Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 46)
— Немного, — отвечает честно, краснея. — Это все каблуки. Я не привыкла…
— Ничего. Иди к нашим. Дождусь Вахида с Рустамом и тоже приду.
— Разве так можно? Некрасиво же…
— Олененок, — перебиваю строго. — Иди. Я приду через пару минут.
Девушка послушно уходит. Я смотрю на часы — начало девятого. Друг обещал успеть без пяти.
Он что-то откопал. Очередной след. Поскорее бы уже со всем разобраться.
Внутри все кипит. Хочется уже отмыться от этой истории и забыть, как страшный сон. Только бы Арина меня поняла… Больше мне ничего не нужно.
В мыслях, не сразу замечаю появление Вахида.
— Ты чего такой хмурый, — Тагаев хлопает Меня по плечу, выдергивая из пелены. — День рождения же. Поздравляю, брат! Долгих лет.
Пожимаем руки. Обнимаемся.
— Меня ждешь? — в черных глазах пляшут знакомые с детства черти. Он улыбается. — Приятно. Но сразу говорю: торчать тут с тобой не буду. Пошли? — кивает в сторону зала, где все уже сидят за столами.
Отвлекаюсь на вибрацию. Достаю телефон.
От Рустама. «Опоздаю. Объясню, как приеду».
Чер-р-рт!
— Что-то случилось? — спрашивает Тагаев, считывая мою реакцию. — Яковлев?
— С ним все решили, — отвечаю спокойно, пряча мобильник в карман. — Рустам. Как всегда опаздывает.
— Это в его стиле. Главное, что в работе всегда первый. А отдых… кому он вообще нужен?
Смеемся, потому что наши старые добрые кутежи помним хорошо, хоть и не во всех подробностях. Бывало, что просыпались неизвестно где, пьяные в хлам и без малейшего понятия, как тут оказались. Первым из этих попоек вышел я. Но знаю, что парни еще периодически повторяют. Рустам не исключение.
Заходим в зал. Ваха идет за стол к Захару. Я оглядываюсь в поисках Арины и даю музыкантам знак, чтобы подготовились.
Сегодня я буду танцевать со своей девочкой!
Глава 42
— Вот ты где, — слышу со спины знакомый голос и оборачиваюсь.
Мирон подходит вплотную и по-хозяйски обнимает меня за талию. Прижимает к себе на виду у всех.
Не успеваю ничего сказать, как он забирает у меня бокал, ставит на стол.
— Мир… — шепчу я, нервно сглатывая. — Люди смотрят.
— Пусть, — он хрипло смеется. — Сегодня мой день, не хочу тебя ни с кем делить.
Делает паузу и наклоняется ближе. Обжигает горячим воздухом.
— Потанцуем?
Я замираю, чувствуя как сердце пропускает удар. Потом подпрыгивает и бьется раненой птицей.
— Ты серьезно?
— Всегда.
Улыбаясь, как мальчишка, протягивает мне руку. На этот раз правую.
Волнение нарастает, потому что Мирон еще не видел, что я сделала. Сейчас увидит… Оценит. Я надеюсь…
Глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Давай, Арина. Пора.
Подаю ему ладонь, позволяя увести себя на середину зала. Глаза в глаза. Несколько секунд тишины, и оркестр выводит первые ноты. Мирон обнимает меня за талию и ведет в танце. Музыка обволакивает нас, и вскоре все вокруг перестает существовать. Только мы, его руки, биение сердца и глаза. Глаза, в которых можно утонуть.
Наши взгляды скованы. Расстояние между тела всего пара миллиметров. Я чувствую его дыхание. Губы… так близко и в то же время далеко. Маленький шаг отделяет нас от неизбежного.
Мирон вытягивает руку и кружит меня в танце. Пальцы сплетаются в замок. Шаг, и я снова у его груди. Поднимаю голову.
Заметил. Всё…
Он переводит взгляд на наши сцепленные пальцы. Меняется в лице.
