. Матвей чувствовал себя блеклым на его фоне.

– Классно выглядишь, – не удержался от комплимента Матвей, потому что Максим выглядел действительно стильно.

– Спасибо! – Максим улыбнулся и выдохнул. Кажется, он сильно торопился, чтобы успеть. С его появлением все оживились. Арт-пространство загудело, хотя еще несколько минут назад тут было тихо, а люди, которые иногда уходили в потайную комнату, казались перекати-полем.

Тем временем пришла и группа. Гитаристы настраивали инструменты, барабанщик удобно усаживался за установкой. Максим бегал, как ужаленный, туда-сюда и объявлял, кто и после кого будет петь на саунд-чеке.

– Матвей, ты идешь после Ивана… – Максим указал на того самого мужчину в голубой рубашке. – Ой, а ты когда успел рукав порвать?

Матвей от стыда поджал губы.

– В автобусе… – без удовольствия ответил Матвей.

Максим надул щеки и грустно вздохнул, но его вдруг позвал гитарист, и он отвлекся на проверку микрофонов.

– Давай я тебе зашью рукав?

– А? – Матвей увидел справа от себя ту самую женщину в платье с черными пайетками. Он посмотрел на её лицо и не понял, что в ней изменилось. Ведь что-то же было другим. До него резко дошло, что у двери, ведущей в гримерку, он видел её с прямыми волосами, а теперь они были кудрявыми. Он увидел лежащий на барной стойке утюжок для волос. Рядом с зеркалом была розетка. Все встало на свои места.

– У вас есть нитки? – спросил Матвей, будто не веря.

– Есть.

Ему стало неудобно от её предложения.

– Да ладно, я просто закатаю рукава… И так хотел это сделать, – Матвей мысленно подметил, что хотел это сделать который раз за день.

– Брось, мне несложно.

– А вы закончили со своей прической? – уточнил Матвей и взглядом указал на утюжок.

Женщина посмотрела на барную стойку и засмеялась.

– А ты разве видишь у меня прямые пряди?

Точно, что это он. И так понятно, что дело завершено.

– Ах, да… У вас очень красиво получилось.

Матвей не лукавил. Женщина улыбнулась и потянулась к сумке, стоящей на барном стуле, который находился рядом с кучей декораций. Она достала из него катушку с белыми нитками, в которые была воткнута игла. Интересно, а в женских сумочках всегда лежат белые нитки?

– Зачем вам нитки?

– На всякий случай положила. У дочки был последний звонок в девятом классе, она захотела надеть белые колготки. Я ей говорю, зачем белые? Все бежевые носят. Нет, уперлась, хочет белые. Ну я и положила на всякий случай, а вытащить забыла. Давай руку, я заштопаю быстренько.

Матвей протянул женщине руку. Во время зашивания он гадал, сколько его спасительнице лет. Выглядела она довольно молодо. Матвею казалось, что ей меньше сорока. Хотя дочке пятнадцать лет, уже шестнадцать в этом году… А лицо женщины выглядело очень свежо. Он бы ей дал лет тридцать максимум. У неё были рыжие волосы и зеленые глаза. Ведьминская красота… Может, и молодость тоже?

Максим выкрикнул имя Матвея на все арт-пространство, зовя на саунд-чек. Женщина в этот момент как раз затянула узелок на шве и оторвала иголку. Матвей поблагодарил её и помчался к микрофону.

Ему позволили исполнить только половину «31-ой весны» да и то для того, чтобы Максим удостоверился, что все в порядке. Через еще несколько человек Максим позвал его спеть «Ветром стать».

– Да уж, как-то немного теряется звук, – сказал Максим, но больше объяснений не дал. Матвей подумал, что речь была о колонках, а не о нем, поэтому вопросов задавать не стал.

Он отпустили восвояси, и он снова уселся на диванчик, на который сел в первый раз. Он достал молчащий все это время телефон и посмотрел на чистый экран, где не было ни одного уведомления. Матвей тяжело вздохнул. Да уж, как же тупо.

Матвей не понимал, как так вышло. Еще позавчера все было хорошо, а сейчас опять какая-то дурость.

