Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 55)

Он прислал Лене кружочек с саунд-чека и спросил: «Ждешь концерт? Придешь?»

«Конечно, жду. Конечно, приду, о чем речь?» – ответила Лена, заставляя цветы распускаться в душе Матвея.

На втором саунд-чеке Матвей чувствовал себя более уверенно, потому что знал, куда идти. Он решил уже допеть «31-ю весну» и «Ветром стать», а после концерта отложить эти треки в долгий ящик. На прошлой мини-репетиции он заострил внимание на «31-ой весне», на второй – на «Ветром стать».

Концерт должен был состояться в воскресенье. В понедельник после лекции по биологии развития Матвей договорился с Леной идти в другой корпус вместе пешком.

– Знаешь, ты уже второй год подряд делаешь мой день рождения особенным, – вдруг сказала Лена, когда они стояли на светофоре. Матвей удивился, что она вообще начала разговор на эту тему. Видимо, до сих пор оставалась под впечатлением от подарка, хотя прошло несколько дней. – Ты знаешь, я не праздную день рождения, но на душе становится так тепло от твоих сюрпризов.

Матвей улыбнулся и взял Лену за руку. Они переплели пальцы и, когда загорелся зеленый цвет светофора, двинулись по пешеходному переходу.

– Я очень рад это слышать. Знаешь… В прошлом году твой подарок для меня был тоже особенным. Чмоня у меня до сих пор на полке сидит.

Это было правдой. Вязаного пучеглазого кота Матвей посадил на полку рядом с учебниками и тетрадками. Ему нужно было всего лишь поднять голову, чтобы встретиться взглядом с игрушкой. Фактически она каждый день сидела у него перед носом, напоминая о праздновании двадцатилетия.

– И я думал пригласить тебя в этом году к себе в гости домой, что думаешь? Ну, как с Лёхой в прошлом году, – Матвею было неловко говорить, но он думал об этом в последнее время довольно часто. Если быть точнее, то с конца апреля. У них сейчас с Леной все было хорошо. Может, это действительно связано с потеплением? Световой день длиннее, тяжелые куртки давно сменены на ветровки, джинсовки, кофты. Иногда можно было вообще идти в одном футболке или рубашке. Лето дышало в спину, от этого набирать грудью воздух было легче. – Я бы хотел провести свой день рождения с тобой.

– О-о-о, – Лена очень засмущалась. Она крепче сжала ладонь Матвея и посмотрела на него с блестящими от радости глазами. – Я была бы очень рада.

Сердце Матвея чуть не выпрыгнуло из груди от счастья. Он не думал, что Лена так легко согласится. Ну все, осталось только дождаться августа и Матвей проведет еще один классный день рождения.

Когда они зашли в корпус, натянули бахилы на кроссовки и пошли к лекционной аудитории, которая была еще закрыта, Матвей спросил:

– Ты точно придешь на концерт в воскресенье?

Улыбка пропала с лица Лены, которая вмиг посерьезнела.

– Матвей, я все-таки не смогу. У меня очень много долгов по генетике.

Сердце Матвея, которое совсем недавно пело, пропустило удар.

– Но… Ты же обещала, прям говорила, что сто процентов пойдешь.

Лена вздохнула и посмотрела, как показалось Матвею, с укором.

– Скоро сессия, мне нужно закрывать тесты. Еще этот дурацкий коллоквиум по экологии, который тоже не сдала еще.

– Ясно… – произнес Матвей бесцветно. Лектор открыл двери в аудиторию ключом, зашел туда первым, а за ним и студенты.

Матвей больше ничего не хотел слушать. Ему было все равно, что она сказала в свое оправдание. Он был крайне огорчен тем, что спрашивал у Лены не один раз, придет ли она. Она каждый раз говорила, что в её присутствии можно не сомневаться, но теперь отвечала так, будто он маленький капризный ребенок, который не понимает, что мама не может купить ему игрушку, потому что денег нет, а зарплата еще нескоро.

Это стало началом сожалений о том, что Матвей вообще согласился на концерт.

Глава 24. По кривой дорожке

В день концерта все с самого начала шло наперекосяк. Матвей засиделся за вопросами по генетике. У него осталось меньше времени на сборы, чем он изначально планировал, но даже так все равно не успел разобрать желаемое количество задач.

Он достал из шкафа белую рубашку, которую носил в последний раз, пожалуй, в одиннадцатом классе, и с неудовольствием заметил, что на ней есть складки, потому что он её, конечно же, не гладил после последней стирки. Скорее всего, её еще и примяла толстовка, которая сверху была на неё надета.

Матвей нашел и черные брюки. Пока его мозг размышлял над тем, стоит ли гладить и их и будет слишком зашкварно идти со стрелками на брюках, руки и утюг уже все сделали.

Идти еще и в ботинках – точно чересчур помпезно для концерта. Матвей решил ограничиться черными кроссовками, хотя, надо признаться, размышлял над тем, стоит ли завязать галстук. В итоге он отбросил эту мысль, ведь это не то мероприятие, где нужно выглядеть слишком официально.

