Анастасия Макарова – Верона (страница 7)

«Я в какой-то заднице, – пронеслось у Найда в голове, – такое просто не должно происходить со мной. Но оно происходит…»

Вагонетка выехала с наклонной плоскости на прямую, и Найд, последовав по ответвлению монорельса, загнал ее на стоянку. Тут было еще несколько вагонеток – это приехали более ранние бригады. Дальше ехать было невозможно, передвижение только на своих двоих.

Шахтеры вылезли из вагонетки. Найд натянул респиратор, включил налобник и проверил резинку защитных очков. Вроде бы все в норме. В зоне непосредственной добычи угля невозможно было находиться без средств защиты. В воздухе витала каменная крошка, а постоянная вентиляция коридоров разносила ее от места работы комбайна на огромные расстояния. С потолка шахты капала вода, она же сочилась по стенам и даже откуда-то снизу. Впрочем, шахтеры имели резиновые сапоги и защитные ярко-желтые ветровки, поэтому воды можно было не бояться.

Большая часть шахтеров в пятнадцатой бригаде были уже в возрасте. В шахтах Вероны разрешалось работать до шестидесяти пяти лет, и самому старшему, Ильясу, было уже шестьдесят два, а самому младшему – Юрцу – едва стукнуло двадцать. Найд с Рамисом, несмотря на внушительный стаж в семь лет, все еще считались зелеными по сравнению с ветеранами угледобычи. Старшие общались с ними свысока, снисходительно. Поэтому друзья старались держаться в двойке, когда это было возможным. Юрца ветераны вообще в расчет не брали, и тот таскался с Найдом и Рамисом, как неприкаянный, хотя те тоже не были особо расположены к общению с ним. Юрец очень любил поговорить, особенно обсудить свежие сплетни. И все бы было ничего, но паренек озвучивал порой такие странные версии, что казалось, он начитался триллеров или детективов. Найда подбешивала склонность Юрца верить во всякие теории заговора. Он словно искал, к чему прицепиться и подтягивал за уши любые факты в пользу своих версий. Одно радовало: его занятные истории скрашивали серые шахтерские будни.

Шахтеры проверили экипировку, включили фонарики и разбрелись по участку, принимаясь за работу. Сегодня было необходимо выработать старый участок и подготовить его к консервации: вытащить все оборудование, вывести комбайн, снять гидравлические опоры.

Началась работа. Заревел комбайн, вгрызаясь в угольные пласты. Комбайном всегда управляли двое, с помощью удаленных пультов. Сегодня эту работу поручили Найду с Рамисом. Найд относился к управлению комбайном ответственно и внимательно следил за тем, чтобы работа механизма шла чётко по плану. Во-первых, нельзя было допустить поломки комбайна: штраф за такое будет непомерно высок. Во-вторых, после вчерашнего обвала, Найд еще больше понимал, насколько хрупкими являются своды потолка прямо над его головой. Несмотря на кажущуюся прочность, порода могла легко обвалиться от вибрации, создаваемой резцами комбайна. Правда, на этом участке все было укреплено, но в Найде уже поселились параноидальные мысли.

Несмотря на хорошие компрессоры и довольно сильную вентиляцию, в шахте все равно было довольно душно. Респиратор не добавлял легкости дыхания. Каждый глоток кислорода приходилось в прямом смысле добывать собственным трудом. Тяжелая физическая работа только усложняла задачу. Впрочем, угледобыча – вредная работа, и все это знали. Запросто можно посадить дыхалку. Можно погибнуть, надышавшись ядовитыми испарениями. Можно очутиться под завалом…

Вспоминая о вчерашнем происшествии, уже под конец смены Найд пропустил момент, когда комбайн встрял в твёрдую породу и заглох, не в силах справиться с ней. Чертыхнувшись и нажав кнопку экстренной остановки, Найд пошёл разбираться, кинув Рамису рацию. Тот все понял верно и сообщил остальным членам бригады о случившемся.

Подойдя ближе, Найд удивленно присвистнул. Ножи комбайна наткнулись на нечто странное. Найд не знал, что это за порода, и как он ни светил дополнительным ручным фонарём, не мог себе ответить на вопрос, что это. Он знал одно: это не уголь, и оно – очень твёрдое. Раз комбайн заглох, значит, ему не под силу пробить эту породу. Главное, чтоб не поломка. Иначе ему голову открутят. Ну, надо ж было такому случиться, и именно в тот день, когда он стоял у пульта! Особенно после его вчерашнего выступления в кабинете безопасника! Впрочем, с везением у Найда было туговато. Он это знал и уже смирился. «Просто надо быть осторожнее», – повторял он себе, как мантру. Но где же здесь ему следовало быть осторожным? Разве он виноват в случившемся? Нет. Как и вчера не был. Только это никого не будет интересовать.

Стянув перчатку, Найд дотронулся до камня. Ничего особенного. Холодный, твёрдый. Только вот пульсирует слегка… Или это пульсируют его пальцы?

Сзади подошли Рамис с Ильясом.

