Анастасия Макарова – Верона (страница 6)

Если же пропадал кто-то, кого ты не особо любишь, то проще и выгоднее было бы просто сообщить властям или непосредственному начальнику сбежавшего. Стукачество в Вероне поощрялось – информатор мог получить деньги, повышение или какие-то еще блага, в случае, если его донос окажется полезным.

Бежать было реально глупым решением. Если уж так не нравилось в Вероне, можно было подать заявление на перераспределение. Это был единственный легальный способ сменить место жительства. Но, опять же: тебя отправят в другой, но по сути такой же рабочий городок. Возможно, ты получишь там чуть более легкую работу. Возможно, управляющий городка будет лучше следить за порядком, и жизнь станет чуточку краше. Но также было возможно и обратное. Рисковать мало кто хотел. Многие предпочитали смириться и сидеть на жопе ровно, не создавая колебаний, которые впоследствии могли сбить их самих с ног…

Поэтому Найд, хоть и говорил жене про возможные побеги, все же сам прекрасно понимал, что с исчезнувшими что-то случилось. Что-то явно не очень хорошее. Убийства в Вероне бывали – то драка по пьяни, то домашнее насилие, на которое полиция не обращала ровным счетом никакого внимания. А еще могла нагрянуть банда из другого города… Все могло быть.

Найд не хотел допускать и мысли о том, что они с женой потенциально находятся в опасности. Если он признает это, придется предпринимать действия. Поэтому он снова и снова закрывал на происходящее глаза, надеясь, что оно само как-то разрулится. Поймают этого загадочного убийцу или похитителя, посадят или вышлют куда-нибудь… И снова будет Верона в безопасности!

Пока он думал, Апани сидела молча, теребя в руках подол ночнушки. Про происшествие в шахте Найд решил жене ничего не говорить. Ему не хотелось ее дополнительно нервировать. Кроме того, она обязательно начнет паниковать, задавать кучу вопросов, а Найд был к этому не готов. Он бы хотел скрыть это от нее. Если только Рамис не проговорится…

«Надо будет его предупредить!» – подумал Найд.

Глава 2

– Алиев! Рамис! – Толстая учетчица потрясла пухлой от времени тетрадью, высовываясь из окошка раздачи.

– Чего тебе? – буркнул Рамис, нехотя возвращаясь к окошку.

– Каску, фонарь, самоспас взял?

– Взял.

– А подпись поставить?

– Забыл.

– Забыл! – Она грубо раскрыла тетрадь на месте, заложенном треснутой шариковой ручкой, – Ставь!

Рамис размашисто расписался.

– Вот! Довольна?

Он был не в настроении и ворчал не только сейчас, но и всю дорогу до шахты. Найд не привык видеть друга таким, но тот сказал, что все ещё не может переварить произошедшее вчера. Особенно поведение Баксона.

Учетчица распрямилась, поставив руки в боки.

– А что ты на меня бурчишь? – Возмутилась она, – Внутренний распорядок. Взял вещи – поставил подпись. Я что ли это придумала?

– Ладно, ладно, – примирительно подняв ладони, улыбнулся Рамис, – виноват. Исправился.

– Ну то-то же, – скривилась учетчица.

Найд был следующим в очереди. Перед ним на прилавок легла поюзанная рация.

– Это что?

Учетчица хмыкнула.

– Это тебе лично в руки просили передать.

Найд с Рамисом недоуменно переглянулись.

– С-спасибо, – выдавил Найд, бережно беря рацию.

– Фамилию, подпись, – учетчица ткнула пухлым пальцем в нужную строчку, – и напиши, что рацию получил.

«Погодите-ка, – пронеслось в голове у Найда, – такой аттракцион невиданной щедрости неспроста. Что-то явно не так. Но что?»

– Рабочая ли она? – прошептал Найд Рамису, отклоняясь от окошка, – А то повесят на меня поломку…

Рамис скривился и пожал плечами.

– Ну! Подпись ставь, бери остальное и иди! Очередь тут собрали!

Найд, не обращая внимания на недовольные вопли учетчицы, спокойно включил рацию и дождался, пока загорится световой индикатор. Хотя бы работает. Тут подвоха нет. Поставив подпись, он отошел от окошка. Сложил налобник и рацию внутрь каски, чтобы было удобнее нести. И направился вслед за Рамисом – в раздевалку.

– Мужики, погодьте!

К ним подбежал лопоухий веснушчатый пацан, Юрец – так его все в бригаде называли. Он все как-то пытался приучить их к своему настоящему имени, но оно было настолько труднопроизносимое, что его просто-напросто переименовали. Юрец смирился. К тому же, он был самым молодым не только в этой бригаде, но и среди прочих шахтеров. Куда уж ему права качать против ветеранов?