Шок, смятение… счастье. Глаза расширяются, выдавая весь калейдоскоп его переживаний. Он резко подхватывает меня на руки и кружит по комнате, смеясь так искренне и беззаботно, как я еще никогда не слышала.
— Олененок, ты серьезно? Я не сошел с ума? Ты правда… — он не может договорить, голос дрожит от счастья.
— Серьезно, — выдыхаю, обнимая его за шею. — Я согласна, Мир. Согласна…
Мирон ставит меня на пол, но не выпускает. Его руки нежно касаются моего лица, гладят по щекам. Он наклоняется. Накрывает мои губы своими. Осторожно, словно примеряясь. Робко. Неуверенно.
Земля уплывает из-под ног. Я цепляюсь за его руки, чтобы не упасть. Запрокидываю голову. И отвечаю на поцелуй. Позволяя углубить. Приглашая.
Мирон реагирует моментально. Его язык оказывается у меня во рту, сплетается с моим. Безропотно отдаюсь на власть своего мужчины. Повторяю каждое движение. Подстраиваюсь.
С трудом сдерживаю стон, когда он отстраняется.
— Ты… ты даже не представляешь, как я счастлив, — шепчет он, прислонившись лбом к моему лбу. Я чувствую, как он шумно вдыхает. Прикрывает глаза, будто запоминая этот момент. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, Олененок.
Его руки находят мои ладони. Мирон подносит их к лицу и целует. Каждую.
Мурашки бегут по всему телу. Я кусаю губы, чтобы не заплакать, но несколько капель все же сползают по щекам.
Мужчина убирает их подушечками пальцев. Разворачивает меня ко всем и объявляет громко:
— Семья, мы женимся! Она сказала “да”...
В комнате наступает оглушительная тишина, даже музыканты останавливаются в нерешительности.
Я замираю, не зная, куда деваться от смущения. Чувствую, как краска приливает к щекам, и понимаю, что сейчас я — в центре всеобщего внимания. Инстинктивно жмусь к Мирону, ища у него защиты. Он обнимает меня за талию.
А потом раздается взрыв аплодисментов и радостных криков. Нина Владимировна и Аделина бросаются ко мне с объятиями, поздравляя и целуя. Наиль подпрыгивает от восторга, крича, что у него будет настоящая тетя. Даже суровый Захар слегка приподнимает уголки губ в подобии улыбки.
Меня переполняют эмоции. Я чувствую себя такой счастливой, такой любимой, такой нужной. И я понимаю, что это — моя семья. Эти люди, которые приняли меня, полюбили и поддержали в трудную минуту.
— Арина, милая, я так рада за вас! — восклицает Нина Владимировна, вытирая слезы радости. — Я всегда знала, что вы созданы друг для друга!
— Мирон, ты наконец-то решился! — поддразнивает Аделина, хлопая его по плечу. — Поздравляю! Ты выбрал лучшую девушку, — перехватывает мой взгляд и подмигивает, ободряя.
Мирон смеется, глядя на меня с такой любовью, что у меня снова перехватывает дыхание. Он прижимает меня к себе, и я чувствую себя в его объятиях в полной безопасности.
— Я знаю, что это было немного спонтанно, — говорит он, обращаясь к своей семье, — но я просто не мог больше ждать. Я люблю Арину больше жизни, и я хочу провести с ней всю свою жизнь.
Его слова трогают меня до глубины души. Я поднимаю на него глаза и вижу, что он говорит искренне, от всего сердца. И я понимаю, что сделала правильный выбор. Я хочу быть с ним, несмотря ни на что.
— Я тоже тебя люблю, Мирон, — шепчу я, и мои слова тонут в общей какофонии звуков.
Так странно… Мы никогда не решались говорить с ним о чувствах, когда были наедине, но не испугались объявить о них на всеуслышание. Это и есть любовь? Когда тебе уже ничего не страшно, лишь бы быть со своим человеком. С тем, кому веришь безоговорочно. Кому доверяешь. И без кого не мыслишь ни одно “завтра”...