Анастасия Командор – Тёмная суть (страница 3)
– Скорее это заставит их искать новые средства, – задумчиво протянул Никс. – Не удивлюсь, если Ингольв, король Фаррахая, откроет охоту на владельцев остальных ключей. Я бы именно так и сделал.
– Предлагаешь начать искать их первыми? Или тебе так понравилась роль похитителя ключа, что ты подумываешь о смене профессии?
– Одного раза хватило, – ответил Никс. – Я никогда в жизни так не нервничал, как в ту ночь, когда вломился в аббатство Швайген и стянул ключ. Повезло, что святоши защищали его одними только обещаниями гнева Господнего. Кажется, перерождение теперь мне тоже не светит. Спасибо большое, командир.
Мадмар угрюмо заключил:
– Если хоть одна из сторон завладеет бо́льшим количеством тварей, война людей превратится в войну кар. Лучший вариант – спрятать все ключи, чтобы никто ими не воспользовался.
– Мад, когда ты успел стать таким осторожным?
– Я просто не люблю иметь дело с силами, которые невозможно постичь.
Мадмар потянулся к кувшину с вином, кинул взгляд за спину командира и застыл. Веллан, а за ним и все остальные, обернулся.
Кара стояла у стены и улыбалась. Как давно она здесь? Веллан не слышал ни ее шагов, ни скрипа двери.
На несколько мгновений в помещении воцарилась тишина, а потом Жатва хрипло сказала:
– Я смотрю, ты и друзей привел.
Она расслабленно подошла к остальным и уселась прямо на стол. Ее лицо, шея, грудь и руки были в крови. Капли падали на столешницу с кончиков черных волос, отливающих в свете огня красным.
Исходящий от Жатвы смрад заставил всех поморщиться. Мадмар, оказавшийся к ней ближе остальных, чуть отодвинулся, чиркнув стулом по камню. Йенс уставился на нее настороженно, а Никс – с испугом и толикой интереса.
Все с той же гадливой, хищной, пробирающей до мурашек улыбкой, которая казалась одновременно отталкивающей и странно притягательной, Жатва продолжила:
– Неужели ты заключил со мной контракт для
Йенс сдавленно кашлянул, поперхнувшись слюной. А Мадмар снова благоразумно отодвинулся подальше.
– Давненько же у меня не было мужчины… – протянула Жатва и наморщила нос. – Но вы, ребята, выглядите слегка потрепанными, будто вас самих недавно хорошенько отодрали. Жизнь такая, наверно? Имеет всех подряд. Одних больше, а другие просто научились наслаждаться процессом.
Она остановила взгляд на Никсе и подмигнула:
– А вот парнишка вполне ничего. Эй, красавчик, хочешь быть первым?
Никто, включая Никса, не издал ни звука. Только хлопали глазами, ошалело пялясь на кару. А она явно издевалась: реакция мужчин ее забавляла.
Веллан пришел в себя первым, нахмурился и угрожающе рявкнул:
– Заткнись, тварь!
– О, мне удалось смутить тебя, мой господин? Мило. А то надоела уже твоя одинаковая каменная рожа.
Веллан заставил себя успокоиться и вновь принял равнодушно-скучающий вид.
– Не переживай, – бросил он. – Здесь к тебе никто приставать не будет. Ни у одного нормального мужика не встанет на такую отвратительную тварь.
– Как грубо. А прежние мои хозяева были другого мнения. Ты наверняка читал об этом в их записях. Нет? Жаль. Ты бы понял, что не только я могу быть отвратительной.
Жатва перестала улыбаться и прямо взглянула на Веллана. Ее глаза внушали первобытный страх. Что ж, когда-то кара действительно имела власть, но теперь все, что у нее осталось, – это воспоминания о былом величии.
Веллан не привык бояться. Сейчас он был хозяином, а кара – всего лишь непослушной псиной.
– Слезь со стола и встань там. Молча.
Жатва тут же бесшумно спрыгнула на пол, оставив после себя на столешнице кровавые отпечатки. Без возражений она отошла к стене, скрестила руки и замерла, безучастно глядя в сторону. Только размашистый шрам, тянущийся через всю щеку от уголка губ, заставлял ее кривиться в однобокой усмешке.
«Хорошо, – отметил Веллан. – Знает, чем грозит непослушание».
