Анастасия Максименко – Оборотни Аррет. Когда рушатся стены (страница 22)

— Тебе кажется, — буркнул в ее волосы огненный.

— Серьезно?

Ри зло завела руку назад, пролезла под резинку штанов не успевшего среагировать мужчины и обхватила пальцами бархатную твердость, легонько сжала, после чего обнажила крайнюю плоть и провела по всей длине ладонью, и пока огненный не успел высказать ей очередную глупую чушь, приподняла ногу, мазнула головкой вдоль влажных складочек и насадилась под тихое шипение лиса, скомандовав:

— Все, никуда не денешься. Двигайся!

— Рия, ты… ненормальная! — глухо простонал Шер, обхватывая ее бедра ладонями, открывая их для себя, осторожно вышел и снова вошел, мягко толкаясь на всю длину, затем еще раз и еще. Но Ариадне было мало. Слишком мягко, слишком медленно, она хотела по-другому. Девушка нетерпеливо подалась назад, резче насаживаясь на каменный ствол под утробный стон мужчины.

— Сильнее!

— С ума сошла?!

— Да! — извернувшись, сильно укусила предначертанного за запястье, языком слизнула выступившую кровь, рыча: — Я сказала, быстрее! Или я за себя не отвечаю.

Шер смачно выругался, буркнул: «ладно, допрыгалась», и рывком подмял лису под себя, переворачивая на живот, но при этом подставляя под низ животика свою ладонь. Дернул за бедра, вынуждая встать на колени, мягко заломил назад руки, из-за чего женская щека впечаталась в одеяло. Ощутимо, но со всей бережностью шлепнув по правой ягодице, впился пальцами в кожу и ворвался в пару сильным толчком, сразу же задавая ошеломительный темп.

Огненный вколачивался в девушку, удерживая ее за запястье, на контрасте медленно поглаживал спину, ягодицы, бедра, слушая ее приглушенные тканью стоны, дыхание в такт его мощным толчкам и дурея от запаха возбуждения, сходя с ума от ощущения любимой в его руках, в его власти. Замедлившись под протестующий женский стон, Шер наклонился, крепко прижимая к себе за талию Рию, шумно вдыхая, поцеловал бледную спину, прикусил за плечо, царапнув его клыками, и, перехватив девушку под грудью, уложил спиной на себя. Поставил ее ступни на свои согнутые колени и медленно, очень медленно снова вошел в жаркое нутро, осторожно толкаясь под грязные ругательства Рии, пытающейся возобновить звериный неистовый темп.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, размеренно входя в женское тело, переплел свои и ее пальцы с отросшими когтями и завел за голову. — Не спеши, душа моя, вот так, осторожно, медленно, сладко.

— Шер, — хныкала она, вяло сопротивляясь. — Ну, пожалуйста, Шер… Мне так… сложно.

— Ш-ш-ш, любовь моя, просто чувствуй. Отключи голову, Ариадна, просто ее отключи, — шептал лис, водя носом по вкусно пахнущим женским волосам, толкаясь так же медленно, но до упора и почти полностью выходя, затем снова толкаясь на этот раз резче, плотнее, до конца, так, что раздавались громкие шлепки их сцепленных тел.

— Ох, млять, — перед глазами Рии потемнело при очередном ужасающе медленном, но сильном до звезд в глазах толчке. — Еще…

— Да-а-а… Вот так. Вот так, моя хорошая, — его губы целовали бледную шею, он скользил языком по раковине женского уха, неторопливо заполнял собой ее тело до тех пор, пока Ариадна громко не вскрикнула и не забилась на нем в сладком оргазме. Только тогда он позволил себе зафиксировать ее дрожащие руки и ускориться, буквально в несколько фрикций доводя себя до сносящего разум освобождения.

Они так и лежали друг на друге, переживая волну острого оргазма. Ариадна пришла в себя первой. Свалившись на бок, она тяжело выдохнула и с трудом перевернулась на спину, сердце в груди все еще колотилось, а на губах играла довольная сытая улыбка.

— И что на тебя нашло? — недовольно проворчал перекатившейся к предначертанной мужчина. Его ладонь скользнула на женскую талию, опустилась ниже и осталась покоиться на животе. — Тебе нельзя.

По коже прошел неприятный озноб. Что ж, она догадывалась. Резко распахнула глаза, прищуриваясь от мельтешащих повсюду черных мушек.

— Давно знаешь?

— С самого начала. Ты моя предначертанная, Ариадна, — строго проговорил он. — Моя душа и сердце. Как я мог об этом не знать?

— Но запах…

— Плевать на запах. Я знал, что ты понесла, еще до того, как ты сама об этом узнала.

— И каким же это образом?

Шер таинственно усмехнулся.

— Чуйка.

— Ага, как же. Ладно, пусть так. Теперь мне многое становится понятно, но какого хрена ты отлучил меня от своей постели?

— Не сразу.

— Редкий ванильный секс не в счет! Ты сам знаешь, мне такое не нравится. То, что было сейчас, не в счет! Это другое. Проще уж себя саму довести до оргазма, чем так.

