Анастасия Кураева – Огненная страсть Габриэллы (страница 11)
– Кофе. Это такой странный напиток… Вроде бы невкусный, какой-то горький, но от него невозможно оторваться. И чем больше пьёшь, тем больше хочется, понимаешь?
– Звучит странно. – Я наклонился и налил себе молока из кувшина.
– Да! В этом-то и его феномен. Но бодрит этот напиток с утра знатно. – Она прищурилась от солнечного блика, отразившегося от реки, и откусила кусок намазанного маслом хлеба.
– Похоже на корень хилАри.
Я вспомнил один тонизирующий напиток, который очень любил мой управляющий Деррил. Иная вдруг подалась вперед с горящими глазами:
– А можно мне как-нибудь попробовать этот корень?
Я утвердительно кивнул на эту пустячную просьбу, и девушка, воодушевившись, улыбнулась. Какое-то время мы помолчали, поглощая завтрак. Мои глаза бесцельно бродили по камням и заводи в тени ивы, пока вдруг в голову не пришла одна интересная мысль.
– Разувайся, – скомандовал я.
– Что, прости?
– Разувайся. Кое-что попробуем.
13
Я скинул свои сапоги и закатал брюки до колен. Иная недоверчиво посматривала на меня, но все‒таки начала стягивать ботинки.
Я зашел в реку до середины голени. Здесь в заводи течение было совсем слабым. Встав вполоборота, я ждал девушку. Она подошла к краю воды, а потом взявшись за конец своей длинной юбки сбоку, потянула наверх и заткнула за пояс.
Я видел, что она колебалась, но так не хотела показывать свой страх, что ступила в холодную воду уже через секунду. Появившееся на ее лице изумление мгновенно сменилось восторгом:
– Вода теплая?!
– Нет. Вода горная – холодная, просто мы – маги огненной стихии – очень хорошо подогреваемся изнутри и не замечаем перепадов температур.
Я тут же нахмурился из-за своей оплошности. Я сказал «мы – маги»?
Она понимающе кивнула:
– Так я теперь получается маг огненной стихии?
Айден скосил на неё взгляд. Эта формулировка – «маг огненной стихии» – прозвучала в её устах слишком самонадеянно и… преждевременно. Он сдержал привычный раздражённый выдох, не желая обидеть девушку. В конце концов, она и правда теперь носила в себе искру. Пусть и не по собственной воле. Пусть и не умела ею пользоваться.
Вслух же он ответил нейтрально, даже немного насмешливо:
– Пока ты просто… носитель огня. Чтобы называться магом, нужно немного больше, чем подогреваться изнутри и не бояться холодной воды.
Она заломила бровь, но всё же двинулась в мою сторону. Я приглашающим жестом указал ей на воду под ногами.
– Опусти свою ладонь в воду. Вот так, да. А теперь расслабь кисть и позволь воде гнуть твою руку в разные стороны. – Я показал, как водить рукой под водой влево-вправо. – Запоминай эти ощущения плавности.
Она повторяла за мной эти мягкие движения и даже на время закрыла глаза, погружаясь глубже в эощущения. Мой внутренний критик уже готов был придраться к технике, к отсутствию контроля, но неожиданно для себя… замер. Потому что почувствовал странную волну тепла – не от стихии, не от магии – от неё. От её сосредоточенности, от её попыток понять, освоиться, не отступить, несмотря на страх и чуждость всего происходящего.
Я слегка опустил взгляд, чувствуя, как моя собственная ладонь всё ещё скользит по воде рядом с её рукой. Я резко отстранился:
– Достаточно. Уже хорошо получается.
Возвращалась Иная на Каменный Холм в приподнятом настроении. На берегу она сделала заученный пасс и вызвала жалкое подобие сферы – шарик, полыхнувший и тут же погасший у нее над ладонью.
Лицо девушки на мгновение озарилось радостью – неподдельной, такой, какую испытывают дети в Форестале, когда на Праздник Возрождения в небе взрываются огненные бомбочки. И, когда всполох исчез, она изрекла:
– Неплохо, да, для человека с деревянными пальцами?
Мы поднялись обратно на Холм. Солнце клонилось к закату, и золотистый свет ложился на траву мягкими мазками. Я шёл впереди, держа ведро, наполненное холодной речной водой. Голден задрожал от предвкушения. Он совсем истомился, пока ожидал нас здесь.
Иная была молчалива, но то и дело бросала взгляды в мою сторону. Точно хотела что‒то сказать. Я ждал. Наконец, она подошла поближе к колеснице и заговорила:
– Айден… – Голос был тихим, несмелым. – Я все хотела спросить…
Она снова замолчала. Я уже стал догадываться о чем пойдет речь, но ничего не отвечал.