Он подлил себе еще немного вина – оно уже совсем остыло – и обернулся к товарищам. Подождал, пока те оторвут удивленные и настороженные взгляды от кары, и строго сказал:
– Прекращайте подыгрывать ей. Это всего лишь вещь. Инструмент, благодаря которому мы поставим врагов на колени. И пусть вас не обманывает ее внешняя схожесть с человеком. Человеческого в ней ничего нет. Я поселю ее в пятой башне. Всем остальным передайте, чтобы не шатались там лишний раз.
– Да, командир…
Веллан одним глотком осушил кружку, поднялся и махнул каре:
– За мной.
Жатва покорно поплелась следом.
Они шли по коридору крепостной стены. Веллан почти не слышал шагов кары – о том, что она все еще здесь, напоминал лишь густой, тяжелый запах крови.
– Сейчас я отведу тебя в твою комнату, – нарушил он молчание. – Запрещаю покидать ее без моего разрешения. Позже принесут воды – вымойся. Там же лежит одежда. Она твоя. Смотри не запускай ее, другой не получишь. Я не собираюсь бегать по рынку в поисках платьев… или что там тебе еще может понадобиться.
Жатва не ответила, но Веллану было плевать. Даже если тварь продолжит игнорировать его, контракт не даст ей нарушить хоть один из произнесенных вслух приказов.
По крутой лестнице с потертыми и кое-где раскрошившимися ступенями они молча поднялись почти на самый верх башни. Веллан открыл ключом массивную дверь и жестом велел каре войти. Остановившись в центре комнаты, Жатва презрительно фыркнула.
– Не нравится? – спросил Веллан равнодушно.
Жатва обернулась к нему.
– Мочой воняет. Вы запирали здесь старика с недержанием? Можно мне хотя бы другой матрас?
– Как только докажешь свою полезность и послушание. Меня не заботит твой комфорт и благополучие, и я не собираюсь нянчиться с тобой, как с дорогой гостьей. Меня волнует только безопасность моих людей. Если начнешь надоедать мне или кому-то другому, я сделаю тебе больно. Запомни это хорошенько.
– Не представляешь, сколько раз я это слышала, – отмахнулась Жатва. – Вы, люди, будто и не умеете добиваться своего другими способами, кроме запугивания и избиений.
Веллан проигнорировал ее слова.
– Сиди тихо, пока не приду за тобой. Запрещаю тебе как-либо обозначать свое присутствие. Это значит – не стучи в дверь, не кричи, не пой, не ломай мебель…
– Да поняла я! Вот же зануда. А когда я смогу выйти во двор?
– Когда мне это понадобится.
– Но я ведь так давно не видела солнца!
– Из окна посмотришь. А теперь заткнись, сиди здесь и жди указаний.
Как только дверь за Велланом и карой закрылась, товарищи многозначительно переглянулись.
– Береги жопу, красавчик, – флегматично предостерег Йенс, нарушив затянувшееся молчание.
Остальные нервно рассмеялись. Пока никто из них не мог понять, как реагировать на кару и ее вызывающее поведение.
– А она вроде… забавная, – пожал плечами Никс. Он привстал со стула, чтобы заглянуть в глиняный кувшин, и, обнаружив там остатки вина, сделал несколько глотков.
– Забавно будет, когда она вырвет твое теплое сердечко и сожрет его, – съязвил Мадмар. Он с самого начала был ярым противником безрассудного плана командира, который мог обернуться гибелью людей от рук взбесившейся кары. – Даже не знаю, что может быть безумнее, чем привести еще одну тварь в мир, где и без того полно всякой жути.
– Да не ссы, – отмахнулся Никс. – Раз Вел говорит, что сможет ее контролировать, значит, уверен в этом. Он несколько дней готовился к тому, чтобы заключить контракт. К тому же он прав: другого способа одолеть Сумрака нет. Что мы сможем сделать, когда он придет по наши души? Ровно то же, что и жители Тайфри: развлечь его предсмертными криками.
Мадмар сложил руки на груди и смерил его хмурым взглядом.
– Есть и другие кары, более послушные.
– Вел берет только самое лучшее, – сказал Йенс. – Если в какой-нибудь паршивой древней книжонке написано, что Жатва лучшая из всех известных кар, он берет ее.
Мадмар скривился.
– Даже если старые пердуны были правы насчет ее силы, то за столько лет заключения в гробнице все могло измениться. В отличие от Жатвы, у других кар были шансы и душами отожраться как следует, и способности развить.
– Если они вообще способны на развитие, – сухо заметил Йенс.
– А почему нет? Даже гайсты со временем становятся умнее, хотя они наполовину звери.