Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 26)

– У вас какая железа в билете?

– Эпифиз. Ну, шишковидная железа, – произнес Матвей и пододвинул билет к преподавательнице. Он подумал, что она забыла вопрос. Экзаменатор нахмурилась еще больше.

– Причем тут тогда паратгормон?

Теперь завис и Матвей.

– Ну…

– Эпифиз что вырабатывает?

В голове Матвея зазвенела пустота. Он что-то неправильно сказал? Он поднял взгляд на аудиторию и увидел, что одногруппники смотрят на него с офигевшими лицами. Ну, точно не то. Все. Хана пятерке по гистологии.

Внезапно Матвея осенило.

– А, боже, эпифиз! Он выделяет мелатонин. Это паращитовидные железы выделяют паратгормон.

– То-то же, – преподавательница улыбнулась, а у Матвея как от сердца отлегло.

Он затараторил функции мелатонина, и экзаменатор посчитала баллы за ответы, сказала, что выходит пять. Она не стала резать баллы за очередное помутнение сознания Матвея, ведь он потом исправился. Матвей слегка сконфуженно поблагодарил преподавательницу и попрощался с ней. Как хорошо, что все обошлось.

Двумя часами позже Матвей спросил у Лены, как там она. Она сдала гисту тоже на пять. На следующий день отстреливаться пошел Лёха. Он пришел с пятеркой в зачетке и сказал, что вернулся домой с большим количеством знаний, чем шел на экзамен. Экзаменатор почти за него рассказал строение молочной железы, а Лёха повторил за ним и получил пять.

Из-за философии Матвей ощущал себя круче мужчины из мема «Я в своем познании настолько преисполнился…». Препод, который вел у курса Матвея лекции, был еще и экзаменатором, так что устроил консультацию, где не просто обсуждали организационные моменты, но и разбирали вопросы.

Обещал быть без шуток восьмичасовой марафон по всем темам. У Лены и Матвея он был в один и тот же день, а вот у Лёхи дата другая, да еще и препод не тот. Лёха решил пойти на консультацию Матвея, потому что такой шанс упускать нельзя.

К ним прибилась и Арина. Общение с ней сошло на нет в последние месяцы, что расстраивало Матвея, но он был рад, что оно восстанавливалось хотя бы таким способом. У Арины были даты экзаменов, как у Лёхи, но порядок совершенно другой. Первой она сдавала микру, и это был адский марафон, из которого Арина, к счастью, вышла победителем с пятеркой.

Матвей к консультации выучил половину вопросов и почувствовал себя умалишенным.

– Свобода – это значит, что человек поступает в соответствии со своими внутренними принципами, – прочитал Матвей. – Ладно, это понятно. Человек свободен, поэтому ему не надо слушать кого-то, кроме себя. Дальше. Долг так же означает, что человек поступает в соответствии с внутренними устремлениями. Между свободой и долгом нет противоречий. Между ними можно поставить знак равенства. Что? – Матвей перечитал этот абзац, а затем перешел к последней строчке. – Получается, человек никогда не бывает свободен, потому что он все равно что-то должен.

– Да, а еще, даже если человека ничего не останавливает внешне и он как бы свободен, он все равно ограничен внутренними принципами. То есть, он никогда не свободен до конца, – добил Лёха, чем вызвал взрыв мозга Матвея.

Матвей старался везде употреблять философские термины, чтобы их запоминать. Так, в свой тг-канал он отправил мем с котенком, который стоял у зеркала и о своем отражении говорил: «Вот это я, а это причина моего недосыпа и долгов по учебе»

– Здесь мы видим отсутствие первой ступени самосознания. Кот не идентифицирует себя с образом, отраженным в зеркале, – гордо заявил Матвей, и Лёха смотрел на него с сожалением.

– Матвей, чинись, пожалуйста, – взмолился он. – Консультация только завтра, а ты уже крышей едешь.

– Знания ведут к безумию! – воскликнул Матвей, вспоминая мем с попугаем, который сидел у экрана компьютера, где в «Ворде» капсом подряд написаны буквы «А», будто это крик.

Лёха, кажется, был на грани того, чтобы покрутить пальцем у виска.

– Но я же не обезумел… Хотя… Ладно, я-то философию учил в течение года. Может, если принимать её дозированно, а не огромным пластом, то все будет нормально…

Консультация проходила в лекционной аудитории. Лена села на краю ряда, справа от неё был Матвей, потом Лёха и Арина. Лена и Матвей касались плечами, постоянно что-то шептали друг другу на ухо.

– Боги твоего пантеона – софисты, – тихо сказала Лена, когда лектор начал разбирать этот вопрос. – Они тоже запутывают собеседников, то есть, подданных, вводят их в заблуждение, озвучивают ложные умозаключения.

Матвей усмехнулся.

– Верно подмечено, заюш.

Лена засмеялась в кулак, стараясь не привлекать внимание.

Иногда Матвей от скуки клал руку на плечо Лены и накручивал на палец её кудрявую прядь. Один раз он положил голову ей на плечо, и Лена наклонила шею в бок, касаясь головой головы Матвея.