В пятнадцатой бригаде было раньше десять человек, потом осталось восемь – после того, как двое шахтеров ушли на заслуженную пенсию. Правда, без привычного занятия те двое быстренько спились и совсем сдулись. А что еще делать в Вероне? Рабочий городок, развлечений не так-то уж и много, а что им, почти старикам, будет интересно? На качелях кататься? Это для детей. В кино ходить? Разве что, но показы фильмов скорее редкость, чем регулярное развлечение. Гулять по пыли и зною? Тоже занятие так себе. Телевизоров в домах у простых работяг не водилось. Вот и оставалось – газету читать, алкоголь хлебать да за жизнь тяжелую тереть. Ходили, правда, в Вероне и разные запрещенные вещества – но ими больше подростки баловались. Старики относились к такому с опаской. Впрочем, даже не столько из-за вреда здоровью – обычный табак курили все поголовно, сколько из-за возможных штрафов со стороны администрации города. Любое курево, не являющееся табаком, было строжайше запрещено. Но все равно просачивалось, несмотря на принимаемые меры.

Когда из бригады ушли те двое, к ним поставили Юрца. Среди шахтеров бытовало поверье, что в бригаде обязательно должно быть четное количество человек – иначе жди беды. Но в диспетчерском пункте поверья шахтеров не разделяли, а потому был прислан к ним один только Юрец, и в бригаде их стало девять. Юрец понимал, почему на него так угрюмо смотрят и молчат – Найд уже успел ввести его в курс дела, но изменить ничего не мог. Даже если бы Юрец захотел уйти с шахты, не смог бы – договор всегда подписывался минимум на год, а учитывая сложности с распределением, сменить работу было довольно трудно. Таковы правила. Уйдешь раньше – плати неустойку. Денег у пацана, разумеется, не было – так что же ему оставалось? Пахать, пока не выйдет срок, прописанный в договоре. Ну, или надеяться, что в бригаду придет кто-то еще, и число шахтеров станет вновь четным. Юрец крутился, как мог, и старался выложиться на двести процентов – наверное, чтобы доказать остальным, что он не «плохая примета».

– Чего тебе, Юрец?

– Мужики, вы в курсе, что вчера, когда Найда завалило, и сверху сказали не разгребать завал, это потому что датчики обнаружили в тупиковых коридорах подозрительное движение?

Найд закатил глаза.

– Опять свежие сплетни? Откуда ж ты все время эту херню берешь?

Юрец переминался с ноги на ногу.

– Молчишь. Значит, опять нафантазировал, – вынес вердикт Найд и пошел в сторону раздевалки.

***

Прозвучал сигнал: пора отправляться. Шахтеры поспешили на монорельс. В небольшом закуточке их дожидалась вагонетка, похожая на остов маршрутки без стекол и обивки сидений. Слезшая от времени синяя краска, холодные металлические сиденья, погнутый местами потолок. Бригада в количестве девяти человек погрузилась в вагонетку, и Найд, севший на последний ряд сидений, ближе всех к пульту управления, нажал зеленую кнопку. Зеленая кнопка приводила вагонетку в движение в направлении шахты, желтая – на поверхность, а красная кнопка служила тормозом. Все просто.

С небольшим толчком, противно скрипнув колесами, вагонетка тронулась. Она спускалась в шахту под небольшим углом, то разгоняясь, то притормаживая – это Найд иногда нажимал красную кнопку, следя за плавностью хода. По стенам и потолку шахты тянулись мощные укрепительные конструкции и вязь разноцветных проводов. Впрочем, то, что провода были разноцветные, можно было разглядеть только в непосредственной близости фонаря – а фонари здесь были через каждые два метра. В промежутках между фонарями и провода, и все остальное казалось каким-то обесцвеченным.

Найд украдкой наблюдал за остальной бригадой: он сидел позади всех, и это было легко сделать, оставаясь незамеченным. В раздевалке к нему по очереди подходили товарищи по бригаде, справлялись о самочувствии, интересовались содержанием разговора с Баксоном. Найд же все никак не мог выкинуть из головы то, что эти же самые люди, которые сейчас вроде как искренне беспокоятся о его здоровье, вчера едва не отправились наверх без него. Зная, что он жив и находится за завалом. Просто слепо выполняя распоряжение начальства. И если бы Рамис до них не достучался… Нет, разумеется, даже если бы все поднялись на поверхность, Рамис бы остался и собственноручно разбирал бы завал. Что бы ему за это ни грозило. В друге Найд был уверен. А вот остальные коллеги… Найд, пожалуй, впервые в жизни подумал, что они настолько сломаны системой, что им проще закрыть глаза на гибель человека, чем держать ответ перед начальством.

«Ладно, Юрец еще слишком молод, внушаемый… Но остальные…»

Погруженный в свои мысли, Найд не заметил, как вагонетка слишком разогналась, и резко нажал на тормоз. Ильяс, самый старый из шахтеров, обернулся и недовольно зыркнул на него. Найд ответил ему прямым взглядом, помня о том, что именно Ильяс говорил по рации с диспетчерской. Именно он получил распоряжение подниматься и первым решил последовать ему. Найд никак не мог уложить в голове то равнодушие, с которым Ильяс, по словам Рамиса, передавал распоряжение бригаде.