Максим в беседе с учениками попросил кого-нибудь купить вкусняшек, чтобы зрители могли полакомиться в перерыве. Матвей почему-то согласился и купил коробку печенья, на вид выглядящего аппетитно.

На улице было очень тепло и солнечно. Матвею даже стало немного жарко, и он молился, чтобы он не упрел в автобусе. «Яндекс.Карты» показали, что нужный автобус приедет через 4 минуты. К счастью, Матвей успевал приехать в назначенное время.

В ожидании автобуса он записал кружочек в тг-канал, где снял себя сверху вниз, показав свой образ без объяснений. О том, куда он собирался, знало не очень много человек, но и вопросов от незнающих не поступало.

Так или иначе, Матвею нравилось, как он сегодня выглядит. На его голове был легкий беспорядок – волосы пушились из-за того, что он помыл голову сегодня. Легкий июньский ветерок развевал их. Матвей иногда откидывал их назад, когда они лезли в глаза. Еще чуть-чуть, и скоро снова придется посетить парикмахерскую.

Хорошее настроение, которое начало проклевываться, как маленький росточек, оказалось беспощадно растоптанным, когда Матвей зашел в автобус. В душном салоне люди терлись друг об друга. Открытые окна не очень помогали, потому что автобус был переполнен. В автобусах Матвей ненавидел две вещи: толкучку и выход из этой толкучки.

Его раздражало, когда приходилось обтереться по меньшей мере об восемь человек, прежде чем покинуть салон. И восемь человек – это еще немного и если ты стоишь недалеко от входа. Четыре с каждой стороны – это еще повезло, а вот когда ты где-то в середине… Как сейчас Матвей.

Ему раза три или четыре пришлось сказать: «Вы выходите? Нет? Тогда давайте поменяемся местами», – а потом протискиваться между жаркими телами. Его рюкзак, в котором покоилась коробка с печеньем, постоянно застревала между людьми.

Уже на ступеньках у выхода Матвей за что-то зацепился рукавом. Его так достала эта толпа и он так сильно хотел выйти на улицу, что со злости неосознанно дернул руку и тут же об этом пожалел.

Нет, он пожалел об этом не из-за орущей пожилой пары, за торчащее из клетчатой сумки острое имущество которых Матвей зацепился, а из-за треска, который последовал после резкого движения. Матвей споткнулся на ступеньке и вывалился на остановке, чуть не повалившись на асфальт кубарем, но все-таки удержавшись на ногах. Он посмотрел на разорванный прямо по шву выше манжета левый рукав. Матвею хотелось плакать от досады, но он лишь стиснул зубы. Если он решил не выглядеть слишком официально, то почему не закатал рукава? Тогда бы ничего бы не порвалось!

Матвей надел рюкзак на плечи и принялся закатывать рукав на левой руке, но его пальцы подрагивали. Получалось очень криво, и он поджал губы от злости и раскатал рукав. Спина под рюкзаком взмокла, стало еще жарче, чем раньше. Матвей расстегнул две верхние пуговицы. Если он решил не выглядеть слишком официально, то почему застегнулся наглухо?

Еще и лоб взмок от быстрого шага. Пара прядок прилипала к коже. Матвей не знал, куда он так торопился, если еще было достаточно времени, но он был так взбудоражен, что не мог замедлиться.

К счастью, в зале, где проводился концерт, было прохладно, и Матвей смог выдохнуть. Он поздоровался с малознакомыми ему людьми и опустился на диванчик в конце зала.

В зале была небольшая сцена, в которой, однако, помещались и барабанная установка, и синтезатор, и было место для двух гитаристов. Две огромные колонки по бокам сцены расположились на стойках для них. Перед сценой было много столиков, а у самой стены расположились диванчики. А еще тут почему-то была барная стойка, за которой навалена куча странных вещей, похожих на декорации. Кажется, стойка уже давно не использовалась по назначению… Рядом с ней висело зеркало. Очень странный уголок.

Максима еще не было, зато уже пришло много его учеников. Многих Матвей помнил с прошлого концерта, но к своему стыду имен знал у меньшинства. Он увидел, что все складывали еду на отдельный столик. Матвей вытащил коробку печенья из рюкзака и положил её туда. Взгляд упал на разорванный рукав. Матвей успел о нем забыть на несколько минут, как он вновь напомнил о себе.

Матвей неловко поинтересовался у мужчины лет сорока, который тоже был в синих брюках и голубой рубашке в точку, о том, известно ли что-нибудь насчет Максима. Мужчина пожал плечами.

Будто почувствовав вопрос Матвея, Максим в беседе написал, что приедет в течение пятнадцати минут.

Матвей чувствовал себя неловко. Люди вокруг были знакомы теснее, поэтому перебрасывались фразочками. Матвею было неловко начинать разговор с кем-либо. Он заметил, что многие заходят в какую-то странную дверь напротив вдали от сцены и зрительской зоны. И тут Матвей понял, что ни у кого не было рядом сумки – только Матвей с ней сидел. Может быть, это что-то вроде гримерки?