Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 49)
Глава 44
— Ты что-то вспомнила? — выходит напряженно.
Тянусь, чтобы коснуться ее лица. Убрать волосы, но она отшатывается. Дрожит всем телом. В стенку вжимается, пронзая затравленным, пустым взглядом.
— Так это правда…
Глаза закрывает. Замирает. Слезы текут по бледным щекам. Капают. А она жадно воздух втягивает. Судорожно. Грудь вздымается. Тяжело. Рвано. Будто задыхается. И нервная дрожь по телу льётся.
Страх. Ужас. Впитываю каждую из ее эмоций.
Вздрагиваю. Как прикладом по башке получаю. Припечатывает. Намертво.
Беру ее лицо в ладони. Взгляд скользит по дрожащим, искусанным губам. Красивые. Нежные. Мысли путаются. Я срываюсь.
Наклоняюсь и лбом в ее лоб вжимаюсь. Пальцами больших пальцев растираю соленые реки. Горячие. Выдыхаю в лицо:
— Нет. Посмотри на меня. Не отводи взгляд.
Придерживаю за подбородок.
— Смотри на меня. Не отворачивайся.
Беру на руки и несу в комнату. За спиной слышу сдавленные причитания матери. Гости уже разошлись, но тяжесть в груди еще не рассеялась. Сидит гадская заноза. Отравленная. Не отпускает.
Реакцию Арины я считал безошибочно. Отпустил только, чтобы переговорить с Вахой. Оказывается, моя девочка работала у него. Посуду мыла, маленькая. Посуду! Каждую копейку откладывала, чтобы отцу помочь. А я…
Обрываю себя. Возвращаюсь мыслями к главному. Толкаю дверь спальни и усаживаю Арину на кровать. Опускаюсь рядом.
Пальцы ледяные растираю. Согреть хочу. Оживить. Вернуть.
Не реагирует.
Смотрит в пустоту. Губы без конца кусает. Дрожит.
Разворачиваю ее к себе. Плечи ладонями накрываю. Сжимаю. Встряхиваю.
— Что ты вспомнила? — требую или прошу — уже не важно.
Мне просто нужен ответ.
Ее голос.
Что-нибудь…
— Мужчину… — морщится, всхлипывая. — Он позвал меня в отель… Обещал оплатить операцию папе. Он был такой мерзкий… старый… Такой противный… Что, если я согласилась, Мирон? Если он…
— Нет! — перебиваю резко. Из глаз летят молнии. Тело сводит судорогой.
Тяну на себя и впечатываю в грудь. Руками, как тисками, сжимаю. Ближе. Впитать ее хочу. Вобрать без остатка.
— Ничего не было. Твой отец не позволил. Он не дал тебе совершить эту ошибку.
— П-правда? — всем телом вздрагивает и резко веки распахивает.
Надеждой робкой прошибает насквозь. Сердце наизнанку выворачивает.
— Конечно. Он защитил тебя, как и положено отцам.
— Но он погиб… — ее голос срывается, — из-за меня. Если бы он тогда не ушел из больницы…
Я даже думать не хочу, что бы тогда случилось.
— Он ушел из больницы, потому что любил тебя, — говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Он не хотел, чтобы ты жертвовала собой. Не хотел, чтобы ты страдала. Он просто хотел, чтобы ты была счастлива.
Я чувствую, как ее тело содрогается от рыданий. Прижимаю еще крепче, стараясь оградить от всей боли, от всех страданий.
— Он спас меня… — шепчет она, и ее голос звучит так тихо, словно она боится, что кто-то услышит. — Он спас меня… А я… Я даже не успела сказать ему, как сильно его люблю.
Я молчу. Глажу ее по волосам. Перебираю длинные пряди. Я понимаю, что она чувствует. Сам когда-то пережил потерю близкого человека, и я знаю, как это тяжело.
— Ты можешь сказать ему это сейчас, — говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше теплоты. — Он слышит тебя, Арина. Он всегда будет рядом с тобой.
Она поднимает на меня заплаканные глаза.
— Ты так думаешь? — спрашивает, и я вижу, как в ее глазах появляется искра надежды.
— Я знаю это. Твой отец живет в тебе, Олененок. В твоем сердце. И он всегда будет оберегать тебя.
Она снова прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется. Я глажу ее по волосам, шепчу ей слова утешения. Вдыхаю запах кожи.
Нежный. Чистый…
Снова и снова целую в висок.
Так и сидим, пока она не засыпает у меня на руках. Я осторожно перекладываю ее на подушку и накрываю одеялом. Смотрю на спящее лицо, на ее дрожащие губы, и понимаю, что никогда никому не позволю причинить ей боль!
Вдох. Выдох.
Спокойно, Гараев. Только… спокойно.
Олененок рядом. Со мной.
Никому не отдам…
Никто ее у меня не заберет.
Никогда.
Встаю, чтобы уйти, но она не дает.
Хватает меня за руку.
Смотрю, как поднимается с кровати. Платье переливается под светом уличного освещения. Мягким шелестом опутывает босые ноги. Туфли валяются где-то рядом с кроватью.
— Мир… — сердце пропускает удар. — Оставайся.
Подходит ближе и аккуратно прижимает ладони к моей груди. Смотрит снизу вверх.
Аккуратно касаюсь пальцами изящной шеи. Арина шумно втягивает воздух, и по ее светлой коже рассыпаются мурашки. Она дрожит. Трясется, как осиновый лист. Но не отступает.
Наши глаза встречаются. Она все еще растеряна. Отголоски страха читаются в грустном взгляде. Припухшие от слез веки манят провести по ним губами. Но, несмотря на все это, она жмется ко мне. В черных зрачках таится желание.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Вот так. Просто.
Ударом под дых.
А я уже дурею. Балдею от нее. Мозг утекает далеко вниз. В башке свистит. Я теряю способность думать.
— Арина…
Ее имя, как знак капитуляции. Готов произносить его вечно. Перекатывать на языке, пробовать на вкус.
Наклоняюсь, чтобы поцеловать, но снова улавливаю рваный вдох девочки. Торможу.