Анастасия Левальд – Песнь сердца и пепла (страница 2)

– Госпожа Мода, скажите, что сейчас происходит в городе?

– Ваше высочество, ваш отец запретил… – начала та.

– Скажите как есть, отец не узнает! – взмолилась принцесса.

– Простите, но если я ослушаюсь, мне отрубят голову. – Руки придворной дамы затряслись.

Авила это ощутила и с грустью вздохнула.

– Хорошо, ладно. – Ей хотелось быстрее остаться наедине, ноги сами несли к западному балкону – единственному месту, где она чувствовала себя свободной и в безопасности.

– Ваше высочество, вам нужно готовиться. Пройдите в покои, чтобы собраться.

– Я немного прогуляюсь и вернусь. – Учтиво кивнув, она вырвалась из-под надзора госпожи Моды и прошла через арку.

Авила ступала по длинному балкону вдоль западных стен замка, выходящих на бушующее море. Она любила это место. Отсюда открывался вид на жизнь за городской чертой, за стенами, выстроенными вдоль береговой линии. Даже мрачность и темнота вечернего неба не могла испортить этот миг свободы и счастья. Счастья, вызывающего слезы. Впрочем, вскоре Авила замерзла и покрылась мурашками: легкое золотистое платье с открытой спиной и плечами будто притягивало холодный морской ветер. Она подошла к перилам и положила руки на ледяную каменную поверхность, чуть вздрогнув от пронизывающего порыва, ударившего ей в ладони.

Ветер путал ее светлые длинные волосы. Запах соли, морского бриза и намокшего камня, из которого выстроены все здания и стены ненавистного ей города, щекотал нос. Авила заметила, как птица соскользнула с крыши соседней башни. Легкий и плавный полет на звездном небе к бескрайнему морю вызвал зависть в сердце принцессы. Ей предстояло прожить очередной тоскливый день, который отличался от всех остальных лишь ненужной, раздражающей суетой. По щеке скатилась слеза, холодящая кожу. Горьковатый вкус заставил Авилу облизнуть губу, а после прикусить ее до боли. По сравнению с тем, что чувствовало ее сердце, – это ничто, пустяк.

Ветер обдувал оголенные плечи, шею и руки. Авила мерзла все сильней, но уходить не хотелось. Эти мгновения приносили ей хоть какое-то удовлетворение и чувство жизни. В мгновения, когда жизнь во дворце и во всем городе кипела из-за приближающегося торжества, она могла ускользнуть от прислуги и не следить за расписанием, планами, делами, правилами, этикетом и требованиями. Авила чуть не задохнулась от горя и заплакала. Казалось, будто ее легкие превратились в безжизненный камень и теперь она никогда не сможет ощутить в них жизнь.

– Ваше высочество. Пора.

Авила вздрогнула и быстро повернулась. Снова госпожа Мода.

Тогда она неохотно кивнула и последовала за дамой, не оборачиваясь. Она знала, что, если обернется к морю, будет больнее. Пройдя по коридору в небольшой холл с несколькими увесистыми дверьми, она подошла к одной из них, ожидая, когда стража по обе стороны распахнет створки.

Личные покои принцессы, которые должны были служить ей безопасным островком в бушующем океане, таковыми не стали. У нее в комнате постоянно сновали помощницы и гувернантки, а еще госпожа Мода – в прошлом няня, ныне экономка. Сейчас прислужницы столпились у манекена, одетого в пышное сверкающее платье. Авила присмотрелась к нему и ужаснулась: она не видела никакой разницы между безликой фигурой и собой. Ее жизнь проходила, как на витрине, где она – безмолвная и безэмоциональная марионетка, подвластная отцу-Властителю.

– Я выбрала другое платье, – проговорила она, присев на тахту.

– Властитель Флавий велел подготовить это, – пропел тонкий голос помощницы.

Хоть у кого-то в этом дворце хорошее настроение. Может, она новенькая? Девушка быстро подошла к Авиле, помогая ей скинуть с тела тонкий шелк.

Одна из причин ненависти Авилы к приемам и балам крылась в платьях. Тяжелые и пышные юбки, тугие корсеты, создающие тончайшую талию и широкий бюст, с трудом позволяли дышать, ходить, говорить, есть. Может, именно поэтому тончайшая фигура считалась аристократическим показателем – у высокопоставленных дам просто не получалось пополнеть из-за невозможности съесть пару лишних кусочков.

– Ее высочество Авила Адальберт!

Громкий голос глашатая заставил всех обернуться к величественному пьедесталу возле трона Властителя Аксохола. Все приглашенные тут же оставили разговоры и танцы, музыка стихла. Они ждали появления виновницы торжества.