Позавчера было тридцать первое мая, и в этот день Лена прислала скетч с изображением богини гармонии. Она стояла у весов с чашами на цепях. На левой чаше было много фигур, а на левой меньше, из-за чего правая перевешивала. В руках богиня держала несколько фигурок. Её рука, в которой был какой-то человечек с мечом, устремлялась к левой чаше. Как объяснила Лена, этот человек и есть главный герой.

Богиня была одета в асимметричное платье: правая половина платья была черная, левая – белая. У платья был только один рукав на правойруке, и его полупрозрачная ткань струилась по плечу. Платье было подпоясано золотым ремнем. Не только рукав, но и вся черная половина была сшита из легкой ткани, в отличие от белой, которая служила эдакой подкладкой для черной. Этим дизайнерским решением Лена пыталась показать контрастность, которая уживалась друг с другом и создавала гармонию.

Матвей тогда еще пошутил, почему у богини не асимметричная прическа, а всего лишь объемный пучок, но лена ответила:

«Вообще-то, если ты не заметил, справа у богини есть вьющаяся прядка, а слева – нет!!»

Матвей пригляделся и усмехнулся. Какая детализация.

Первого июня Матвей поинтересовался, как у Лены дела и настроение, и она сказала, что идет на отработку по генетике. Он пожелала ей удачи и написал:

«А настроение как?»

Лена прочитала и не ответила.

Матвей не стал ничего писать. Однако он невольно ждал, что Лена что-нибудь ему пришлет.

Он испытывал дежавю.

Матвей не хотел думать о том, что повторяется апрельская история. Он надеялся, что все будет лучше, чем тогда, ведь Лена обещала. Поэтому он ждал, как верный пёс на привязи. Однако сам писать не собирался.

Ведь тут уже был откровенный игнор.

Весь концерт Матвей чувствовал себя не в своей тарелке. Собралось достаточно гостей, и в основном это были родственники и знакомые выступающих. Никто не пришел ради Матвея.

Он попросил жену мужчины в голубой рубашке, которая снимала его и аплодировала ему громче всех, запечатлеть выступление Матвея на его телефон. Она согласилась с милой улыбкой, от которой почему-то защемило в груди.

Выступление с «31 весной» прошло хорошо, а вот с «Ветром стать» Матвей немного лажанул. Максим решил быть бэк-вокалистом в этой песне. Только когда Максим встал у микрофона позади него, Матвей поняла значение слов «как-то теряется звук». Видимо, по мнению Максима, у Матвея не хватало силы пения или чего-то такого, чтобы это ощущалось уверенно.

Матвей никогда не был бы против бэка, но только если бы его предупредили об этом. Матвей совсем не был подготовлен к полусовместному выступлению, он никогда не пел с бэк-вокалом, поэтому, когда на секунду больше положенного задержал внимание на голосе Максима, он пропустил вступление в повтор припева.

Фотограф, которого нанял Максим, начала делать снимки, только когда Матвей выступал со второй песней. Почему-то она благополучно пропустила «31-ю весну», хотя остальных участников снимала и во время первой, и во время второй песни. Как-то несправедливо получалось.

В конце Максим каждому из участников сделал приятные подарки: он вручил ученикам дипломы об участии в концерте, брелок с эмблемой музыкальной студии, в которой он работал, а также сертификат со скидкой в четыреста рублей на абонемент. Скидка действовала, если будет приведен друг. Этот сертификат как будто насмехался над Матвеем.

После совместных фото всех выступающих концерт был окончен. Максим фотографировался один на сцене, иногда к нему подходили другие ученики.

– Я могу с тобой сфоткаться? – робко спросил Матвей, будто бы заранее знал, что Максим ему откажет.

– Конечно, давай! – Максим протянул Матвею руку и приобнял его за плечи. Одну руку Матвей сунул в карман брюк, а второй тоже приобнял Максима. Фотограф сделала несколько снимков.

Матвей все-таки засучил рукава перед началом мероприятия. Да, рукав был зашит, но, глядя на себя в трюмо, он пришел к выводу, что с закатанными рукавами куда лучше.