Анастасия Король – Путь к искуплению (страница 29)
Нина бросила взгляд на дверь и крикнула:
– Нет. Я сейчас выйду.
Она выворачивала руки под невероятными углами то так, то этак, но все равно не смогла застегнуть тугую змейку на спине. Чуть ранее курьер передал ей большую коробку. Она расписалась и, открыв ее, нашла вечернее платье, туфли и записку: «Надеюсь, угадал с размером. Михаил».
Сдавшись, она негромко произнесла:
– Все же мне понадобится твоя помощь.
Ручка двери опустилась, и в комнату вошел Самуил. Он был уже одет в классический темно-бордовый костюм. Узел черного галстука на черной рубашке был идеальным. Дыхание перехватило. Нина резко отвернулась и через зеркальную гладь проследила, как он медленно подошел к ней со спины. На дне его глаз расцвели алые розы.
– Вы изумительно выглядите.
Нина опустила глаза, не зная, куда их девать, и сжала собственное запястье. Почему она смутилась?
Его взгляд ощущался как прикосновение. Она вновь подняла голову и поняла, что он все это время не сводил с нее глаз. Холодные руки дотронулись до бегунка на ее талии. Он потянул вверх, а Нина замерла и перестала дышать. Бегунок добрался до середины спины, поднялся еще выше…
Их взгляды приклеились друг к другу. Казалось, он видел ее насквозь, даже то, что она сама не могла разглядеть.
Самуил наклонился к ее уху и произнес:
– Дышите.
Движение воздуха от его слов приласкало ее голые плечи и шею. Нина шумно наполнила легкие, грудь поднялась, а щеки вспыхнули; руки покрылись гусиной кожей. Заметив это, он улыбнулся и провел подушечками пальцев по плечу, вызывая новую волну мурашек.
Через силу разорвав зрительный контакт, она сделала шаг, отстраняясь, и повернулась к нему лицом.
– Самуил, не надо… – только и смогла произнести она и осеклась.
– Что именно не надо? – уточнил он. Его взгляд был серьезным: что бы она сейчас ни сказала, он это сделает.
– Не надо быть настолько преданным и зацикленным на мне. Пока мы не на заданиях, ты волен делать что хочешь и идти куда хочешь.
– Но я не хочу никуда уходить, – просто ответил он. – Я хочу быть рядом с вами.
Сердце гулко стукнуло несколько раз под его пристальным взглядом. Он видел ее всю: перемену в ритме дыхания, учащенное сердцебиение, каждую мелочь…
Она до боли прикусила внутреннюю сторону щеки и прочистила горло:
– Члены Белого света знают, кто я, как я выгляжу. Мы должны будем следить за приглашенными.
Уголки губ Самуила кисло поднялись.
– Если для вас это важно, хорошо… Но будь моя воля, я бы спрятал вас от всего мира и ни в коем случае не позволил бы служить людям. Но вы всегда остаетесь верной себе.
– Я не служу людям, – сморщила лоб Нина.
– Пусть так. – Он лишь улыбнулся, а в глазах отразилась глубокая печаль. – Если бы вы только на мгновение увидели себя моими глазами…
– Так расскажи… – Ее голос потух.
Самуил поднял руку и, не увидев протеста в ее глазах, дотронулся ее щеки.
– В вас столько любви, кажется, что если будете неосторожны, то просто захлебнетесь в ней…
– О чем ты?
– Столько жизней, чтобы научиться ощущать жизнь в полной мере. Вы говорите, что грешны, но ведь грех писан человеческой моралью, а люди всегда ошибаются. Что правильно сегодня – неправильно завтра.
Вы свет по плоти, и вы тьма, стоящая на пороге сотворения мира. Я был уверен, что вы прокляты тем, что забыли себя, но сейчас уверен: забвение – благо. Знание о том, кто вы, отрезало ваши крылья и легкость. Я бы хотел, чтобы вы забыли обо всем.
Берегиня… лишь человек – я желаю, чтобы вы знали только это.
Костяшки пальцев с нежностью погладили по ее щеке. Нина содрогнулась и отступила на шаг. Сердце подскочило к горлу. Рука Самуила зависла в воздухе.
Она опустила глаза:
– Нам пора выходить.
Подхватив сумочку со стола и куртку, она поспешила к выходу. Сладкие речи Самуила были подобны отравленному алкогольному коктейлю: они кружили голову, сбивали с толку и медленно убивали.
Дорога прошла в молчании. Она впереди, Самуил в шаге за ней. Юбка платья переливалась и разбрасывала всюду отблески камней. Каблуки то и дело попадали в щели между камнями брусчатки, и хоть идти было недалеко, тонкая подошва пропускала собачий холод.