Авила замечала вздохи восхищения, ощущала, как каждый взгляд оценивающе скользит по ней, останавливаясь с особым вниманием на диадеме, драгоценных камнях и украшениях. Кажется, отцу удалось оправдать ожидания приглашенных – он тщательно подобрал ей образ. И пусть некоторые понимали, насколько Авиле противны эти одежды, не смели произносить ни слова, и это молчание было ей знакомо. Они молчали не потому, что не могли возразить, а потому, что любое мнение по поводу внешнего вида правящей семьи здесь каралось законом. Они молчали в страхе перед наказанием. Авила ловила каждый взгляд, ощущая на себе вес их молчания и опасений, тех же опасений, что прятались в ней.

Авила немного вздохнула, незаметно приподняв плечи, а после перевела взгляд на отца. Он сидел на троне и высматривал среди гостей одного-единственного человека. Авила прекрасно понимала, почему для него так важен визит принца Оружейного царства на Западных землях – он хотел сделать его мужем принцессы, но, конечно, согласия ее самой никто даже не подумал спросить.

Увидев, как отец приподнял указательный палец, Авила прошла к возвышению во главе зала и села на свое место подле Властителя, которое меньшим размером показывало ее статус принцессы. Взгляд зацепился за соседнее от отца место, не отличающееся величием от его собственного, – для Властительницы, но оно пустовало уже три года. Воспоминания вызвали поток грусти, но Авила тут же перевела взгляд на публику: ей нельзя было впадать в печаль, нельзя было показывать изменения в настроении, только не здесь, не при гостях, не при отце.

– Ваша Властность, – на весь тронный зал прозвучали первые слова поздравлений, принадлежащих ближайшему соседу столицы и давнему другу отца, Роджеру. Он вышел вперед и, величественно приподнимая бокал, продолжил торжественную речь: – Мы поздравляем вашу дочь с восемнадцатилетием. Мира и процветания Аксохолу!

– Мира и процветания Аксохолу! – поддержали присутствующие, также приподняв бокалы.

Музыка заиграла вновь, в танце закружились пары, кто-то стоял в сторонке и что-то обсуждал, кто-то не сводил с принцессы взгляд, кто-то даже пытался подойти, но его не пропустила стража. Пусть это и был бал по случаю дня рождения Авилы, но она считала себя узницей среди всей этой роскоши и богатства. Корона неприятно давила, корсет и вовсе не давал дышать, а музыка в однообразных классических мотивах уже прилично надоела. Наследнице Аксохола хотелось вырваться отсюда, сбежать так далеко, насколько это возможно, чтобы ее никто не нашел.

– Ваша Властность. – Очередной молодой принц из соседней страны подошел к нижней ступеньке и поклонился в знак уважения и признания. – Дорос Маккуойд, принц Оружейного царства! – с выражением и гордостью представился он, а после посмотрел на Авилу, которая уже все поняла: это он – ее будущий муж. – Я хочу пригласить вашу дочь на танец. Вы позволите?

– Конечно. – Флавий слегка направил руку в ее сторону, давая согласие.

Авила замешкалась, ей совсем не хотелось танцевать. Дорос мельком глянул на Властителя, а после вернул вопросительный взгляд Авиле. Она все-таки встала, прошла к нему и вложила руку в открытую ладонь Маккуойда.

Авила не могла понять: и это тот самый принц, прославленный мечтой сотен придворных девушек? Покоритель женских сердец? Она явно ожидала большего. По крайней мере не такой предсказуемости в одежде. Строгий мундир, но не по годам увешанный знаками отличия за боевые заслуги, не отличался праздностью, напротив – он казался весьма заурядным выбором на фоне костюмов других приглашенных орденоносцев. Эта форма прописана в плане мероприятия, утвержденном отцом, Авила это понимала, но неужели никто так и не осмелился хоть немного нарушить его? Она внимательно рассматривала принца. Может быть, хоть что-то отличит его от всех? Форма пуговиц или количество аксельбантов? Хотя бы цвет? Нет, все было четко. Увы.

Принцесса сделала изящный реверанс и закружилась в танце. Скользя вдоль освободивших центр зала людей, она замечала, как с них не сводят взгляда, пропуская в круг и ахая, вероятно, от мысли, насколько хорошо они с принцем смотрятся вместе.

– Вы обворожительны, ваше высочество, – произнес ей на ухо принц, еле касаясь ее талии.

Голос Авиле не понравился, может, поэтому в молодом человеке ее не устраивало и все остальное: невысокий рост, русые, немного грязного оттенка короткие волосы с удлиненной челкой. Она то и дело лезла ему в глаза, а он как-то по-простому ее откидывал назад резким движением головы. Видимо, думал, что это придает ему очарования. Впалые темные глаза, в которых Авила видела лишь свое отражение, тоже не прельщали.

– Благодарю, – тихо ответила она, стараясь не смотреть выше его груди. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом и продолжать разговор.

Музыка закончилась, и Авила поспешила отстраниться от партнера. Сделав реверанс, она повернулась к отцу, пытаясь распознать его настроение по выражению или мимике. Это было довольно сложно – седая борода скрывала половину его лица, глаза с обилием морщин вокруг, казалось бы, всегда источали недовольство, а молчаливость и сдержанность лишь добавляли напряженности в общении. Принцесса подошла ближе.