– Ночью… А впрочем неважно.
Она погрузила полупустую корзину под сидение колесницы и уселась напротив, потупив взор.
– Ночью в тебе пробуждалась стихия, – решил пояснить я, – Этот процесс всегда болезненный и несет страдания для юного мага.
– Да? – ее глаза расширились, – А я думала, что подхватила какую-то смертельную местную болезнь!
Уголок ее рта чуть приподнялся, и, неловко теребя складки юбки, уже более тихо девушка проговорила:
– Спасибо тебе…
Эти слова прозвучали не как обыденная вежливость. В них было что-то… личное.
– За что? – хрипловато переспросил я, хотя прекрасно знал, о чём речь.
– Я помню, что ночью ты был рядом и облегчил мне страдания. А еще распорядился предоставить мне ванную утром. Это было весьма кстати…
Я на мгновение отвёл взгляд. Что я должен был ответить? «Пожалуйста»? «Не за что»?
Я убрал пустое ведро в колесницу и, придав лицу равнодушное выражение, сказал:
– Я сам испытывал эти муки, когда был подростком. Поэтому не понаслышке знаю, как это больно. Я не мог поступить иначе.
Я занялся делом, чтобы не выдать ничего лишнего: запряг Голдена, закинул оставшиеся вещи в колесницу, проверил крепления. Потом вернулся к Иной, чтобы помочь устроиться и пристегнуть эластичные ленты. Прежде, чем встать на место возничего, я всё же украдкой взглянул на девушку.
Иная прятала лицо, но я успел заметить – уголки её губ дрожали от сдерживаемой улыбки.
И это было почему-то… приятно.
14
Мое спокойствие улетучилось в неизвестном направлении. Мало моего замешательства, так я еще ощутила уже знакомый жар в пальцах и никак не могла расцепить свои руки за спиной, чтобы как следует поприветствовать эту милейшую девушку.
Мне на помощь пришел маг – он подался чуть вперед, незаметно обхватив одной рукой мои запястья и потушив рвущийся наружу огонь.
– Роуззи, ты же знаешь, что эти приветствия только для магов, – он обезоруживающе улыбнулся и девушка рассмеялась в ответ.
– В детстве мы так не считали да, Айден? Так, вы действительно собираетесь гулять по лесам и достопримечательностям? – резко сменила тему девушка, – Все это, конечно, интересно… Но, Айден, неужели ты не знаешь, что действительно интересно современной девушке? – Она озорно сверкнула глазами, явно ожидая ответа. – Ну конечно, мода, новые наряды. Не сочтите за бестактность, домра Габриэлла, но я просто не прощу себе, если вы, побывав в Форестале, не обзаведетесь новым гардеробом.
Ну конечно, за такое короткое время, что мы знакомы с этой барышней, она успела просканировать мое устаревшее одеяние и наскоро завязанный пучок на голове. И теперь в очень вежливой манере приглашала меня на шопинг. Айден все еще держал мои запястья в своей ладони, и я мягко высвободилась.
– Я бы, конечно, с удовольствием, домра Роуззи, – я вложила всю возможную учтивость в свой голос, – но, боюсь, мы уже запланировали с братом прогулку по лесу…
Я выразительно взглянула на «брата». Айден не успел возразить, так как Роуззи уже возмущенно уставилась на него, сверля своими темными глазками.
– Право, Айден. Лес, лес, лес… Лес стоит здесь уже тысячу лет и простоит еще столько же. А ткани у домры Сайны могут раскупить за считаные минуты. Вчера как раз привезли визайский шелк. Так что отказ не принимается.
И, подхватив меня под локоть, Роуззи стала весело болтать о нашей предстоящей прогулке и обо всех новинках, которые нас ждут в магазине. Я кинула на Айдена затравленный взгляд. Но мужчина лишь вскинул две ладони и показательно выдохнул, призывая успокоиться.
– Если вы не против, я вас сопровожу до лавки домры Сайны, а потом покину. Как раз хотел наведаться в одно место неподалеку.
– Вот и замечательно! – радостно воскликнула Роуззи.
На душе стало чуть легче. Если Айден рядом, значит, шанс случайно что-нибудь поджечь – минимален. Мы вышли за ворота и оказались на мощёной булыжником улочке. Честно говоря, я и представить не могла, что мне выпадет возможность пройтись по этому городу пешком, прочувствовать его атмосферу, а не просто любоваться им с высоты полёта гуррии. Сердце стучало с удвоенной силой, предвкушая приятную прогулку.
Роуззи взяла на себя роль гида и не умолкая комментировала все происходящее вокруг: