Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 59)
– К… К половым… – буркнул себе под нос Матвей. Ассистент кивнул.
– Ну вот.
– Ладно, назовите клиническую картину, – сказал препод.
Матвей почесал щеку, которую побрил утром, и вздохнул.
– Ну… задержки в развитии…
– А еще что?
Матвей замолчал. Легко сказать «задержки в развитии», потому что они всегда были, но это, конечно, не отличительный признак трисомии по восемнадцатой хромосоме, будь она неладна.
Ему было до безумия стыдно за себя. Он чувствовал себя самым тупым человек на планете Земля. Неважно, что до него отправили на пересдачу еще человек десять, которые вообще ничего не могли сказать.
– Не можете ответить?
– Нет, – Матвею пришлось признать свое поражение.
Препод кивнул, но был явно расстроен. Матвей тоже был немало огорчен. Если бы ему просто сказали название синдрома, он бы точно все вспомнил, но он не мог. Жаль, что ассистент не помог ему так же, как Лёхе, хотя, если честно, Матвей на него немного надеялся.
Преподаватель и ассистент начали считать баллы.
– За задачу ставьте максимум. За первый вопрос… Ну баллов пятнадцать, – это была половина баллов за второй вопрос. За задачу давалось сорок баллов, за теоретические – по тридцать. – Третий вопрос по нулям.
Ассистент еще немного постучал по клавиатуре и обратился к преподавателю.
– Тройка выходит.
– Тройка. Да-а… Тут только тройка, – протянул препод и взял зачетку Матвея, у которого вся жизнь перед глазами пролетела. Тройка? Да как же так? Он в жизни троек за экзамены не получал, а тут на тебе. Идиотская генетика, почему она вообще такая сложная? Кто её вообще придумал такой?!
Матвей начал мысленно свыкаться с мыслью о том, что сегодня он лишится стипендии, и даже начал себя успокаивать тем, что это не пересдача, ему не придется учить до посинения летом. Хотя он и так учил до посинения эту генетику, и что в итоге? Шиш с маслом! Он все забыл, а в голове гулял ветер.
Преподаватель вдруг решил отвлечься и попросил у ассистента какой-то журнал.
– Дай-ка я посмотрю, – препод взял журнал и ткнул пальцем в строку с Матвеем. – Та-а-ак, Рогалев. Успеваемость семьдесят шесть процентов. Посещены все лекции. Хм… Ну, слушайте, хорошая успеваемость.
– Хорошая, – поддакнул ассистент. Матвей заподозрил неладное.
– Тогда давайте так. Мы поставим вам четыре. Это в знак того, что вы весь год учились хорошо, чтобы никто не говорил, что посещение лекций и успеваемость ничего не значат, что тесты не надо ходить отрабатывать, они ничего не значат. А вот и значат! Четыре вам.
Счастью Матвея не было предела. Он готов был расплакаться и расцеловать руки препода, которыми он поставил в зачетку Матвея «хор» и подпись рядом. Матвей не верил своему счастью. Стипендия сохранена! Никаких троек!
Матвей вылетел на крыльях любви к этому миру с, однако, трясущимися от стресса руками. Спускаясь по лестнице, он несколько раз то открывал, то закрывал зачетку, будто боялся, что «хор» из него исчезнет, сменившись на «удовл». Но нет, ничего не менялось.
На лавочке из корпуса Матвей встретил Сашу-блондинку.
– О, Матвей! Сдал? Что у тебя?
– Четыре, но…
Матвей рассказал всю историю своей сдачи. Саша качала головой и ахала на моменте, когда препод заикнулся о тройке.
– Трисомия по восемнадцатой хромосоме – это синдром Эдвардса.
Сердце Матвея пропустило удар.
– Ёлки-палки…
Он вспомнил все. Картинка в голове сложилась воедино, пустота из головы исчезла.
Если бы хоть кто-то ему подсказал это пресловутое «Эдвардса», он бы смог ответить!
Но уже ничего нельзя было изменить. Что было, то прошло. В целом даже без последствий. Матвей радовался своей ненаглядной четверке больше, чем пятерке за первый экзамен. Но все равно было немного грустно из-за такой досадной ошибки.
Несмотря на это, он мог с уверенностью сказать, что удача на его стороне, о чем он капсом писал в Телеграм-канале:
«Мирошниченко супер!!! Произошла та самая ситуация, когда «сегодня ты работаешь на рейтинг и зачетку, а завтра рейтинг и зачетка работают на тебя»
Матвей прислал кучу плачущих смайликов, но это были слезы радости. В комментариях его начали поздравлять со сдачей, а Марго написала о том, что ей тоже повезло на экзамене, так как Мирошниченко даже не слушал до конца.
Матвей задержал дыхание, когда увидел комментарий Лены:
«По отзывам Мирошниченко не оч»
И снова она написала в комментариях канала, но не лично ему. Она все читает, она знает, как у него дела, но ничего не рассказывает о себе. Молча наблюдает.
Матвей решил её подколоть:
«Ну если рейтинг нормальный и лекции посещены, то все хорошо)»
Он понимал, что Лена вряд ли закрыла все тесты по генетике, а еще знал, что у неё не получилось посетить все лекции. Он сказал это специально, а заденет это её или нет, он уже думать не хотел.
Пошла вторая неделя сессии. Жара резко спала, даже пошли сильные ливни, перед которыми завывал свистящий ветер. В такие моменты Матвей открывал окна нараспашку и дверь. Комната моментально проветривалась, правда, если Арина или Матвей не следили за дверью, она с грохотом захлопывалась, а от порыва ветра обязательно с полки или стола слетало что-то легкое.
Арина обычно всегда садилась у окна и наслаждалась прохладой.
– Ну хоть свободы понюхаю.
В один из дней Арина принесла тканевые маски. Матвей с недоумением смотрел на двойной комплект. Шестеренки в отказывались крутиться, хотя он и так понимал, почему их две.
– Ну пожа-а-алуйста, – упрашивала Арина, уже раскрывая вторую упаковку с тканевой маской. Свою она уже налепила на лицо, и выглядело это, если честно, ужасно. У нее была маска в виде тигра. Рисунок на маске был несуразным, аляпистым, но, может быть, в этом и смысл?
В итоге Арина уломала Матвей сделать масочку. Лицу было холодно и липко, будто по нему проползли три улитки. И как это вообще нравилось девушкам?
– Почему ты мне дала маску собаки? Я что, на псину похож?
Арина засмеялась и приложила руки к лицу, держа маску.
– Не смеши меня, у меня лицо едет. Щас усы поправлять из-за тебя.
Она встала у большого настенного зеркала и поправила ткань на носогубной складке.
– Чем тебе не нравится собака? Хочешь быть бараном?
Матвей не удержался и засмеялся. Он решил не открывать рот, чтобы «усы» не поехали. Только вот у Арины они действительно были нарисованы на маске, а у Матвея – нет.
– А кто еще в наборе есть?
– Пандочка.
– Вот! – Матвей хлопнул себя по ноге. – Почему бы мне не быть пандой?
– Не заслужил.
Матвей шокированно округлил глаза. Праведный гнев достиг критической точки.
– Это почему не заслужил?
– Потому что ты выучил только один вопрос по экологии, а я уже четыре по физиологии.
Матвей закатил глаза.
– Ну так экология более муторная, чем физиология. Я к ней завтра приступлю, и вот увидишь, я обгоню тебя!
Арина тихонько захихикала у зеркала.
– Опять рот поехал. И подбородок. Как они у тебя не едут?