Анастасия Коваленкова – Там в городе (страница 5)
– Полный провал, – решительно признал Там.
– Да уж… – выдохнул Василий.
– И тётеньку напугали. Вот чего это она меня сильнее, чем тебя, испугалась? – Там пожал плечами. – Я же мелкий.
– Слушай, а она там не умерла, часом? – забеспокоился медведь, привставая.
– Да сиди уж! Сам гляну.
Там выглянул на лужайку.
– Не, жива, вон шевелится… О, ещё одна вышла. А наша-то встала, молодцом! Жалуется той, которая вышла… На тебя жалуется. О, яблоки обе собирают. Короче, обошлось.
Там вернулся к медведю.
– Всё по новой придётся начинать. Слушай, а ты своему дяде Ване помогал? Только не гуди, говори потише.
– Ещё как помогал, – зашептал медведь, – лишнее с грядок выдёргивал, что он скажет, то и выдёргивал. «Прополка» называется. А ещё картошку за домом выкапывал. «Битва за урожай» – называется. Дядя Ваня как скажет: «Ну, Васька, пойдём биться за урожай», так и выходим. И бьёмся, значит. Выкапываем…
Василий вздохнул и даже всхлипнул.
– Ну, что ты раскис? – Там лапкой погладил медведя. – Найдут тебя, обещаю. Ты вот что, иди на какой-нибудь участок и давай пропалывай там, как дядя Ваня учил. Справишься?
– Это смогу.
– Вот и прополи им там всё, постарательнее. Только к нашей тёте не ходи. Она уже против тебя настроилась. Другой какой дом выбери.
В это самое время тётя Глаша и её подруга, тётя Клава, сидели на веранде Глашиного дома и воинственно вглядывались в лужайку.
– О, опять заявился, – мрачно проговорила тётя Клава.
Василий как раз шёл через лужайку, свесив обе лапы и улыбаясь. Так, ему казалось, он выглядит миролюбивее.
– Вон как ощерился, – проворчала тётя Глаша. – Между прочим, к твоему участку двинул.
– И точно! – ахнула её подруга. – В мою калитку прёт. Во супостат…
Василий зашёл на участок при зелёненьком доме и тут же приступил к прополке. Под самыми окнами росли подозрительно большие растения. «Дядя Ваня учил, что сорняки, они завсегда крупные, забивают бедные цветочки…» – вспомнил медведь. И радостно стал выпалывать эту жирную ботву перед домом.
– Ой, Глаш, – схватилась за щёку тётя Клава, – лилии мои! Ой, лилии супостат выдирает!
Обе подруги в гневе совсем вывесились в окно и вглядывались в участок напротив.
– Ну, одну за другой! Прям одну за другой! – причитала тётя Клава.
Василий вёл прополку старательно, не пропуская ни одного сорняка.
– Клава, давай мужу звони! – вскричала тётя Глаша, вытаращив глаза на хозяйку лилий. – Дома твой Виктор?! Вот и звони. Пущай пуганёт злодея!
Тётя Клава выхватила из кармана передника телефон и стала яростно щёлкать по клавишам:
– Виктор, Виктор! У нас на участке медведь безобразит! Откудова звоню? От Глаши, мы тут забаррикадировались! Как не видишь? В окно гляди! Очки протри!
Муж тёти Клавы, Виктор, послушно протёр свои очки, нацепил их на нос и выглянул в окно. Но ничего не увидел.
– Он за дом попёр! – кричала в трубку разъярённая тётя Клава, – за дом иди. Вооружись там! И докладывай мне, докладывай ситуацию! Эх, нам-то не видно…
Медведь Василий действительно пошёл вглубь участка. Он прекрасно провёл прополку и теперь решил заняться сбором картошки, что кустилась на огороде.
А тётя Клава, как настоящий главнокомандующий, продолжала руководить операцией. Телефон, зажатый в её решительной руке, сиял, как грозное оружие.
– Виктор! Доложи обстановку!.. Что?! Мою картошку? Ну ты видала?! – рыкнула она тёте Глаше.
Та внимательно смотрела на подругу, подпрыгивая от волнения.
– А ты вооружён? Какая метла? Что ему твоя метла?! Жди! Мы выдвигаемся!
