Анастасия Коваленкова – Там в городе (страница 3)
Мышонок заметно приободрился:
– Так, понятно. На таком питании тут и правда не разживёшься. Уходить тебе надо, Василий. Ты всё запомнил?
Медведь послушно закивал.
– Ну, тогда мы пошли. – Мышонок решительно встал, закинул рюкзак на плечи. – Пойдём, Василий.
Когда они уже выходили на дорогу, Там обернулся.
Злой Медведь так и сидел среди кустов.
– Я сейчас! Погоди! – сказал Там Василию и быстренько побежал обратно.
– До свидания, – сказал он, тронув медведя за лапу. – Спасибо за советы. Вы только в другой раз так не злитесь. А то сами видите, сколько мы времени на страх потратили.
– Ты орехи забыл. – Злой Медведь сгрёб лапой несколько орехов, лежавших в траве. Протянул их Таму.
– А это вам. Доедайте на здоровье!
И мышонок побежал к дороге.
Злой Медведь удивлённо посмотрел ему вслед, потом нахмурился. И долго-долго сидел в кустах, о чём-то думая.
Там бежал по луговине впереди Василия, перескакивал лужи, бодро подпрыгивал на кочках и болтал:
– Этот ужас меня так взбодрил! Настроение теперь отменное! А у тебя?
– Да вроде ничего, только есть охота…
– Ты погоди, вот до болота дойдём, там – ягоды, клюква, брусничка! Соберём, наедимся! А ты заметил, как я с тобой на «ты» перешёл?! А я заметил – это когда мы трястись начали. Я тогда совсем от ужаса обнаглел. А морда какая у Злого, прямо жуть!
– А у меня что – такая же жуткая? – расстроенно спросил Василий.
Там остановился и внимательно посмотрел на медведя.
– Ну что ты! У тебя большая, конечно, но не жуткая. Да ты сам посмотри, вон лужа, в неё и поглядись.
Василий подошёл к луже, осторожно, чтобы не взбаламутить воду, встал на краешек и заглянул.
– Да… медведь, – грустно сказал он.
– А что, сомневался? Да не расстраивайся ты, – спохватился Там, – ты же добрый медведь. Вон какой лохматый, крупный, и глаза большие… Ну, не очень большие, – поправился он, – но зато добрые.
– А если улыбнуться, то и ничего, симпатичный, – промурчал медведь, улыбаясь своему отражению.
– Ладно, хватит любоваться, – рассмеялся Там, – пошли уже.
Как только они вошли в лес, тут же началось болото.
Кругом было тихо и загадочно. Ни птиц, ни шума полевого ветра… Только тёмные заводи среди сосен, густой мох, высохшие стволы тонких берёзок торчат из воды. Иногда раздавалась короткая дробь дятла вдалеке. И ещё что-то булькало в самой глубине болота.
– Чудно тут… – тихо проговорил Там.
– Это да, – согласился Василий. – А вот те тряпочки зачем? – указал он на красные лоскутки, привязанные к нижним веткам сосен.
– А это люди прицепляют, когда по ягоды сюда ходят. Чтобы дорогу назад найти. Видишь, метки вглубь болота ведут? Во!
– Так это что же? Мы здесь ещё и заблудиться можем?
– Да не бойся ты. Ты уже и так блуждаешь третий день. А я лес чувствую, не потеряемся.
Ягод на болоте оказалось много. Там собирал быстрее, чем Василий. Он складывал ягоды в горстку, набрав полную, нёс медведю и ссыпал прямо тому в рот. Они всё ползали да ползали по островкам среди топких заводей. «Сколько же ему надо, чтобы насытиться?» – прикидывал Там.
Наконец Василий сел посреди соснового островка, утёрся лапой.
– Ты сыт? – спросил он, причмокивая.
– Сыт-сыт, – отозвался Там. – Слушай, давай уже о ночлеге подумаем.
– Да, пора бы. Вечереет.
Там огляделся. На западе сквозь ряды сосен виднелось над самым краешком болота красное вечернее солнце. Оно уже касалось воды, и по болоту к нему бежала розовая полоска.
«Где-то там, за полями, там, где солнце садится, моё Лунёво, – подумал мышонок. – Все уже, наверное, ужинают…» Ему стало чуть-чуть грустно.
Он поёжился.
– Холодает. Давай костёр разожжём.
– А ты умеешь?
– Ещё бы. Меня Папа учил, – гордо сказал мышонок.
Костёр из сосновых веточек быстро разгорелся и весело затрещал. Таму тоже сразу стало веселее.
Он хотел сделать на ночь шалаш, но Василий отговорил:
– Зачем тебе шалаш? Забирайся ко мне под бок, вот и согреешься.
Медведь Василий свернулся у огня и затих. Там ещё посидел немного у костра, а потом забрался медведю под мышку, прямо в густую шерсть.
– Знаешь, – сказал он, высовываясь наружу и глядя на догорающий костёр, – с тобой очень здорово вместе путешествовать.
– Да? Правда? – сонно пробормотал Василий.
– Очень здорово, – подтвердил Там. – Но завтра мы всё-таки поищем твой дом. И обязательно найдём.
– Угу, – промычал медведь.
Мышонок ещё полюбовался догорающим костром. Тот мигал красными угольками, иногда потрескивал, будто сам с собой шептался…
Там забрался поглубже в медвежью шерсть.
– Сплю в медведе, вот чудеса… – прошептал он.
Мышонок закрыл глаза. И тут же увидел своего брата Никанора. Тот стоял под холмом, на дороге, махал ему лапами и кричал: «До сви-да-ни-я!» А сзади него, обнявшись, стояли Папа с Мамой. Они улыбались.
И Там уснул.
Ботва и битва
Проснулся Там от того, что ему стало ужасно жарко. Он совсем забыл, что спит под мышкой у медведя, и сперва заметался, совершенно не понимая, где оказался.
– Да что ж это за шерсть повсюду! – брыкался Там, суча лапами и отплёвываясь.
Наконец он выкатился наружу.
– Ой, – прошептал мышонок, оглядев медведя, – спит…
Василий сладко спал, уткнувшись мордой в густую траву. Но сопел и похрапывал так звучно, что от каждого вздоха возле его носа пригибались травинки.
– Большой… и совсем беспомощный, – прошептал Там и осторожно пригладил шерсть на боку у медведя, которую сам же взлохматил, вылезая.
Костёр давно догорел и теперь еле дымился из кучки пепла. Утро было солнечное, но уже осеннее, студёное. Над болотом кружила стая пёстрых птичек, то слетая на кустики клюквы, то весело вспархивая.
– И я пособираю, – решил мышонок. Он взял рюкзачок, вытряхнул на траву всё содержимое. – Ну нет другой посуды. А сюда соберу, много соберу, – ворчал он себе под нос. – Вот поди прокорми такого большущего.
И, подхватив пустой рюкзак, Там поскакал с кочки на кочку вглубь болота.