– Ну, что заглохли? – ворчливо поинтересовался Ильяс.

– Да вот, – развёл руками Найд, – не понимаю сам. Комбайн отказался тут работать.

– Разберёшься.

Убедившись, что ситуация вовсе не критическая, Ильяс махнул рукой и ушёл на свой участок. Сегодня он занимался обслуживанием системы освещения в шахте. Ему не хотелось возиться с этими недоумками. Они все равно ни черта не понимали в своём деле, как ему казалось.

– Я свяжусь с диспетчерской, – сказал Рамис и отошел к пульту, ожидая, что сверху дадут распоряжения. Включать комбайн после экстренной остановки без указания сверху никто не хотел. Это было чревато.

Найд снова остался один. Он провел рукой по холодному камню, с удивлением отмечая, что вибрация все-таки имеется. Словно там, за стенкой, жужжал огромный рой пчел. Вибрация была еле ощутимая, но постоянная. Найд нахмурился, стянул и вторую перчатку и попробовал ощутить это и левой рукой. Да. Вибрация определенно была. И была еще одна странность. Свод шахты в этом месте был как будто оплавлен. Резкие грани камня сильно контрастировали с округлыми потеками на потолке. Это было очень странно. По стенке не стекала вода, и Найд не мог понять, почему перекаты камня такие гладкие и мягкие. Ведь ничто иное не могло бы отполировать эту стену таким образом.

Он обернулся посмотреть, что там делает Рамис. Тот как раз говорил по рации. Закончив, он спешно сунул рацию в карман куртки и поспешил к Найду.

– Что такое? – нахмурился Найд.

Рамис недоуменно пожал плечами.

– Всем шахтерам срочно подняться на поверхность.

***

Это было как минимум странно: из-за банальной поломки поднимать наверх всю бригаду. Однако, добравшись до места стоянки вагонеток, Найд увидел, как в них спешно грузятся и другие бригады. Значит, шахты полностью освобождают.

Спустя минуту возле вагонетки собралась вся пятнадцатая бригада в составе девяти человек: Найд с Рамисом, «плохая примета» Юрец, Ильяс, ветеран и главный ворчун. Тимур, среднего возраста угрюмый мужик, который говорил настолько редко, что мало кто знал его голос. Марк и Бенни – братья, приехавшие в шахты по перераспределению. Ранее они работали на стекольном заводе километрах в трехстах севернее от Вероны, в городке Ольховое. Про этот городок ходили не самые хорошие слухи – будто бы именно там находилась штаб-квартира дилеров «мазы», и в целом, это было очень криминальное и кровавое местечко. Последними к вагонетке пришли Лерой и Жека. Последний также был переименован из-за своего непроизносимого имени.

– Ну что, все? – недовольно спросил Ильяс, не дожидаясь ответа и выводя вагонетку на прямой монорельс на поверхность.

Найд поспешил занять место. Рамис плюхнулся рядом, потушил фонарик и, сместив каску набок, почесал голову. К ним обернулся Жека. Он уже давно был в Вероне и хорошо знал местный язык, но периодически что-нибудь путал и говорил с сильным акцентом.

– Главное, чтоб нам за полную смену заплатят!

– Заплатили, – поправил его Найд.

Жека кивнул и торопливо продолжил.

– У меня жена будет рожать скоро. Нельзя меньше денег принести.

Рамис усмехнулся.

– Это какой у тебя по счету ребенок? Десятый?

– Не-е, ты что, это шестой!

– А, сильно меняет дело! – прыснул со смеху Найд.

Жека ничуть не обиделся.

– У нас так принято. Большая семья – больше счастья. Потом, они работать будут, нам с женой помогать.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул Найд.

Он в целом не понимал, как можно рожать детей в таких условиях. У них с Апани детей не было и, возможно, не предвиделось. Апани, конечно, не раз заговаривала с Найдом об этом, но он был непреклонен. Сами живут на грани нищеты, зачем приводить ребенка в такой мир? В мир, где у него лишь жалкая одноэтажная полуразвалившаяся халупа, где вся его стабильность – это работа на шахте, но эту стабильность легко может оборвать неудачное стечение обстоятельств? Производственная травма, например… Или, вот, внезапный обвал – как вчера.

«Зачем, – втолковывал жене Найд, – ну, зачем рожать ребенка в мире, где у тебя почти нет никаких прав, где ты не можешь сам поменять место жительства и работы, где люди мрут в больничных коридорах просто потому что нет поставок нужного лекарства? Ради чего это все? Вот ты сможешь его защитить от несправедливости и агрессии окружающего мира? Я лично не смогу, думаю, ты тоже»

Апани соглашалась, но втихаря рыдала в подушку. Где-то в глубине души она признавала, что муж прав, что все так оно и есть, но… Неужели ее жизнь будет такой же, как сейчас? И через год, и через пять лет, и через десять? Все будет вот так, как было вчера, как оно есть сегодня! И единственным изменением будет лишь увеличение количества морщин на лице…