Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 23)

Я прошла по узкой дорожке между рядами пустых цветочных ящиков.

Когда-то здесь росли лилии. Теперь – сухая земля и тонкие, упрямо живые побеги, пробивающиеся из-под мусора.

Села на покосившуюся скамейку.

Молча.

Просто дышала.

Никаких онеров.

Никакой системы.

Никакой я – сомнамбула, угроза, избранная, нужная кому-то.

Я – просто человек. Уставший. Одинокий.

Я достала фотоаппарат.

Щёлк.

На снимке – пятно света сквозь разбитое стекло, упавшее на сухую лозу.

– Вот кто я, – сказала я почти вслух. – Пока ещё вот кто.

И в этот момент мне вдруг стало легче.

Совсем чуть-чуть.

Словно я снова отвоевала у этого мира крошечный клочок себя.

Я сделала ещё пару снимков.

Пыльное окно.

Сухой цветок, склонившийся набок, словно ему тоже всё надоело.

Луч света на полу.

Тени от старых решёток, вытянутые, как ноты.

Камера в руке казалась живой. Она щёлкала с лёгким усилием, будто понимала, что сейчас важен не результат – а само движение, само фиксирование момента, когда внутри становится немного тише.

Когда я вышла на улицу, день уже клонился к вечеру.

Город шумел в своём ритме – чужом, отстранённом. Машины проносились мимо, окна светились, кто-то смеялся в телефоне.

Я просто шла. Без цели. Без маршрута.

Просто бродила.

Как будто гуляла внутри себя.

На перекрёстке рядом тявкнула собака.

Я обернулась.

Не Декси.

Большая, рыжая, с весёлым ошейником и маленькими ушами. Она посмотрела на меня и тут же убежала к своему хозяину.

Внутри кольнуло что-то тёплое, и я улыбнулась себе печально.

Через квартал зашла в магазин.

Купила мороженое.

Просто так, без всякой причины.

На кассе долго рылась в карманах, пока не нашла мелочь. Продавец улыбнулся – я ответила тем же.

Пока шла домой, съела половину, остальное растаяло, капнуло на куртку.

И почему-то это даже не расстроило.

Дома Ластик встретил меня с упрёком.

Я покормила его, включила музыку – старый трек, почти забыла, как я его обожаю.

Потом станцевала прямо перед зеркалом, нелепо, без ритма, но с какой-то отчаянной лёгкостью, будто вытанцовывала весь накопившийся за день абсурд.

Остановилась. Подошла ближе.

Смотрела на себя.

Уставшие глаза. Легкая тень под ними.

Но – я есть.

Живая. Настоящая.

Я смотрела на своё отражение и вдруг поняла, что не нужно никому ничего доказывать.

Просто быть.

– Всё в порядке, – сказала я.

– Пока ничего страшного не случилось.

Ластик уже свернулся клубком у подушки.

Я легла рядом.

Тихо.

Без борьбы.

Без вопросов.

И позволила себе заснуть.

-–

Этой ночью я снова оказалась в лабиринтах собственных снов, где время и пространство перестают значить что-либо. Я брожу по знакомым дорожкам своего детства: сначала я возвращаюсь в старый двор, где когда-то смеялась с друзьями, где каждое дерево и каждый забор хранят тёплые воспоминания о свободе. Здесь не было клеток, не было границ – только простор, свежий воздух и тихое шуршание листьев под ногами.

Потом передо мной распахиваются двери бабушкиной дачи. Я вхожу в этот уютный домик, где стены пропитаны ароматом жасмина и свежеиспечённого пирога. Каждая комната – как осколок прошлого, в котором я была счастливой, не чувствовала себя заключённой в своих собственных страхах. Здесь, в свете тёплых ламп, я вновь становлюсь той девочкой, которой, казалось, ничего не угрожало.

Но в этом сне всё перемешивается: где-то мелькают образы современности – тени людей, которые могут являться онерами. Саша говорил, что нас много, тех кто способен проникать в чужие сны – мы можем обмениваться знаниями и опытом. Он предупреждал об Арчи, сущности, которая насылает кошмары и сеет хаос в этом зыбком мире ОС.

В моём сне я вдруг начинаю размышлять о том, как проникнуть в чужой сон, как незаметно подсмотреть то, что скрыто от посторонних глаз. Может, в этом есть сила – видеть правду, которую не замечают обычные люди. Кажется, что границы между мирами настолько тонки, что достаточно лёгкого прикосновения сознания, чтобы пересечь их, чтобы увидеть то, что прячется за маской обычности.

Я стою на пороге бабушкиной дачи, ощущая, как тёплые лучи закатного солнца смешиваются с холодом предчувствия. Мой взгляд пробирается по старинным фотографиям на стенах, словно я пытаюсь уловить отголоски забытого мира, в котором не было места страху. Здесь я могу быть собой, свободной и несломленной.

Я чувствую, как эти мысли сливаются с ароматом свежего хлеба и теплой древесины, как они вплетаются в узоры, вырисовывающиеся на полу старой дачи. Этот сон – не просто побег. Я словно ищу в нём что-то. Что именно – пока не понимаю, может это попытка найти ответ, способ проникнуть в тайны чужих миров и, может быть, увидеть истину.

И вот, когда всё вокруг кажется ясным и одновременно зыбким, я ощущаю, как сон начинает угасать. Последние образы – мерцающая надпись, будто нарисованная на полях дневника:

«Завтра. Кафе Легран. 20:00.»