Мужчина посмотрел на лису сквозь пальцы, на его губах расползлась хитрая ухмылка.

— Давай. С радостью посмотрю. Как раз читал, что самоудовлетворение очень благоприятно влияет на здоровье матери и ребенка, исключая кислородное голодание.

— М-м-м-м, — коварно улыбнулась Рия и отрезала резким тоном: — Нет. Ты наказан.

Шер притворно вздохнул:

— Значит, будем спать.

Он перевернулся на бок и распахнул объятия, приглашая в них снежную. Та, недолго думая, уютно устроилась в сильных руках пары, прикрыла ресницы.

— Кстати, если у нас тут время искренности, расскажешь, что тебя тревожит последние несколько дней?

— Конкретно сейчас меня пугает твоя проницательность.

— Что, правда?

— Нет. Я заметила: после Новогодья наше чутье в отношении друг друга обострилось. И ты сам это прекрасно знаешь. А тревожит меня брат.

— Адриан? — в голосе Шера отобразились изумленные нотки.

— Кроме Риана, у меня нет других братьев, — съязвила Рия, ее взгляд мимолетно выхватил время на часах: полпервого ночи. Выключив свет, она призналась: — На сердце неспокойно. Будто должно что-то случиться, но не могу понять, хорошее или плохое. Жалею, что с ним нет никакой связи.

— Не волнуйся, Рий, — прижал к себе девушку Страж, потерся щекой о ее плечо. — Ульяна за твоего брата башку любому оторвет, вставит в задницу и скажет, что оно так и было. Сам Адриан прекрасно может за себя постоять, уж поверь. Знаю из личного опыта.

— Да, я наслышана, как тебе несколько раз зад надирал в бункерной. Не от Адриана слышала, если что, от парней.

— Язык обоим укорочу.

— Ага, а я по факту окажусь доносчицей? Очень умно с твоей стороны.

— А самих парней тебе, выходит, не жаль?

— Шер, ты договоришься!

— Договариваться я скоро научусь просто отменно.

— Шер!

— Все, все, не заводись. Не буду я их трогать. На самом деле, мне плевать, что они говорят, особенно если правду. Было дело, но я к тому, что Риан не мальчик-колокольчик. Все будет хорошо.

— Я знаю. Ладно, давай спать, — снежная бросила короткий взгляд на окно, за котором царствовали сумерки. — Поздно уже.

— Спокойной ночи, любимая, — чмокнул пару в висок мужчина, погладил обнаженный животик. — И тебе сладких снов, наш лисенок-малыш.

На губах Ариадны расплылась счастливая, радостная улыбка, и впервые за неделю двуликая уснула спокойно.

⚝ ⚝ ⚝

Адриан

Без особого труда добрался до седьмого полигона. Несколько раз по пути пришлось скрываться от дежурных, но благодаря чутью и инстинктам, их с легкостью обошел. Скользнув на территорию арены, принюхался и безошибочно направился в самую глубь. Отыскал маму в укромном местечке, сидящую на одном из тренировочных бревен. При моем появлении она встала и, шагнув ко мне, крепко обняла, утыкаясь носом в шею и судорожно вдыхая мой запах. Незамедлительно притянул ее к себе плотнее и стиснул в ответных объятиях, погладил по напряженной спине.

— Сыночек. Мой родной. Как же тяжело видеть тебя, чувствовать и не иметь возможности прикоснуться. Я так скучала.

— Я тоже, — легонько сжав худые плечи, отпустил и отошел на шаг, оглядываясь. Честно говоря, мысли разбежались, и я не мог ухватить ни одну из них, чтобы начать разговор. — Хорошая лекция, ты молодец. Где обучалась? Как вы с папой вообще жили все это время, — присел на бревно. — Расскажешь?

Материнский лоб расчертила хмурая складка. Мама присела со мной рядом, говорить не спешила, я не мешал ей собираться с мыслями.

— Все непросто, — призналась она. — Откровенно говоря, даже не знаю, с чего начать.

Взял ее узкую ладонь в свою и легонько сжал в качестве поддержки, мама в ответ несколько раз пожала мою, похлопала по тыльной стороне и задержала в своей.

— Начни с того момента, как вы оказались в самолете, точнее, с того, что там произошло. Самолет затонул, мы так и не поняли, что на самом деле с вами случилось.

— Ох, мой родной, мы с папой, признаться, сами не поняли. Мне по факту нечего по этому поводу говорить. Вроде бы случилась какая-то неисправность или… — мама запнулась, нахмурившись, ее взгляд застыл, концентрируясь на одной точке, она мотнула головой. — Не знаю. В голове все урывками: самолет тряхнуло, сильно тряхнуло, а затем мы… Затем мы падали, долго… Очень долго. Или мне так казалось. Я не могу сказать.

— Мам, в чем дело? Я же вижу, ты не договариваешь. Дело ведь не в стрессе, ты не помнишь не только потому, что твое сознание вытиснуло произошедшее, собственно, у нас это так не работает.

Мама протяжно вздохнула и опустила голову, ее пальцы дрогнули.