Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 5)
Не понимаю, почему меня клинит на этом. Мне-то какая разница? Сам не святой, многое повидал в жизни, испробовал. И к шлюхам, когда надо было, обращался. Не видел в этом ничего плохого. А тут…
Морщусь, как от резкой боли и выплевываю в воздух, будто она меня слышит:
— Ты ответишь за все, что сделала с моим братом! Скоро ты проклинешь тот день, когда появилась у него на пути!
Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью.
— Отвечаете за нее головой. Если что-то выкинет или не дай бог попытается сбежать — уволю всех к чертовой матери! Это понятно? — перевожу взгляд с одного на другого.
Парни тупятся и кивают, аки болванчики. Опускают глаза в пол.
Правильно. Знают, что в такие моменты лучше помалкивать, целее будут. Да и мне нужно нервы беречь. И так проблем хватает, теперь еще и эта прибавилась…
Устало тру переносицу и поднимаюсь наверх. Прямиком в свой кабинет.
Наливаю добрую порцию вискаря и выпиваю залпом, как воду. Ничего не чувствую. Все ощущения притупились, остались там вместе с девкой.
— Сука! — рычу медведем и размазываю бокал по стене. Осколки рассыпаются по полу, а на гладкой поверхности образуется влажный след. — Сука! Сука! Сука!
Схватившись за голову, падаю на диван.
На фоне слышится голос прислуги. Дверь резко открывается и в комнату влетает перепуганная домоправительница. Она что-то говорит, охает в своей привычной манере, но я не слышу. Меня выбивает в шипящий тишиной эфир. Горло сжимает спазмом, а перед глазами возникает до боли знакомый образ.
Темноглазая ведьма с длинными карамельными волосами…
Олененок с душой настоящего демона.
Черт! Как же я ее ненавижу!
Глава 4
Искусственный сон тяжелый, крепкий. Он опутывает своими липкими щупальцами и высасывает энергию, не давая проснуться. Сколько не пытаюсь бороться, не отпускает. Держит на привязи, не давая сделать и шага.
Душа, отделившись от сознания, будто блуждает по бесконечному запутанному лабиринту, где нет абсолютно никакого понимания времени, жизни или смерти, и сколько это длится — дни или долгие месяцы, — мне уже никогда не понять.
Куда бы я не пошла — везде пусто, сыро и одиноко, как в склепе. Голоса нет. Все мои попытки закричать, позвать кого-то на помощь или достучаться до собственного разума разлетаются в прах, стоит только открыть рот. Из горла вырывается лишь сдавленный стон, а хаос вокруг все нарастает. Обретает новые масштабы. Засасывая все глубже. Дальше. Туда, откуда уже не вернуться…
Моментами какие-то неведомые силы частично вырывают меня из небытия. Чтобы тут же погрузить в пучину страха, отчаяния и боли. Снова и снова перед мысленным взором проносится кошмар — большая черная машина, с кожаными сидениями, удушающее чувство безысходности, мерзкий мужской голос, вспышка ослепительного света и… боль. А потом все та же спасительная темнота, ее объятия и тишина, в которой я так сильно нуждаюсь.
Вдруг из густого морока выплывает мужское лицо. Оно надвигается, склоняется ко мне. Медленно. Серо-зеленые глаза смотрят пристально. Изучают с таким интересом, будто рассматривают редкое растение… Я даже не успеваю испугаться. Тьма снова поглощает меня.
Это лицо преследует меня. Появляется каждый раз, когда кажется, что это конец, тупик без входа и выхода… Оно всегда где-то рядом. Даже когда я его не вижу…
А потом все пропадает. Растворяется во мгле, унося с собой все страхи, расщепляя жалкие крохи воспоминаний, не оставляя никаких зацепок.
Дыхание постепенно выравнивается, сердцебиение приходит в норму. А расплывчатое бледно-серое пятно перед глазами, наконец, обретает очертания серой, пустой комнаты, в которой я и просыпаюсь. Голове стены без единого намека на окно, жесткая неудобная постель и холод, пробирающий до самых костей делают это место похожим на тюремную камеру.
Вскакиваю так резко, что голова начинает кружиться, и я падаю обратно на жалкое подобие матраса.
Я в тюрьме?! Как я сюда попала? — проносится у меня в голове.
Пытаюсь сесть, но головокружение усиливается до такой степени, что крохотная комнатка переворачивается с ног на голову. Устало прикрываю веки и морщусь от противного, горького вкуса во рту.
Шея тоже болит, будто ужаленная дикими пчелами.
С трудом поднимаю руку и касаюсь раненого участка. Пальцами нащупываю маленькую выпуклость — след от укола… и память вмиг оживает.
Приоткрываю губы в испуге. Органы сводит от страха.
Перед глазами проносятся смутные кадры: темный двор, освещенный ярким светом фар, укол в шею и зычный голос над головой…
Меня похитили!
Господи меня, правда, похитили…
И пока адреналин и дикое волнение мощной волной ударяют по телу, я делаю то, что первое приходит на ум.
Свешиваю ноги с низкой постели. Неуклюже поднимаюсь и, шатаясь и припадая на холодную стену, подхожу к темной дубовой двери. Дергаю ручку, но та ожидаемо не поддается.
В очередной раз сглатываю.
От дикого волнения.
Страха.
От всего.
Набираю полные легкие воздуха, — насколько это вообще возможно в замкнутом подвальном помещении, — и начинаю молотить ни в чем не повинную дверь.
— Эй! Кто-нибудь! — кричу, что есть силы, не обращая внимание на боль в руках, слабость и уплывающий из-под ног пол.
Я просто хочу на волю.
Подальше от давящих стен.
От отчаяния, что непробиваемым куполом ложится на тело.
Я. Хочу. На. Воздух.
— Пожалуйста, откройте! Откройте эту чертову дверь! Выпустите меня отсюда…
Задыхаюсь с каждым словом, будто лишаюсь остатков воздуха.
Тишина с той стороны бьет по барабанным перепонкам, въедается в мозг и затмевает остатки разума.
Ужас сковывает.
Липкий. Леденящий. Лишающий рассудка.
Он заполняет меня без остатка. Льется в кровь и распространяется по венам, разом парализуя все системы органов.
Меня трясет.
Колени подкашиваются, и я резко сползаю на пол.
Обхватываю себя руками. Оттягиваю горло свитера, в попытке сделать глубокий вдох.
Не выходит.
Горло дерет, тело пылает.
Горит, словно омытое кислотой.
Мне страшно…
Безумно страшно.
Я даже не думаю, кто и зачем это сделал.
Не могу думать.
Внутри — пустота.
Только страх.
Страх, перед которым я — ничто.