Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 4)

Меня будто током прошибает. Сорвавшись с места, подбегаю к нему и, обняв, прижимаюсь так крепко, как делала это в детстве. Прячусь у него на груди, уверенная, что надежнее места в мире нет.

— Не говори так! Разве ты не делал то же самое, когда растил меня?

— Это другое, Ариш, — обхватив мою голову руками, мягко заглядывает в глаза. — Я твой отец. Заботиться о тебе — моя прямая обязанность, долг. А на деле… Мало того, что ты из-за меня учебу бросила, теперь еще и это... Что сказал врач? Совсем плохо, да? Ты скажи как есть, дочь. Не смей ничего утаивать! Даже, если мне осталось пару месяцев — я хочу знать.

— Что ты такое говоришь?! Нет! Ты не умрешь, пап! Я не позволю! С чего ты взял, что все так плохо?

— Ты сама не своя с тех пор, как вернулась из больницы, — произносит медленно и следит за моей реакцией, словно я сейчас выдам себя.

— Да, я ездила в больницу за результатами твоих анализов. И что? Это еще ничего не значит. Мы будем лечиться, купим тебе новые препараты. Если понадобится, сделаем операцию. Ты будешь жить, пап! Слышишь? Ты будешь жить! Я все для этого сделаю! — глотаю слезы и выдавливаю из себя слабую улыбку.

Всё…

Из полуобморока меня вытаскивает глухой шум и резкий поток свежего воздуха, бьющий прямо в лицо.

— Бля, ты точно не переборщил с дозировкой? Она какая-то бледная…

Моей кожи касается что-то шершавое и теплое, треплет по щекам. А я только и могу, что судорожно втягивать воздух, которым даже сейчас почему-то не насыщаюсь. Голова кружится, в висках стучит, а во рту вязкая горечь, которую никак не получается сглотнуть.

— Так я действовал строго по инструкции, — оправдывается тот урод, что схватил меня у подъезда. Я узнаю его по голосу. — Сколько дали, столько и вколол! Не я дозу рассчитывал, какие ко мне претензии?

— Видать, этот док что-то намудрил со снотворным, — рассуждает второй, видимо отвечающий в этой парочке за логику. — Черт! Знал же, что нельзя доверять гаду…

— И че теперь делать?

— Молись, чтоб не сдохла. Иначе шеф нам обоим башни снесет… Сука! Дверь открой, надо ее в дом занести.

Он подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины.

— Эй… открой глаза! — хлопает по щекам, но я не могу. Веки не поддаются — такими тяжелыми они кажутся, и кислорода все так же катастрофически не хватает. — На меня смотри, говорю! Ну… Арина!

Надо же… Он и имя мое знает. Значит, точно не ошибся. Им, и правда, нужна я…

С этой мыслью, надо бы заметить весьма запоздалой, я и лечу в пропасть. В какую-то страшную черную дыру, которая неумолимо засасывает меня, утягивая в холодную и пустую неизвестность. Теперь, кажется уже навсегда.

Глава 3

Мирон

Смотрю на бессознательное тело в мрачной подвальной комнате и не верю, что это она. Та, что лишила моего брата сердца. Вырвала из груди и раздавила своими маленькими хищными коготками…

Сука!

И что он вообще в ней нашел?

Спрашиваю, а самого ведет от одного ее вида. Не могу наглядеться. Сколько не пытаюсь, глаза снова к ней возвращаются. Сканируют жадно. С наслаждением. Подмечая каждую деталь.

Худая девка, даже тощая. Тронешь разок неосторожно — и рассыпется, разлетится хрустальной пылью… Бледная совсем. В каком-то старомодном тряпье из серии, что носила еще моя бабка. Юбка чуть ли не до щиколоток, простой джемпер и куртка. Дешевая, мать его, куртка! Старая. Как и сапоги на маленьком каблучке.

Кожа серая, под глазами — синяки, такие никакая косметика не скроет. Да и нет ее. Ни грамма тоналки или еще какой дряни, какими пользуются все бабы.

Все, но не она…

Даже губы сухие. Аккуратные. Видно, что свои, без всяких филлеров и инъекций. Точно не из нашего времени девка. Встреть я ее при других обстоятельствах, ни за что бы не поверил, что передо мной не строгая училка из соседнего интерната, а обычная шлюха. Опытная. С хорошим таким пробегом. Обыкновенная блядь, в прямом смысле этого слова!

И какого хрена она нарядилась в это старье?! Нахера?

Снова оглядываю спящую красавицу.

С ума сойти!

Какая белоснежная гладкая кожа. А руки... Эти тонкие кисти с длинные пальцами, будто созданы для игры на пианино.

Не могу сдержаться и провожу по бледной скуле ладонью, заправляю длинную карамельную прядь за ухо и, тихонько ругнувшись, отдергиваю руку.

Что за нафиг?!

Какого черта я испытываю к этой твари жалость?

Она не достойна даже этого! Не должна вызывать у меня ни грамма сочувствия.

Ненависть, отвращение, да всё что угодно.

Но не жалость!

Ничего из этого.

Отворачиваюсь и отхожу в сторону. Закуриваю в попытке унять чертей, что устроили во мне адский вертеп.

Смотрю на спящий силуэт и понимаю, что не смогу… Не смогу убить, как бы не хотел этого. Как бы не ненавидел… Я не убийца и уж точно не планирую им становиться. Те ублюдки, которых убрали по моему заказу — не в счет. От них давно нужно было избавиться, я лишь сделал нашему миру одолжение, взяв это дело на себя.

А вот она…

Проклятье!

Зачем я вообще притащил ее к себе? Эту падаль…

Почему похитил?

Катилась бы на все четыре стороны. Какое мне до нее дело?

И тут же четкий ответ бьет по мозгам. Прошивает электрической цепью.

Марк!

Ради него делаешь.

Ради своего успокоения.

Иначе сдохнешь.

Отравишься ядом, что эта сука скормила всей твоей семье.

Ну, вспоминай!

Память мгновенно оживает, возвращая меня в день, когда узнал о брате. Когда как полоумный гнал через весь город, чтобы успеть к нему в больницу. Как выл под дверью операционной, отсчитывая секунду за секундой, отказываясь верить, что это происходит со мной. Со всеми нами…

Этот день никогда не стереть из памяти. Ни местью, ни кровью, ни временем… Ничем.

Похищение виновницы всего этого — слабое облегчение, маленький глоток воздуха в грудь, наполненную густым илом.

И я не жалею, что пошел на такое!

Поворачиваюсь и, глядя на ее бледное лицо, задаюсь вопросом, что я все-таки буду с ней делать?

В башке полный сумбур. Не понимаю я себя… Ничего не понимаю.

Внутри снова что-то царапает, разливая по горлу горечь. Когда-то я был другим и никогда бы не позволил себе обидеть женщину. Когда-то…

А сейчас я буду мстить! Буду уничтожать тех, кто причастен к тому, что сделали с братом. Буду дышать и жить только ради того, чтобы превратить ее жизнь в настоящий кошмар.

Знакомый огонь льется в горло и плещет в голову, затмевая разум, внешние звуки.

Скольжу по ней долгим взглядом. Невольно задержавшись на линии груди, спускаюсь ниже. Даже под этими лохмотьями чувствую, какая она вся ладная. Миниатюрная пигалица. С тонкими костями и умопомрачительным переходом от узкой талии к покатым бедрам, так безжалостно спрятанным под слоями ткани.

До чего же, сука, красивая.

И продажная…