Анастасия Коваленкова – Мышонок, который Там (страница 5)

«Такой подарок! Такой! Никанор будет просто на седьмом небе!» – думал Там и даже жмурился от счастья.

Нести бубенец было тяжело, и Там решил его катить. Это оказалось гораздо удобнее. Там толкал его обеими лапками впереди себя, а тот катился по траве и звенел.

– Майка, где ж ты, Майка? – раздавалось на лугу.

«Что-то она Майку всё не найдёт никак?» – удивлялся Там.

Они с бубенчиком уже почти докатились до края луга, когда Там услышал где-то рядом:

– Майка, ну где ты, коза тебя задери!

Там обернулся и увидел в тумане расплывчатую фигуру.

«Баба Тоня… – догадался он и с ужасом понял, что бабушка бежит на звон его бубенчика. – Она думает, что я – Майка. Вот ведь кошмар какой!»

Мышонок замер. Фигура в тумане тоже остановилась. Тогда Там попробовал катить бубенец осторожно-осторожно. Но тот снова весело зазвенел. И бабушка снова побежала следом.

«Да что ж это такое! – в отчаянии подумал Там. – Эта бабуля до самой норы за мной топать будет?!»

Он ещё раз замер и прислушался. «И Майка почему-то не звенит… Заснула она, что ли?» – рассердился Там. И решительно повернул в обратную сторону.

Там мчался вниз по лугу, еле успевая за бубенцом, который уже сам катился, заливаясь звоном. А за ними по пятам бежала баба Тоня, причитая и охая.

Когда он добежал до Майки, та действительно спала, уткнувшись мордой в общипанный кустик.

– Майка, проснись! Да проснись же ты! – кричал он. – Меня твоя бабуля чуть не затоптала! Тут она, тут! Ты звени давай! Звени!

– Чего? Кого? – Майка спросонья ничего не поняла, испугалась, подпрыгнула, затрясла головой, а все её бубенцы наконец дружно зазвенели.

– Маечка ты моя дорогая, ты ж моя коза! – раздалось у Тама над головой, и он что есть мочи бросился в сторону, едва успев подхватить свой бубенчик.

…Из тумана до него ещё долго доносились возгласы счастливой бабы Тони и блеянье Майки.

«Ну и денёк… ну и туман… Сплошные заблуждения…» – вздыхал Там, из последних сил вкатывая бубенец в деревенскую гору.

Из сада раздавались встревоженные вопли Никанора: бедняга всё звал Тама.

Когда Никанор увидел свой подарок, он долго смотрел на него, а потом обнял обеими лапками. «Спасибо», – прошептал он, хлюпая носом. Он так разволновался, что даже ужинать не стал, а всё обнимал серебристый шар, встряхивал и слушал. Он отказался выпустить его из лап даже ночью, так и уснул, обхватив бубенчик и прижавшись к нему мордочкой.

А Там никак не мог заснуть. Он закрывал глаза, а перед глазами мелькали козы, бубенчики, бабушки, опять козы… И туман.

Страшная сила

Старая вишня, под которой жила семья Тама, да и вообще весь вишнёвый сад, принадлежали дяде Матвею. Он жил в большой деревянной избе вместе с женой Марьей Ивановной и двумя кошками. Была у них ещё собака по имени Ёлка, но от неё никакого вреда мышам не случалось. А вот коты были грозой и ужасом всех мышиных семей. Звали их Батон и Крышка.

Поговаривали, что Крышка серая и длиннолапая, а зовётся так из-за единственного белого пятна вокруг правого глаза. Пятно это было как раз размером с крышку от банки.

Про Батона слухи ходили смутные и ужасные. «Тот, кто видал его вблизи, уже ничего никому не расскажет», – твердил Папа суровым голосом.

Сороки, главные сплетницы в округе, болтали, что Батон огромный, огненно-рыжий, с длинными клыками, а хвоста у него всего половина. Вторую половину Батон потерял в боях: он, если верить слухам, был отчаянный драчун и держал в страхе всех деревенских котов.

– Никогда, вы поняли меня, ни-ко-гда не задерживайтесь на скошенной лужайке перед домом! – говорил Папа, значительно подняв вверх палец. – Там у котов самое охотничье место!

Мышата слушали и кивали.

– Где нужно мчаться бегом? – грозно вопрошал Папа в самый неожиданный момент.

– Везде, где покошено! – хором отвечали мышата. Это правило они выучили назубок.

Сегодня братья собрались сгонять на край деревни в ольшанник и покидаться шишками. Шишечные войны были одним из их любимых развлечений. Выбравшись из норы, мышата, болтая, дошли до ближнего края опасной лужайки.