Зеваки с интересом наблюдали за собиравшимися гостями у Собора первой берегини: только гвардейцы Святой земли играли свадьбы здесь.
Самуил остался стоять у входа в кругу любопытных туристов. Нина прошла через огромные распашные двери, присела на скамью в последнем ряду и стянула куртку, скомкав ее в руках. Через несколько минут ожили голоса песнопевцев – ноты всколыхнули воздух, и музыка заполнила все пространство, проникая глубоко внутрь и пробуждая трепет.
Мария появилась в проеме в белоснежном платье под руку с мужчиной ниже ее на голову, облаченным в рясу. Невинный образ сглаживал ее агрессивную красоту. Она выглядела хрупкой молодой девушкой. Скользнув взглядом по сотням присутствующих, она посмотрела на Рона. Молодожены встретились глазами, улыбнулись друг другу, и она медленно пошла по направлению к жениху.
Нина все еще помнила, как Рон кричал, держа в объятиях умирающую Марию. Если бы не сила исцеления, то она бы была мертва. Хоть кому-то сила берегини принесла счастье.
В такт органной мелодии Мария не шла, а плыла. Нина кинула взгляд в проем ворот и заметила фигуру Самуила. Он не мог зайти внутрь. Навеки проклятый демон.
Самуил поймал ее взгляд и кивнул. Нина резко отвернулась.
Статуя Первой берегини Оливии, подняв ветвь яблони, смотрела пустыми глазами на своды собора. А Мария и Рон, произнеся клятвы, слились в поцелуе. Присутствующие зааплодировали, а молодожены, не расцепляя объятий, повернулись к гостям.
Защелкали вспышки фотокамер.
В это тяжелое время такое светлое событие, как свадьба, напоминало, что жизнь продолжается.
После церемонии все фотографировались и поздравляли молодых, а Нина вынырнула из толпы и вернулась к Самуилу.
– Почему вы не внутри?
– Я никого не знаю, – пожала она плечами, дожидаясь сигнала, что можно двигаться в сторону банкетного зала.
Тот находился недалеко от собора, за пределами Эль-Гаара, а потому Самуил без проблем мог находиться на приеме. Платье Нины походило на диско-шар: свет, падая на искрящуюся ткань, отскакивал сотнями отблесков. Михаил намеренно выбрал такое платье, чтобы она была как можно заметнее.
– Нина! – Мария в подвенечном платье подбежала к ней. – Я так рада, что ты пришла.
Она взяла ее руки в свои, но взгляд скользнул за спину Нины и похолодел.
– Мои поздравления, – учтиво поприветствовал ее Самуил.
Мария поджала губы, но коротко кивнула в ответ и вновь посмотрела на Нину.
– Надеюсь, у вас все получится, – подмигнула она и вернулась к мужу.
Рон кидал на Самуила напряженные взгляды, но, как только Мария подошла к нему, расплылся в улыбке.
Нина подхватила Самуила под локоть, и они направились в сторону банкетного зала.
Очередной раз угодив тонким каблуком в щель, она выматерилась и, подняв подол юбки, недовольно посмотрела на ногу – туфли были маловаты и уже натерли пятки.
– Можешь сходить за кроссовками? – попросила она Самуила и, хмыкнув, добавила: – Эти туфли убьют меня раньше Вивьен.
Самуил кивнул и направился в сторону дома, а Нина со всеми остальными гостями вошла в здание рядом, где располагался банкетный зал, полный цветочных композиций. Высокие узкие окна пропускали дневной свет, большие хрустальные люстры мерцали. В огромном помещении были расставлены круглые столы, покрытые белыми скатертями.
Подойдя к спискам, Нина поняла, что сидит за одним столом с Гришей Одинцовым, которого спасла вчера. Гриша поздоровался с ней. Также за столик присела красивая женщина, которая представилась Олей. Она тоже была гвардейцем Святой земли, но работала в Беларуси. Когда все расселись, стало понятно, что их рассадили по языковому принципу: все говорили на русском.
Оля была непомерно болтлива и за то время, пока все рассаживались, успела рассказать о десятках дел, которые расследовала, и о том, что была троюродной сестрой Марии.
– Ох, вот это мужчина. Ты глянь, – зашептала Оля. Нина проследила за ее взглядом и чуть не подавилась. Самуил застыл в проходе. – Какой горячий… Просто кипяточек.
– Пффффф, – не выдержала Нина и засмеялась, расплескав часть шампанского из бокала. Схватив салфетку со стола, она промокнула юбку от брызг.
Самуил тем временем нашел ее в толпе и направился прямиком через все помещение к их столу.