Анастасия Максименко – Ты мне… жена! (страница 29)

Интересно, какое было у него лицо, когда по пробуждении он узрел меня тесно прижимающейся к нему? Я бы на это посмотрела.

― Вот как. Понимаю. В таком случае, не стану вам соболезновать по поводу скорой кончины вашего мужа. Его вина — доказана в полном объеме, графу не выбраться из инквизиторского очистительного огня.

― Если вина Мортеля доказана, я этому только рада, лорд, не сомневайтесь.

― Даже не думал, ― касается коленом полы моего халата. ― Обязательно поздравлю вас с вдовством.

Нормально вообще? Ладно, сделаю вид, будто бы не услышала последнего.

― Бал, как понимаю, сорван? Если так, я бы хотела просить аудиенции у Его Величества, чтобы вымолить у него благословение на добровольную ссылку в свои законные владения, а именно в провинцию Ашерди, ― говорю осторожно. И чего, спрашивается, скалится так таинственно? Аж под ложкой свербит.

― Не торопитесь, леди одной ногой не Мортель. Черно-Белый бал не отменен в полной мере, ему быть, отменяется лишь прибытие эльфийского посла.

― Вот как. И вместе с тем, могу я просить вас об услуге, лорд, раз уж вы так удачно ко мне заглянули? Я бы всё же хотела договориться через вас об аудиенции у короля.

― Насчет вашей провинции, точнее «ссылки»? ― щурится хитро. Киваю. ― Мне нечем вас порадовать, миледи, король сегодня днем очень занят.

― О, жаль. Гм. А вы разве не спешите по рабочим вопросам?

Ага. Костер стынет.

― Выпроваживаете меня, Сьера?

― Ну, что вы. Просто мне бы хотелось наконец позавтракать, а затем заняться подготовкой к мероприятию.

― До бала ещё очень много времени, успеете собраться, а что до завтрака, я бы рад с вами его разделить.

И снова: нахал!

Мило улыбаюсь.

― Что вы, как можно, лорд кейн Хард. Вам ли не знать: трапезничать в единении дозволено только супругам. Не так ли? ― улыбка спадает с губ порошочка. ― И по поводу бала вы верно сказали, да только не о нем речь, я желаю присутствовать на казни грешного лорда Мортеля. Как его супруга, я не просто могу, я обязана быть на очистительном огне в честь графа. Верно, лорд инквизитор?

Ой, видели бы вы его лицо. А-ха-ха-ха!

― Уделали, значит, ― поднимается во весь рост, и я за ним следом. ― Что же, слово миледи — закон. До скорой встречи, ― мимолетно прикасается к моему запястью, прямо к брачной тату, сцепляю зубы, поскольку эта… хрень, уж простите, при касании с кейн Хардом сильно зачесалась. ― Однако, прежде чем выйдете из покоев, пусть вас осмотрит лекарь.

Хмуро глядела в спину инквизитора, затем недовольно зыркнула на запястье и вздрогнула от ужаса: татуировка вновь проявилась, правда, только частично, и сразу же исчезла.

Выходит, всё же окончательно — кейн Хард. Внутренний голосок вредно шепнул: «А сколько тебе доказательств ещё надо, Фима? Радуйся, этот „дракон“ тебя сразу к королю не потащил, прямые доказательства предъявлять, а я почти не сомневаюсь…»

Сансейт кейн Хард прекрасно обо всём знает. Он знает, что я — его… жена.

Глава 41

Лекарь заглянул примерно через полчаса после инквизитора, я как раз позавтракать и успела, вместе с ним прибыла служанка от Его Величества с траурным платьем-подарком, всё-таки кейн Хард ему доложил о моём желании присутствовать на этаком суде. Хотя я сомневалась, что другие аристократы вырядятся в траурные наряды, помимо меня. Осмотрев меня с помощью магии, достопочтенный мужичок с белым тюрбаном на голове поклонился, коротко заявив: на его удивление, я полностью здорова. И всё же прописал мне успокоительные микстуры, их он чуть позже обещал передать моим горничным. Да настоятельно просил не утруждаться, не нервничать и больше бывать на свежем воздухе.

О да, свежий воздух скоро будет ну очень свежим, с примесью копчения, так скажем, шашлыка, ага, что называется, черный юмор подъехал. Собственно, я понятия не имела, какие на самом деле инквизиторские костры.

Стою теперь вот перед зеркалом, в то время как Суин помогает мне с платьем.

В мире магии, по крайней мере, в Магсофаре традиционные траурные одежды совсем не черные, они цвета крови. Темного красного оттенка, с кружевной отделкой и алыми мелкими каменьями, напоминающими капельки крови. Тяжелое, в пол, немного даже облегающее. Самое интересное, платье точно такое же, как и моё, приготовленное для бала, только моё — черное, расшитое серебряными нитями и черными алмазами, и плечи открытые, в то время как здесь — прикрытые струящийся тканью, не знаю точно, как такие рукава называются. Не спец в этом деле. Но совпадение любопытное. Бальное платье Мортель выбирал, не намек ли это от полутрупа муженька на то, что отпускать он меня на самом-то деле не собирался.