– Чур, я первый, – сказал Никанор и, выпрыгнув из густой травы, помчался по скошенному склону. Он добежал до лопухов, росших вдоль забора, и скрылся.

– Давай… – пискнул он из лопухов, и Там выскочил на лужайку.

Он бежал быстро-быстро и уже почти пересёк опасное место, как вдруг увидел лягушонка. Лягушонок махал лапками и яростно спорил с кузнечиком о том, кто из них дальше прыгнул.

– Нечестно, нечестно! – кричал лягушонок. – Ты задней ногой за черту заступил!

Кузнечик стоял, набычившись, и сердито шевелил усами. Намечалась интересная драка. И Там на мгновение зазевался.

Вдруг и лягушонок, и кузнечик брызнули в разные стороны и пропали. И тут Там увидел огромную ушастую тень, которая упала на лужайку, заслоняя солнце. Он прыгнул вперёд, но из этого ничего не вышло: что-то тяжёлое придавило его хвост! Мышонок оглянулся. На хвосте лежала большая когтистая кошачья лапа, плотно прижимая его к земле. Там глянул вверх: сверху на него смотрели два раскосых зелёных глаза, а вокруг одного из них белело пятно. «Крышка», – понял Там. И замер.

«Что ж делать-то?! Что делать?»

Тут он вспомнил Большого Лиса и его зубастый оскал. «Для устрашения врагов, – пронеслось в голове у мышонка. – Может, мне удастся её устрашить?» – подумал он и изо всех сил оскалился. При этом Там одновременно ещё и зажмурился, потому что ему было невыносимо страшно.

Сверху донеслось непонятное хмыканье. Стало тихо. Там стоял, зажмурившись, оскалившись, и совершенно не шевелился. Прошла минута – ничего не происходило. Тогда Там, не открывая глаз, тихонько попробовал пошевелить хвостом. Нет, хвост был по-прежнему придавлен.

За это время кошка Крышка уже давно добежала до крыльца и что есть силы трясла дремавшего на тёплых досках кота Батона.

– Да проснись ты уже! Там такое, такое!!!

– Ну что там такого, что и поспать нельзя? – зевнул Батон.

– Батон, милый, бежим скорей! Я, кажется, поймала бешеного мышонка. Ты пойди глянь, а то я его есть боюсь!

– А он что, сидит там и нас дожидается? – спросил Батон, удивлённо подняв бровь. Потом потянулся всем своим рыжим туловищем и в один прыжок соскочил с крыльца.

– А я ему хвост камушком придавила. Да ты только глянь, что у него с мордой делается, ну точно – бешеный мышонок! – тараторила Крышка, пока они бежали к лужайке.

Подойдя к мышонку, Батон откинул камушек и придавил кончик хвоста своей широкой лапой. Мышонок вздрогнул и оскалился ещё сильнее.

– Вот что это он делает, как ты думаешь? – спросила Крышка, недоверчиво разглядывая мышонка. Батон пригляделся, покрутил головой туда-сюда и сказал:

– По-моему… он улыбается. Но как-то жутковато улыбается.

– Вот то-то и оно. Разве может нормальный мышонок улыбаться, когда его собираются съесть?

– Навряд ли… – задумчиво проговорил Батон. – А морда-то гадкая какая!

– Вот-вот!

– М-да. Есть его, пожалуй, не стоит, – подытожил Батон. – Но и отпускать рановато.

Тут Там не удержался и пискнул:

– Почему?

– Почему? – спросила Крышка.

– А он нам, пожалуй, пригодится, – сказал Батон. Он отпустил мышиный хвост и лапой потёр рыжую морду. – Отомри уже. Эй! Как тебя там?

– Там, – ответил Там и открыл один глаз.

– Где там? – не понял Батон.

– Меня зовут Там. Мышонок Там, – сказал Там и открыл второй глаз. Было ясно, что, раз завязался разговор, есть его пока не будут. Теперь он во все глаза разглядывал Батона. «Ничего не жуткий, – думал Там, – просто рыжий котище. Ну, большой, но вовсе не гигантский».

– А хвост и правда откушен, – случайно проговорил он вслух.

– Чего-чего хвост? – подозрительно спросил Батон.

– Я говорю, хвост у вас боевой, сразу видно: богатый опыт сражений… – вежливо пролепетал Там.

– Он хорошо разговаривает, разумно так, – заметила Крышка. – Слушай, Батон, он на бешеного не похож. Давай его съедим!

– Да и шут с ним, что не похож, – отмахнулся Батон, – он мне для дела нужен.