Анастасия Кузнецова – Наследники пепла (страница 4)
— Мы ждали только тебя.
Ева молча прошла к столу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она ненавидела себя за то, что сейчас сядет рядом с ними. Ненавидела Марка за его уверенность. Но стоило ей увидеть раскрытую страницу книги с непонятными, пульсирующими знаками, как страх начал сменяться знакомым, пугающим азартом, от которого невозможно было исцелиться. Как привязанность к яду, который по капле сжигает внутренности, но без которого ты уже не представляешь своей жизни.
— Начинаем, — сухо бросил Том, и в тишине сторожки звук его голоса прозвучал как щелчок взведенного курка.
Том медленно поднял узкую сухую ладонь с длинными пальцами, призывая к тишине, хотя в сторожке и так было слышно лишь прерывистое дыхание Лиама. Он указал на свободное место между собой и Марком. Платиновые пряди упали на лоб парня, на мгновение скрыв его неестественно светлые глаза, но Ева и без того чувствовала на себе его пристальный, ледяной взгляд.
— Руки, — скомандовал Том.
Ева неохотно протянула ладони. С одной стороны её пальцы сжала горячая, властная рука Марка, с другой костлявая и ледяная ладонь Тома. Как только их пальцы переплелись, воздух в комнате ощутимо загустел, став вязким, как сироп. Свеча в центре стола вспыхнула высоким, неестественно ровным синим пламенем.
— Сегодня мы пойдем глубже, — заговорил Том, и его голос начал вибрировать, резонируя с самими стенами сторожки. — Одиночная воля слабее общей.
Он начал читать заклинание. Слова были похожи на хруст ломающихся костей, они не принадлежали ни одному живому языку. Ева почувствовала, как её собственная сила, которую она так старательно подавляла весь день, рванулась наружу. Она текла по её венам, раскаляя кровь, и уходила в Марка, передавалась Эмме, возвращаясь от Тома еще более тяжелой и темной.
В центре круга Лиам вдруг выпрямился. Его голова неестественно откинулась назад, а зрачки расширились так, что радужка почти исчезла.
— Смотрите на него, — прошептал Том, и Ева почувствовала, как его пальцы до боли впились в её кисть. — Наполните его.
Том перешел на низкий, гортанный рев. Ева видела, как между ними начали натягиваться тонкие, едва заметные нити сизого дыма. Они опутывали Лиама, стягиваясь вокруг его плеч и рук, как невидимые путы.
— Возьми нож, Лиам, — произнес Том. Его голос теперь звучал не снаружи, а в самом мозгу Евы, тихим эхом.
Лиам медленно, толчками, как сломанный автомат, потянулся к столу. Его лицо было лишено эмоций, но по щеке катилась одинокая капля пота. Когда его пальцы сомкнулись на рукояти охотничьего ножа, Ева ощутила чудовищный прилив чужой воли. Она чувствовала Лиама как саму себя: его оцепенение, его беспомощность, его запертый глубоко внутри крик. Мышцы Евы свело судорогой от этого фантомного подчинения, зубы застучали, а перед глазами поплыли багровые круги. Она сама словно задыхалась в этой невидимой петле, чувствуя, как сознание Лиама бьется в глухих застенках его же собственного тела, тщетно пытаясь разжать пальцы, намертво прикипевшие к холодному металлу.
Лиам поднял руку. Клинок блеснул в синем пламени свечи. Медленно, дюйм за дюймом, он поднес острие к собственной шее, прямо к пульсирующей жилке.
— Ещё, — выдохнула Эмма, её лицо исказилось в экстазе. — Надави.
Ева видела, как лезвие коснулось кожи. Маленькая красная капля сорвалась и потекла вниз, упала на воротник его футболки, расплываясь багровым пятном. В момент она поняла, что они не шутят. Что Марк и Том наслаждаются этой властью, и что жизнь Лиама для них лишь топливо для этого эксперимента.
— Хватит… — выдохнула Ева, но её голос потонул в нарастающем гуле магии.
Она видела, как Лиам, подчиняясь их общему давлению, начинает сильнее вдавливать сталь в плоть.
— Прекратите! — закричала она, вкладывая в этот крик всю свою ярость, всё отвращение к себе и к ним.
Она ударила своей силой по связи, как топором. Раздался резкий хлопок, похожий на взрыв петарды. Магический купол лопнул, осыпая их невидимыми колючими искрами. Свеча погасла, погружая сторожку в пыльный серый сумрак.
Круг разорвался. Тома отбросило назад вместе со стулом, Эмма вскрикнула, прижимая руки к груди. Лиам рухнул на колени, нож со звоном отлетел в угол.
В тишине было слышно только тяжелое, загнанное дыхание Евы. Она стояла, опираясь руками о стол.
— Вы больные… — прохрипела она, переводя взгляд с торжествующего Марка на ошарашенного Тома. — Какого черта вы делаете? Вы что, хотите повторения? Хотите еще одной смерти?!
