Анастасия Король – Путь к искуплению (страница 41)
Древние письмена оплели пол вокруг пентаграммы. Михаил в который раз сверился с записями. Увидев ошибку в одном из древних слов, он исправил ее.
Самуил стоял в темном углу.
Когда вокруг внутренней пентаграммы, которой из-за черноты даже не было видно, гвардейцы начертали внешнюю, а все мантры на древнем языке были написаны, Михаил отошел на несколько шагов. Канцлер Феофан нервно кивнул, и он возвел руки. Феофан и Адриан проделали то же самое.
Слова древних мантр наполнили холл; голоса сплелись и взвились к потолку, закружились вокруг огромной люстры и разлетелись энергией по помещению. И сразу стало тяжело дышать. Завихрения энергии обожгли голую кожу рук и лица. Михаил кинул взгляд на канцлера и, кивнув, продолжил: «Fageri konnioli astse konniloi…» – пропел он, и мантры, пересекающие пентаграмму, загорелись.
Начертанные слова мантр разгорелись синевой; огонь весело разбежался по полу и сомкнулся. Вмиг тьма в середине озарилась белым сиянием. Сгустки темной энергии разошлись в стороны…
Темнота была всюду. Она окутывала, согревала и казалась утробой матери, которую Нина никогда не знала. Мягкое облако тьмы шевельнулось, пробуждая.
Она нехотя приоткрыла глаза и увидела
Они стояли посреди поля, поросшего адской купиной. Опасные цветы истончали тонкий сладкий аромат и прислушивались к тому, что происходит. Владыка Тьмы наклонил голову, длинные черные волосы соскользнули с плеч и заструились к бедрам. Он улыбнулся, протянул руку. Нина в ужасе отпрянула.
«Мы одно целое», – произнес он в очередной раз.
Нина замотала головой.
– Нет. Нет! Ни одна из берегинь не знала, что она была тобой в прошлом, так почему же ты преследуешь меня? Чего ты от меня хочешь?
«Три осколка должны соединиться».
– Да что ты заладил! Сколько можно. Я не ты! Слышишь! Я – Нина! НИНА!
– Нина, – закричал знакомый голос. – Нина!
– Что? – прошептала она, оборачиваясь, и тьма вспыхнула светом.
Из груди Нины вышел сгусток черной энергии. Она бурлила и билась о сковывающий ее круглый шар энергии.
По вискам Михаила струился пот. Сколько бы силы он ни вливал, черная живая субстанция продолжала пытаться вырваться. Он повернул голову и крикнул:
– Начинайте!
Десять гвардейцев Теневого отряда поравнялись с ними и призвали сковывающие мантры. Неподконтрольная сила, словно змей, свивалась кольцами, пытаясь вырваться, но все же она начала уменьшаться. Увидев, что их усилия не напрасны, гвардейцы ударили новыми мантрами, и тьма сжалась до размеров апельсина.
Она была настолько черная, что, казалось, внутри сам космос. Сложно было поверить, что эта сила питала Священную яблоню и берегиню.
– Теперь третья часть!
«Самая сложная», – подумал Михаил и, вытянув обе руки, быстрыми движениями, как и все остальные, вызвал мантру «объединения».
Рон кинул в сгусток силы шар, сделанный из экзорина.
Экзорин был символом экзорцистов, но мало кто знал о том, что он взаимодействовал с их силой, усиливая ее. Именно поэтому у каждого гвардейца Святой земли был этот камень.
Шар сделал дугу и, почти долетев до сгустка силы, был подхвачен энергией; они закружились по спирали, как две планеты, все сокращая и сокращая расстояние. Хлесткие, словно плети, жгучие вибрации энергии, исходившие от них, били по гвардейцам, заставляя прищуриваться, но никто не отпускал мантры. Тут два шара закружились с такой скоростью, что черный и голубой размылись. Амплитуда их движения все уменьшалась, и наконец они столкнулись.
Тело Михаила подобралось, готовое к сопротивлению взрывной волне. Но как только экзорин и черная сила соединились, энергия, накалившая воздух, вдруг исчезла. Черный шар завис в воздухе, переливаясь алыми и голубыми сполохами.
Гвардейцы ошарашенно уставились на него.
Нина больше не была скрыта за черным туманом. Она неподвижно лежала на диване. Волосы ее потемнели, и не было больше ни одного светлого волоска.
Самуил вмиг появился у ее изголовья и, встав на одно колено, взял ее бледную руку в свою.
Михаил поспешил к черному шару, боясь, что демон мог иметь на него планы, но тот продолжал стоять на одном колене возле Нины.
Глава 14
Грешная святая
Сознание возвращалось медленно, нехотя. В забытье было спокойно. Казалось, Нина могла так проспать всю жизнь, но что-то неведомое взывало к ней, заставляло пробудиться. Веки задрожали. Глаза медленно приоткрылись. Свет ослепил.