Тётя Клава нажала «отбой» и отбросила телефон на тахту.
– Будем сражаться, – сказала она. – Картошку не отдам.
Мышонок Там весь издёргался, пытаясь из лопухов разглядеть, что происходит на участке. Но забор перед зелёненьким домом был высокий.
– Ну ничего не видно! – досадовал Там. – Уж больно он долго…
Когда Там увидел, как над забором одно за другим взлетают вырванные Василием растения, он всерьёз заволновался.
Но когда через лужайку, по-военному пригнувшись, пробежали те самые тётеньки, да ещё с длинными рогатинами наперевес, Там потерял терпение.
Тётки ворвались в калитку, и мышонок бросился следом.
Медведь Василий, заметив Виктора с метлой, сразу понял, что ему предлагают подмести дорожки. Оставив картошку, он аккуратно забрал метлу из рук замершего Виктора. После этого Виктор ожил и быстро засеменил обратно к дому.
«Видать, место уборки хочет показать», – смекнул медведь и поспешил за дяденькой, держа метлу обеими лапами.
Но у дома Василий совсем растерялся: дяденька исчез, а вместо него на садовой дорожке стояли тётя Клава и тётя Глаша. Каждая крепко держала в руках подозрительно острую рогатину… Выглядели тётеньки решительно и опасно.
Увидав медведя с метлой наперевес, соседки перешли в наступление.
– Уходи! Уходи давай! – услышал Василий дикий писк.
Это Там, влетев в калитку, во всю прыть своих маленьких лапок мчался ему на выручку. Мышонок орал, как мог, надеясь напугать тёток. Но Клава и Глаша тоже орали, надеясь напугать медведя, и поэтому мышонка не слышали.
Совсем растерявшись от такой неразберихи, Василий поднял метлу ещё выше, прямо над головой. И вот так, с высоко поднятой метлой, рванул куда-то вбок, в сторону, наткнулся на белые тряпки, развешанные поперёк дороги, заметался среди них, запутался. Что-то лопнуло, оборвалось, и медведь Василий, окончательно замотавшись в чём-то белом, упал и замер.
Тётя Глаша, тётя Клава и её муж Виктор сидели на крылечке и обсуждали результаты сражения.
Невдалеке лежал медведь Василий, полностью завёрнутый в мокрые простыни, которые тётя Клава только этим утром постирала и развесила на просушку. Теперь они стали упаковкой для медведя.
– Вы что же, сразу не поняли, что он домашний? – проговорил усталый Виктор. – Он же вам и яблоки собирал, и грядку полол, и картоху выкапывал…
– Да как он собирал-то?! Как выкапывал?! – защищалась тётя Клава. – Все лилии извёл, вражина!
– Ну, я у тебя тоже всё не так делаю… Я тоже вражина? – осторожно возразил Виктор.
– А ты сам хорош! – вступила тётя Глаша. – Чего ты от него в доме укрылся? Нас одних на поле боя бросил, беззащитных…
– Уж вы беззащитные… – Виктор достал телефон. – Ну? Давайте в Василёво звонить? Ивана обрадуем. Пущай приезжает, забирает своего потеряшку.
Медведь Василий попробовал пошевелиться, но кокон из простынь был крепкий.
Тогда он открыл глаза и увидел Тама. Тот стоял прямо у его носа.
– Ну что? – прошептал Василий.
– Да успокоились вроде… Догадались, что ты ручной. Вон звонят куда-то. Небось твоему дяде Ване…
Там говорил тихо-тихо. Ему было и жалко Василия, и стыдно, что вышло всё так по-дурацки.
– Ты уж лежи пока, не трепыхайся. Жди хозяина.
Василий тяжело вздыхал, косился по сторонам, но лежал терпеливо. А Там сидел рядом и гладил его по морде. Только её и было видно из белых мокрых простынь.
Когда к зелёненькому дому подъехала большая машина дяди Вани, Там понял – ему пора уходить.
– Ты, Василий, прости меня, что так всё получилось…
– Да что ты, что ты… – заурчал медведь. – Я бы без тебя совсем пропал. Я же не очень умный, сам-то… А ты вон как придумал.