А что касательно разведки, ничего интересного Суин не рассказала, все судачат по углам о подпорченном мероприятии, всеобщем настроении и так далее, не без удовольствия хают Мортеля и перемывают кости мне. Здесь мнение двора разделилось, как водится, на три лагеря: одни возмущались втихую, мол, меня нужно с Кайло казнить, ведь я явно знала о его преступлениях и вообще жена обязана в костер за мужем идти, другие жалели меня, ну, а третьим было плевать с большой колокольни, им просто дайте хлеба и зрелища.

Хорошо, никому не известно, даже прислуге, судя по всему, где эту ночь провел инквизитор, а то точно бы посылали и меня в огонь.

Помимо всего прочего, мне не терпелось с Карги по поводу провинции переговорить, да только в эту провинцию ещё пропуск получить требовалось, имею в виду, дозволение короля, договор с Мортелем-то уже всё, тю-тю, не действителен. Лишь Итан Софаара мог теперь меня отпустить, и рада этому, и совершенно нет, поскольку не знаю, чего теперь ожидать.

― Простите, леди, но вам очень идет этот цвет, ― тихо замечает Суин, оправляя подол. ― И очень красивое платье прислал Его Величество, у нашего короля есть вкус.

― Научись вовремя прикусывать язык, моя дорогая, ― ворчит Каргина, подавая смутившейся девушке кружевной, в тон платью платок, которым я должна прикрыть лицо, на платке лежала диадема с рубинами, ею и крепился головной платок, называемый — шуими. Что-то наподобие вуали. ― Лучше промолчать, чем расточать сомнительные комплименты. Траурный наряд, видите ли, к лицу нашей леди. Совсем с ума сошла.

― Простите. Я не хотела никого оскорбить.

Коротким жестом показала: мол, всё нормально. Склонила голову, давая место для маневра Суин. Закрыв платком лицо, она закрепила шуими диадемой, и обе горничные отошли на шаг. Через шуими я видела всё прекрасно, несмотря на то, что он полностью закрывал лицо. Немного даже себя невестой почувствовала. Ха. Невеста. Ага, как же.

― Готовы, леди? Уже почти полдень. Есть ещё время передумать.

― И пропустить такое представление? Каргина, как можно.

― Ох, мадам. Иногда вы такое сущее дитя, что я не только молюсь о вас неустанно, но и хватаюсь за голову.

В ответ безмятежно улыбаюсь.

В компании горничных и служки процессией идем к месту казни. Гордо вскинув подбородок, плыву мимо кучкующихся тут и там аристократов, пусть пальцем в меня не тыкают, элита же, не пристало им, а всё же чувствую на себе перманентное разного толка внимание отовсюду, да шепотки. Что весьма интересно, абсолютно все придворные в траурных темно-красных нарядах. Понятия не имею, где они похоронки достали, неужели таскают с собой в сундуках на всякий непредвиденный случай. Единственное отличие — вуаль на лице только у меня.

Молчаливый служка привел нас в глубь парка, где уже толпилась куча взволнованного народу перед высящимся к небу столбом с небольшим помостом. Пока он был пуст, рядом со столбом стояла четверка гвардейцев, чьи руки покоились на перевязи мечей, на груди поблескивали фактерны связи, навскидку — нового поколения: круглые крупные медальоны из золота.

Моё присутствие заметили довольно-таки быстро, тихий гул голосов разом стих, все в одномоментно повернулись в мою сторону и расступились узким коридором.

Молчат. Изучают. Вдоль ряда шепотки:

― Это же Мортель!

― Сьера…

― Ох, магия…

― Принесла нелегкая. Что ей здесь нужно?

― Разве она не в казематах должна быть? Рядом с мужем её место!

― Бедняжка, такое горе. Муж иродом оказался. Зверьем.

― А вы её не жалейте, кто знает, какие за ней грехи водятся.

― Не зря говорят: муж и жена — одного ягодного урожая.

― Да на кол её посадить!

Голоса становились всё громче. Мои горничные заволновались. Суин выбежала вперед, заслоняя меня своей спиной. Дернула девчонку за локоть обратно себе за спину. Напряглись гвардейцы. Один из них сжал медальон.

― Мадам…

― Тише, ― буркнула и сказала громче: ― Лорды, леди, если бы моё место было рядом с супругом на очистительном огне, я бы непременно в него вошла, однако, инквизитор Темнейший лорд кейн Хард, посчитал…

Подавилась словами, по той простой причине, что мимо моего уха пролетел камень. Вскрикнула Суин, ахнула Каргина. Невольно вскинула руку, защищаясь.

― Ведьма! ― кто-то заорал.

К счастью, стража не спала. Зазвенела сталь мечей, и народ разом притих, в мою сторону поспешили двое гвардейцев, а один из четверки подбежал к какому-то незнакомому мне лорду и в два счета его скрутил под женский крик. М-да. Веселье.

― Леди, ― синхронно поклонились легионеры. ― Приказом Темнейшего вы заступаете под нашу охрану. Следуйте за нами, либо же мы вас сопроводим во дворец, в ваши покои.