Конечно, он общался и с Лёхой, и с Ариной, но с Леной намного больше. Это заметила Арина, которая больше всего разговаривала сегодня с Лёхой.

– Он так всегда? – спросила она полушепотом, который отлично доносился до Матвея.

– В последнее время – да, – с прискорбием согласился Лёха.

Арина покачала головой.

– М-да… Вот так и теряют друзей.

– Ой, и не говори, – Лёха махнул рукой, будто уже смирился с тем, что Матвея не спасти. Из-за его тона Матвею очень захотелось закатить глаза.

– Я вообще-то вас слышу, – из-за напоминания о себе он вызвал волну хихиканья между Лёхой и Ариной. Матвей все-таки закатил глаза и продолжил слушать лектора.

Многочасовая лекция выматывала. В начале Матвей был полон энтузиазма и сверял свои записи со словами лектора, что-то дописывал, но на пятом часу это стало уже невыносимо. Лена нарисовала в его распечатках Алфия, который в отчаянии поднял руки к небу. Над Алфием он написала: «Как же всё задолбало». Матвей был солидарен.

Спустя пять часов было решено уйти. Лёха уже тоже изнывал от усталости. К счастью, лектор разрешал уходить студентам в любое время. Можно было просто встать и тихо покинуть аудитории, и никто ничего за это не предъявил бы. Арина решила еще немного посидеть. Троица покинула Арину и аудиторию без сожалений.

Когда они вышли из корпуса, Лёха сказал, что ему надо в другую сторону, и загадочно улыбнулся.

– Вот так и теряют друзей, да, Лёх? – спросил Матвей, понимая, куда собрался Лёха.

– Что-что? Не понимаю, о чем ты, – улыбнулся он и остался стоять на остановке, тогда как Матвею и Лене надо было переходить дорогу.

Матвей показал Лёхе язык. Загорелся зеленый, и они с Леной поспешно зашагали по пешеходному. Оказавшись на другой стороне улицы, Матвей бросил взгляд на Лёху, и тот показал язык в ответ.

Этот крендель помирился с Викой уже на следующий день. Наверное, мочил всю ночь подушку своей скупой мужской, а потом увидел сообщение от Вики и все забыл. Ладно, это не так, просто Матвею захотелось поязвить.

Вика и правда написала Лёхе на следующий день. Она сказала, что обдумывала ситуацию всю ночь, и поняла, что не хочет терять Лёху. Они долго все обговаривали и, в конце концов, помирились.

– Я дал нашим отношениям второй шанс, но сказал, что если такое повторится, то мы расстанемся уже бесповоротно, – сказал тогда Лёха. Матвей чувствовал его серьезность, так что даже шутить не хотел. Над таким не шутят.

– А что это в итоге было?

– Ну… Знаешь, когда встречаетесь уже продолжительное время, привыкаете друг к другу, яркие эмоции сходят. Это нормально, но Вика решила, что разлюбила.

Матвей решил никак это не комментировать. Чужая душа – потемки, особенно когда в своей царит неразбериха.

После «Зай, серьезно? Серьезно, зай!» они с Леной так называть друг друга намного чаще. Это ощущалось совсем по-другому, нежели с Ариной. Это тоже звучало заигрывающе, но при этом менее интимно.

Они с Леной решили немного прогуляться после консультации. Им обоим нужно было пойти в магазин, так что это стало отличным поводом для совместного времяпрепровождения. Они не гуляли полторы недели, и предстояло воздерживаться еще неделю, так что лучше так, чем ничего.

Когда они подошли к полкам с печеньем, Матвей взял упаковку круассанов, а Лена потянулась к соломке в шоколаде. Они еще немного поплутали по лабиринту незнакомого магазина, где постоянно не могли найти нужные продукты, а потом направились в сторону дома Лены. В общем-то, в этом и заключалась их дальнейшая прогулка, но Матвей не был против, потому что сам предложил.

– Давай немного посидим? – спросила Лена, когда до её дома оставалось всего-ничего.

– Давай.

Они сели на большие длинные качели в каком-то дворе. Матвей не устал, но это продлило бы время, проведенное с Леной.

Лена раскрыла упаковку с соломкой и протянула одну палочку Матвею. Он не просил, но и не отказался. Палочка была облита молочным шоколадом с дроблеными орехами. У неё оставался небольшой нетронутый шоколадом кончик, чтобы держаться за него.

– Спасибо, – улыбнулся Матвей и принял палочку.

Матвей взял соломку в рот, как сигарету, и раскрыл рюкзак, достал из него круассаны. Если Лена поделилась с ним, то и он тоже поделится.

Он повернулся к Лене, но не успел угостить. Он вообще ничего не успел сделать, потому что она обхватила губами другой конец палочки и хитро прищурилась.

Матвей опешил, а Лена откусила конец соломки без шоколада и оказалась на пару сантиметров ближе. Сердце Матвея забилось чаще. Он смотрел на Лену ошалелыми глазами, а та снова немного откусила от палочки, снова приблизилась к нему.