Анастасия Кузнецова – Эмория. Там, где живут чувства (страница 3)
На двери в зеркале были слова.
Я резко обернулась.
Настоящая дверь была пустой. Белая краска, царапина у ручки, наклейка с нарисованным котом.
Я снова посмотрела в зеркало.
Слова проступали медленно, будто кто-то писал их пальцем по запотевшему стеклу: СКАЖИ.
Я отступила.
Вода всё ещё текла. Тонкая струя ударяла в раковину с таким звуком, будто кто-то быстро шептал одно и то же слово.
Скажи.
— Нет, — прошептала я.
Лампочка над зеркалом мигнула.
На секунду вместо своего лица я увидела девочку семи лет: сидит на полу, прижимает к груди плюшевого зайца, смотрит на полоску света под дверью и не дышит.
Потом отражение снова стало моим.
Я выключила воду и выскочила из ванной.
В коридоре было ещё громче, чем раньше. Или мне так казалось. Смех распадался на куски, музыка толкалась в висках, гирлянды мигали слишком быстро. Я попыталась найти Киру, но лица перемешивались, как картинки в калейдоскопе.
Телефон завибрировал в кармане.
Я достала его, думая, что это мама или Кира.
На экране не было имени.
Только одно сообщение: ТЫ ЗДЕСЬ.
Я застыла.
Экран погас. В чёрном стекле отразилась комната — и за моей спиной, между танцующими тенями, что-то тёмное и высокое.
Я резко обернулась.
Ничего.
Только люди. Музыка. Гирлянды. Чужой смех.
Но в груди уже поднималось знакомое чувство: воздух есть, а вдохнуть нельзя. Горло сужается. Пальцы холодеют.
Я пошла к выходу.
Сначала медленно, чтобы никто не заметил. Потом быстрее. В прихожей я не сразу нашла свои ботинки среди чужой обуви. Руки дрожали, шнурки не слушались. Кто-то крикнул из комнаты:
— Лен, ты куда?
Я не поняла, был ли это голос Киры или просто музыка сложилась в её имя.
— Домой, — сказала я.
Но дверь уже открылась.
Подъезд встретил меня холодом и запахом пыли. На лестничной площадке мигала лампа. Раз. Два. Пауза. Три. Как будто кто-то подавал сигнал.
Я нажала кнопку лифта, но табло над дверью показало не цифру.
СНАЧАЛА СКАЖИ.
Я отдёрнула руку.
Лампа мигнула снова. Где-то ниже, в лестничном пролёте, раздался долгий низкий звук. Не совсем вой. Скорее зов, который слишком долго ждал ответа.
Я бросилась вниз по лестнице.
На улицу я вылетела почти бегом. Ночной воздух ударил в лицо, но легче не стало. Двор был знакомым: качели, мусорные баки, мокрый асфальт, жёлтые окна. И всё же что-то в нём сдвинулось на полшага в сторону.
Тени от деревьев лежали не туда, куда падал свет фонарей.
На стекле подъездной двери проступал след ладони — изнутри.
А где-то вдалеке снова раздался тот звук.
Долгий.
Тоскливый.
Голодный.
Что-то почувствовало, что я здесь.
И начало охоту.
ГЛАВА 2. ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА
Я не помню, как оказалась на улице. Помню только, что бежала — и что город вокруг переставал быть собой.
Я бежала.
Я уже не понимала, бегу ли по улице или внутри собственного страха. Асфальт блестел, будто после дождя, хотя дождя не было. Фонари мигали один за другим, и в каждом их жёлтом круге тени казались длиннее, чем должны были быть.
Улицы были пустыми, но не тихими. Из-под земли тянулся шёпот. Дома скрипели, как старые корабли. За каждым углом кто-то дышал — медленно, терпеливо, будто ждал, когда я остановлюсь.
Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы онемели, колени стали ватными, а воздух словно превратился в стекло: я вдыхала его, но он не доходил до лёгких.
«Сейчас всё оборвётся».
«Сердце остановится».
«Никто не найдёт тебя здесь».
Я споткнулась, упала на ладони — кожа вспыхнула горячей болью, в царапины забилась серая пыль. Я поднялась, почти не чувствуя ног, и снова побежала. Дома по обе стороны улицы вытягивались вверх, наклонялись надо мной, сближались крышами, будто хотели захлопнуться. Небо темнело не сверху, а изнутри — как вода, в которую пролили чернила.
И вдруг улица оборвалась.
Передо мной выросла стена. Огромная, чёрная, холодная даже на расстоянии. Она уходила вверх, туда, где раньше было небо, и по её поверхности светились слова — сотни, тысячи фраз, нацарапанных чужими руками и, кажется, моим собственным сердцем:
«Я задыхаюсь».
«Помогите».
«Никто не понимает».
«Я не могу дышать».
Я прижалась спиной к стене, съехала на землю. Обхватила колени руками. Дышала — часто, поверхностно, но воздух не доходил до лёгких. В глазах темнело.
«Ты исчезаешь».
«Сейчас всё оборвётся».
— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет...