Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 22)

Он действительно выглядит иначе. Ни тени ухмылки. Лоб нахмурен, плечи чуть ссутулены.

– Всё нормально, – говорю спокойно. – Весело было. Особенно когда ты пытался украсть мой фотоаппарат.

Он моргает.

– Серьёзно?..

– Угу. И верни мою ручку.

Я скрещиваю руки, чуть подаюсь вперёд:

– Кстати, как ты вообще запомнил моё имя?

Он улыбается уголком рта – быстро, будто по инерции, и сразу гасит улыбку.

– Да брось, я всегда знал, – говорит коротко.

– Сильно сказано.

Я поджимаю губы, но он уже копается в рюкзаке.

– Вот, – протягивает. – Возвращаю.

Я беру ручку. Пальцы сжимаются крепче, чем нужно.

– Мне показали пару фото… в общем этого хватило, чтобы захотелось провалиться.

– М, ясно.

Я убираю ручку в пенал.

– Слушай, – голос его снова мягче, но уже ближе к прежнему, – может, после пар прогуляемся?

Я поднимаю бровь.

– Ты серьёзно?

– А почему нет?

– А твоя фанатская база не сожжёт меня за это?

Он усмехается, наклоняясь ближе.

– Моя база слишком занята собой, чтобы заметить, с кем я гуляю.

– Уверен? – я киваю в сторону. – А вон та? Уж очень пристально смотрит.

Наташа. В глазах – злость с примесью паники.

Дима бросает взгляд через плечо, спокойно.

– Да плевать. Но что-то в его лице меняется. Мимолётно. Еле уловимо.

– Молодые люди, у нас тут лекция, если вы не против. Разговоры – после.

Я замолкаю.

Дима тоже. Он раздражённо откидывается на спинку стула, покачивая ногой под партой.

Всю лекцию он будто краем глаза следит за каждым моим вздохом.

Я делаю вид, что не замечаю. Стараюсь смотреть только в тетрадь, записывать каждое слово с доски, как будто в этом – спасение.

Звонок.

Гул голосов, скрип стульев, кто-то зевает, кто-то уже в телефоне.

Половина аудитории высыпает в коридор.

Я встаю.

Дима не двигается с места.

– Пропусти.

Он смотрит мне в лицо. Голос тихий:

– Я без тебя не пойду.

От этих слов меня будто окатило ледяной водой.

Я не знала, чего он добивается – прощения, близости, власти?

И от этого становилось страшнее.

Я выдыхаю сквозь зубы.

– Не вмешивайся в мою жизнь.

Поднимаю палец, указывая прямо ему в грудь. Жест негромкий, но жесткий.

– и не ходи за мной.

Он не отвечает.

Я беру сумку и ухожу, чувствуя на себе его взгляд – тяжёлый, липкий, будто он всё ещё цепляется за меня, даже когда я ухожу.

-–

Я шла, не разбирая дороги.

Просто уходила.

От слов, взглядов, от голосов, что шепчутся за спиной.

От странного Саши, от слишком уверенного Димы, от глупых девиц, от своего отражения в окне аудитории.

Я не знала, куда иду, но тело будто понимало – нужно спрятаться. Где-нибудь. Пусть даже на краю мира. Ноги несли сами, пока не оказалась у старой оранжереи.

Почти заброшенная. Когда-то мама водила меня туда.

Сказала, что в этом месте растения растут, даже если ты их не видишь.

Что внутри всегда тепло, даже зимой.

И я свернула с тротуара.

Оранжерея всё ещё стояла.

Словно ждала.

Ржавые петли поддались не сразу – дверь скрипнула, впуская запах пыли, увядших стеблей, влажного мха и стекла.

Внутри пахло забытым летом.

Я вошла.

Воздух был тяжёлый, но живой. Влажный. Словно тут кто-то только что плакал. Или смеялся.