Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 58)
Матвей пожал плечами.
– Так что у вас случилось? – спросил Матвей, когда Арина снимала босоножки и переобувалась в домашние тапочки. Матвей попросил ей взять их с собой, так как женских гостевых у него не было.
– Да ничего. Просто Миша очень волнуется из-за этой сессии и поэтому вне зоны доступа. Он настолько сильно погрузился в учебу, что с ним невозможно разговаривать. Он просит его не отвлекать и не нарушать его покой, чтобы не снижалась концентрация, представляешь? Я так не могу. Мне нужно поныть, повздыхать, поговорить в перерывах, а ему это мешает.
Матвей засмеялся и при этом испытал облегчение. Хорошо, что ничего серьезного не случилось.
– А раньше такого не было? Как ты его терпела все три курса, особенно на летней сессии в прошлом году?
Арина прошла вглубь комнаты и положила свою маленькую бежевую сумочку на стол Лёхи. На ней была короткая теннисная бежевая юбка и белый топ с короткими рукавами, чуть прикрывающими плечи.
– Да не было такого, конечно же. Просто он переживает из-за нынешних предметов, особенно из-за генетики. У него она первым экзаменом идет. Решает задачи, как ненормальный. Так как он вступил в вокальное объединение, он стал меньше времени уделять учебе. Основы ихтиологии вообще мимо него прошли, он сказал, что вообще на парах не слушал. Короче… – Арина махнула рукой. – Я до сих пор в шоке от того, что он год продержался на инструментальном направлении.
Матвей усмехнулся.
– Миша изучен на пять процентов.
– Это точно! – воскликнула Арина. – Удивительно, что даже я об этом говорю. Ладно, показывай ткань.
– А Миша в курсе, что ты ко мне поехала?
– В курсе.
Матвей хмыкнул. Ну, хоть так.
Когда Арина разглядывала общажное покрывало и делилась впечатлениями о примерном таком же, которое было у нее на первом курсе, Матвей написал Мише:
«Мих, ты че, реально зарылся в учебу так, что об Арине забыл? Зубы не сточишь об гранит науки?»
Пока Матвей наблюдал за тремя переливающимися точками рядом с именем Миши, Арина уже расправила покрывало, встала на табуретку и поднесла его к окну примеряясь.
«Отчасти. Генетика и ихтиология меня садят на бутылку, но я еще хочу сам сочинить песню до конца. В последнее время вместо ответов на вопросы генетики мне в голову лезут строчки песни. Я хочу её доделать и, ну… На синтезаторе её сыграть. Но не хочу, чтобы это Арина услышала»
«Я хотел тебе написать об этом, но я задачи дорешивал и ты меня опередил. Я не вру»
«Аахахаха, хорошо, я верю», – ответил Матвей и посмеялся, на что Арина фыркнула и с недовольным выражением лица повернулась к нему.
– Что ты там стоишь и ржешь? Не будешь мне помогать?
– Буду, конечно, – Матвей оглядел окно и покрывало. – Вроде покрывало по ширине подходит. Чем крепить будем?
– Прижмем рамой, когда закроем окна, и подклеим на скотч, – сказала Арина, решив уже все за них двоих. Матвей присвистнул.
– Получится?
– Думаю, да, особенно если ты уберешь телефон и поможешь.
Матвей действительно собирался отложить телефон, как вдруг написал Миша:
«Когда Арина будет возвращаться от тебя, предупреди меня, чтобы я сделал вид, что грызу только гранит науки»
«Нехорошо свою девушку обманывать»
«Я не обманываю. Я правда 70% времени учу и только 30% собираюсь брынчать»
«Ну ладно, оправдан»
– Матвей!
– Я иду!
В итоге они повесили покрывало по плану Арины. Прижать и подклеить покрывало действительно получилось. Комнату тут же окутала полутьма, которая действительно немного помогла, ведь солнце потеряло доступ в комнату и перестало так сильно светить. Но в нагретом до прихода Арины помещении все равно было жарко, они спасались дуновения слабенького вентилятора Матвея и пыхтели, как паровозы.
Арина не болтала с Матвеем так много, как Лена во время их подготовки к микробиологии в прошлом году, но периодически переключаться на разговоры с ней в качестве перерыва было приятно. Даже работа пошла быстрее. Матвей подметил, что эти разговоры были не всепоглощающими, поэтому не мешали учебе. Только вот с Леной так не получалось.
Он рассказал Арине о том, что Лена игнорировала его уже чуть больше недели. Арина неодобрительно покачала головой, слушая про то, как она промолчала первого июня и поставила лайк на сообщение Матвея через два дня.
– Мда, кажется, апрельская история повторяется, – подытожила Арина, на что Матвей хмуро угукнул.
Он хотел много чего сказать о том, что Лена, похоже, неисправима, что так нельзя, но продолжил учить вопросы.
– А она же оставила комментарий под твоим постом. Я видела.