Нина запротестовала и отвернулась; рука задвигалась по кровати, пытаясь найти одеяло, но его нигде не было.
– Самуил, выключи свет, – несвязно пробормотала она и вновь погрузилась в сон.
– Госпожа, – тихий голос Самуила прозвучал у самого уха, – пора просыпаться.
– Еще минутку, – промычала она и перевернулась на другой бок.
Сон медленно расплетал свои путы. Нина накрыла глаза рукой, силясь вспомнить, в каком городе они находились. Вроде на Святой земле. Последнее, что она помнила: как она сидела на крыше и пила шампанское, но дальше все как в черном тумане.
Сердце тревожно забилось. Что-то было не так.
Она отняла руку от лица и сразу же зажмурилась: свет был настолько ярким, что слепил. Тут резкая боль растекалась ото лба к затылку – она схватилась за голову и помассировала виски.
– Госпожа, – вновь позвал Самуил.
Нина повернула голову и поняла, что он стоял у ее кровати и сжимал ее ладонь в своих холодных пальцах. Перед глазами все плыло. Ей показалось, что за ним стояли люди.
Она моргнула – и сердце провалилось под лед.
Сон как рукой сняло: на нее, подобно зрителям, смотрели люди, а она как актер в моноспектакле была на сцене, окольцованная двумя пентаграммами. Самуил, стоявший на одном колене рядом, лишь грустно улыбнулся. На других диванах, у стен, на лестнице, у двери, подпирая стены, стояло множество гвардейцев; они не сводили с нее взглядов.
– Что происходит? – Потрескавшиеся губы с трудом разлепились. Она напрягла пресс, чтобы подняться. Тело ныло, словно она вчера пробежала марафон. Выпрямившись, она вновь схватилась за голову.
Вылавливая знакомые лица, она перестала дышать: Михаил стоял у стены и, столкнувшись с ней взглядом, сделал шаг, но его опередил вставший с дивана мужчина лет шестидесяти. Его темные волосы серебрились сединой на висках. Это был новый канцлер Святой земли Феофан.
Самуил, не вставая с колена, повернул голову. Нина заметила за спиной канцлера Марию; она была сосредоточена как никогда. Непроизвольно Нина вжалась в спинку дивана, пытаясь отстраниться от любопытных и не самых дружелюбных взглядов.
Подойдя к кромке пентаграммы, канцлер с недоверием посмотрел на нее сверху вниз и, накрыв ладонью сердце, склонил голову:
– Рад приветствовать вас на Святой земле, берегиня Нина.
Сказанные слова звучали неестественно громко. Разочарование заполнило комнату: они надеялись увидеть истинную святую, сошедшую с пьедестала храма, спасительницу всего человечества.
А вот она – Нина – грешная берегиня, заключившая договор с демоном.
Она спустила ноги с дивана. Тишина накалила воздух, и казалось, что одной искры хватит, чтобы все вспыхнуло. Самуил встал, выпрямился. Его тень легла на нее, словно защищая.
Голова была тяжелой, словно с похмелья. Песочные дюны во рту приклеили язык к небу.
– Воды.
Самуил кивнул и медленно пошел к кулеру у входа. Гвардейцы испуганно расступились. Под взглядами присутствующих с журчанием наполнив бумажный стаканчик, он вернулся и с неприкрытой нежностью придержал ее спину, пока она пила. Одними губами она поблагодарила его.
Лицо канцлера ожесточилось.
Их отношения были слишком интимными, на грани моральных норм, но одновременно с этим органичные. Они понимали друг друга без слов, как супружеская пара, прожившая вместе много лет.
И все это на глазах высшего руководства Эль-Гаара.
Нина не собиралась ничего скрывать, ведь Самуил для нее сделал больше, чем все они, вместе взятые. Именно Святая земля пыталась ее убить, а потом использовала, чтобы выпустить Вивьен.
Лицо канцлера исказила гримаса брезгливости. Ему понадобилась минута, чтобы вернуть внешнее спокойствие:
– До нас доходили свидетельства и слухи о случаях чудесного исцеления, но я даже помыслить не мог, что вы уже давно работаете на Эль-Гаар в составе гвардейцев. Хочу выразить вам благодарность.
Черная туфля ступила на линии пентаграммы, и он протянул ладонь для рукопожатия. Ее взгляд опустился на протянутую руку канцлера. Ее слегка мутило, но она сделала усилие и пожала ее.
– Что произошло? – Ее скрипучий голос звучал еле слышно; она поморщилась. Михаил подошел ближе. Канцлер недовольно посмотрел на него.
– Священная яблоня погибла, – объяснил Михаил. – Защита Эль-Гаара, которую она давала, исчезла. По-видимому, вы были как-то связаны, и сила яблони впиталась в тебя. Самуил принес тебя на руках в поисках помощи.
Нина потерла ноющую шею, смутно вспоминая боль, пронзившую ее грудь.
– Теперь Эль-Гаар беззащитен перед демонами?