В сторожке повисла тяжелая, душная тишина. Лиам на полу судорожно глотал воздух, одной рукой касаясь шеи, там, где лезвие оставило тонкую красную нить. Он смотрел перед собой широко открытыми, ничего не выражающими глазами.
— Эй, Ева, ну ты чего? — голос Лиама дрожал, но он попытался выдавить подобие улыбки. — Это же просто… ну, практика. Контроль. Это просто шутка такая, проверка сил. Мы же не всерьез, ты чего завелась?
— Шутка? — Ева выпрямилась, её голос сорвался на высокой ноте. — Ты чуть не вскрыл себе горло, Лиам! Какая, к черту, шутка? Вы сидите здесь и играете в богов, пока один из нас чуть не стал очередным «несчастным случаем»!
Марк, который до этого стоял неподвижно, медленно выпрямился. Он не выглядел виноватым, скорее, раздосадованным, как человек, чей важный эксперимент прервали на самом интересном месте.
— Ты всё портишь, Ева, — тихо сказал он, делая шаг к ней. — Мы учимся управлять тем, что в нас есть. Если мы не будем этого делать, магия сама сожрет нас, как сожрала Джека.
— Нет, Марк, — она покачала головой, пятясь к двери. — Это не магия его сожрала. Это вы. Это мы. И вы продолжаете это делать. Да пошли вы все со своими шутками!
Она рванула дверь на себя и вылетела наружу.
— Ева! Постой! — Эмма выскочила следом. Её рыжие волосы спутанным облаком метались за спиной. Она нагнала Еву у самой тропинки и крепко схватила за локоть. — Да остановись ты!
Ева резко обернулась, вырывая руку.
— Не трогай меня.
— Ну почему ты всегда так реагируешь? — Эмма сложила руки на груди. — Мы же одна семья теперь. Нам больше не на кого положиться. Тебе нужно просто перестать себя винить, слышишь? Это был несчастный случай. Джек… он просто не справился с потоком. Никто не виноват.
— Не виноват? — Ева горько усмехнулась. — Ты сама-то веришь в это вранье, Эмма? Мы стояли и смотрели, как он тонет. Мы не помогли, потому что были слишком заняты тем, что чувствовали «силу».
— Хватит! — выкрикнула Эмма. — Живым нужно жить дальше. А ты только и делаешь, что тянешь нас назад в ту ночь!
— Значит, мне здесь не место, — отрезала Ева и, не оборачиваясь, бросилась бежать по тропинке, пока ветки деревьев хлестали её по лицу, заметая следы её слез.
Ночь за окном была густой и душной, как чернильное облако. Ева лежала поверх одеяла, не снимая джинсов, и смотрела, как тени от листвы за окном медленно ползают по потолку. Сон не шел, сознание было слишком взвинченным, а магия, разбуженная в сторожке, всё еще покалывала кончики пальцев.
Короткий звук удара о стекло заставил её подскочить. Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяя в ребра. Ева знала этот звук.
Она подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Внизу, в пятне тусклого света от уличного фонаря, стоял Марк. Он выглядел почти нереальным в этом полумраке: темная куртка, руки в карманах, голова закинута назад. Заметив её в окне, он не улыбнулся, просто коротко мотнул головой в сторону своей машины, припаркованной чуть поодаль, в тени деревьев.
— Опять, — прошептала Ева, зажмуриваясь на мгновение.
Она хотела остаться. Хотела лечь и проигнорировать его, но знала, что Марк не уйдет. Он будет стоять там до рассвета, бросать камушки, пока не разобьет стекло или пока отец не выйдет на шум. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи: тяжелое, настойчивое, как натяжение той самой невидимой лески.
Ева сунула ноги в ботинки, накинула куртку и, стараясь не скрипеть ступенями, спустилась вниз. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
На улице было прохладно, но воздух казался тяжелым. Марк не шелохнулся, когда она подошла. Вблизи его лицо казалось еще более резким, а в глазах застыла какая-то лихорадочная решимость.
— Садись, — коротко бросил он, кивнув на пассажирское сиденье своего черного седана.
— Уже поздно, Марк. Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Садись, Ева. Мы не закончили.
В его голосе была та самая вязкая уверенность, которая лишала её воли. Она молча обошла машину и села внутрь. Салон пах старой кожей и горьким табаком. Скорее всего Лиам оставил на заднем сидении пустую пачку из под сигарет, куда стряхивал пепел.
Как только она захлопнула дверь, он рванул с места. Двигатель взревел в ночной тишине, и машина стрелой вылетела с их сонной улицы.
Городские кварталы сменились загородным шоссе, Марк свернул на узкую грунтовку, ведущую к обрыву над заливом. Ева молча смотрела в окно на мелькающие черные силуэты деревьев. Колеса затормозили у края обрыва, там, где земля обрывалась вниз, к невидимой в темноте воде. Марк заглушил мотор, но фары оставил включенными. Два мощных луча прорезали пустоту над пропастью.
— Ты недовольна тем, что было в сторожке?
— Ты видел Лиама? Ты видел его глаза? Мы чуть не убили его!