Тут Матвей не выдержал.
– Ага, только она все равно это сделала спустя неделю. Нет бы спросить, как дела, она только коммент оставила, как ни в чем не бывало. Я еще видел, что она общалась в беседе курса со всеми. А со мной нет.
Арина пожала плечами. Матвей не понял, что это значит: то ли у неё было свое мнение на этот счет, то ли она просто не знала, что сказать.
Арина ушла только вечером, когда Матвей решился открыть окна. Он об этом предупредил Мишу, который, по его словам, только сел за синтезатор.
«Вот блин, я только начал. Ну ладно, думаю, у меня еще минут двадцать в запасе есть. Спасибо, братан!»
После этой спонтанной встречи Арина и Матвей стали часто видеться. Миша корпел над учебниками и синтезатором, а Лёха, не так давно оклемавшийся после простуды с температурой, тоже учил, как бешеный. Матвей все еще не понимал, как Лёха умудрился подцепить вирус, когда на улице под сорок градусов тепла. Причем умудрился быть такой же температуры. Так что с ним не получилось бы встречаться так же, как с Ариной. У Арины тоже все одногруппники и знакомые сидели по домам, поэтому только они были друг у друга.
Иногда они по вечерам, когда Арина уже собиралась уходить, отправлялись погулять, чтобы развеять голову. Жара уже спадала, и на улице было не так невыносимо. Матвей радовался, что Миша не ревнивый идиот, считающий, что его партнерша не должна общаться с противоположным полом. Матвею даже было смешно, что Миша наоборот радовался, когда Арина уходила к нему. Давал добро, так сказать.
Возможно, Миша не видел в этом никакого подтекста, потому что видел, какими глазами Матвей смотрел на Лену. Тут даже слепой бы все понял. Матвей был рад, что Арина оказалась как нельзя вовремя рядом – так он меньше думал о Лене, но все равно накатывала тоска.
Вторым экзаменом была генетика. Матвей трясся над ней, как осиновый лист. Лёха уже сдал первый экзамен, который как раз и был по генетике. Он поделился впечатлениями о своем невероятном везении.
– Короче, мне попался муковисцидоз, который я вообще не читал. Я оставил его напоследок, и в это время препод вышел из кабинета, я остался один на один с ассистентом. Он мне кучу наводящих вопросов задал, я кое-как что-то проблеял, пришел препод, и ассистент сказал: «Он все про муковисцидоз сказал, даже потовую пробу назвал». Я про эту потовую пробу услышал впервые от него, но он задавал такие навоядщие вопросы, что просто невозможно было не ответить. Ассистент еще говорит: «Ну я склоняюсь к пятерке». А препод мне: «Ну и ставим». Прикинь?! Я в шоке вообще, как же мне повезло!
Матвей был искренне рад, но считал, что ему так не повезет.
И он был прав.
Матвей чуть не умер, пока дождался свою очередь на вход в аудиторию и вытягивание билета. Матвей трясущейся рукой достал его, не прочитал и сразу передал преподу. А когда сел, то похоронил себя. У него была неплохая задача, нормальный первый вопрос, но вот второй… Там надо было назвать синдром трисомии по восемнадцатой хромосоме, клинику, диагностику и лечение. У Матвея в голове никак не щелкало при виде этого вопроса – только перекати-поле летало.
Матвей помнил, как вчера повторял наследственные болезни. Он помнил трисомию по двадцать первой хромосоме, по тринадцатой, но вот восемнадцатая… Это просто ужас. Он никак не мог вспомнить. Это как будто просто удалилось из памяти.
Матвей уже начал сомневаться, что трисомия по тринадцатой хромосоме называется синдромом Патау. Может, это восемнадцатая?
Он сел отвечать с дрожью в коленках. Престарелый препод, которого все побаивались, посмотрел задачу.
– Верно решение, очень хорошо, – он сделала пометки в ведомости. – Ну, давайте второй вопрос.
Он как будто уже настроился на хороший ответ от Матвея. Матвей приступил к рассказу о ПЦР, но запутался и не смог ответить на дополнительный вопрос. Препод качнул головой, будто от недовольства. В голове Матвея пронеслась фраза: «Прости, что разочаровал. Это повторится»
– Давайте следующий вопрос.
– Так, ну… – Матвей по максимуму оттягивал этот момент, но бежать уже некуда было. – Трисомия по восемнадцатой хромосоме… Синдром Патау.
Ассистент нахмурился.
– Какой синдром Патау? Причем он тут?
Матвей замолчал. Очень жаль, что не прокатило.
– Как называется синдром при трисомии по восемнадцатой хромосоме?
Матвей поджал нижнюю губу. Если бы он помнил, он бы с удовольствием сказал, но в голове была пустота.
– Синдром Кляйнфельтера?
У ассистента чуть глаза не вышли из орбит.
– Синдром Кляйнфельтера вообще к каким хромосомам относится?