Анастасия Калмыкова – Равнодействующая (страница 1)
Анастасия Калмыкова
Равнодействующая
Глава 1
Медленный вдох. Выдох.
Забор, небо, луна, звезды – то, что вижу вокруг.
Поезд, лай собак, шум дождя и стук пульса в собственных ушах – звуки, которые слышу.
Запах мокрой травы и своих грязных волос, аромат духов с ванилью – запахи, которые ощущаю.
Металлический привкус крови во рту и вкус животного страха – то, что чувствую на языке.
Вдох. Выдох.
Боже. Какое же сегодня красивое небо. Идеально черное с белыми блестящими точками. Одна стремительно покидает небо.
Я успела загадать.
– Сиана, деточка моя, не переживай ты так сильно. Через час меня прооперируют, все будет хорошо, – слышу приглушенный голос бабушки в трубке, и сердце сжимается. – У тебя сегодня важный день. Иди готовься.
– Нет, бабуль, я забегу сейчас к тебе, занесу вещи и потом пойду на праздник! – запротестовала я, попутно собирая рюкзак с самым необходимым.
У бабушки были проблемы с ногами, в один момент они начали совсем отказывать. Врачи говорили, что проблема с венами. И вот сегодня утром ее положили в больницу.
Да, день не задался с самого начала.
В свой собственный, условный выпускной по случаю окончания 9 класса я успела стать предметом унижения в школе и чуть не поседела от ожидания новостей из больницы. Бабушке сделали операцию на ноги по удалению варикоза. Были какие-то сложности, но, слава богу, все прошло хорошо. Теперь ей предстоит месяц с лишним пролежать на реабилитации. Однако настроение не улучшилось, потому что организм, находящийся в постоянном стрессе и ожидании подвоха, дает сбои. Физическая и моральная усталость уже буквально льется через край.
Местная элита нашей школы иногда вытворяла такие вещи, что даже учителя их побаивались. И сегодня утром один из главных придурков этой школы в очередной раз решил поглумиться надо мной.
Перед выпускным вечером я собиралась заехать в больницу к бабушке. Школа находится рядом. Поэтому я сначала занесла платье, туфли и косметику в наш класс, а потом пошла к бабушке. Я была у нее буквально полчаса, а когда вернулась, обнаружила свое платье изрезанным и перепачканным собственной косметикой. Платье жалко болталось на входной двери в класс.
Я хотела просто разрыдаться на месте. Я не понимала, за что, почему они так со мной поступают вот уже год. Целый год они издеваются надо мной, устраивают мелкие пакости, распускают слухи. Эта компания Бекетова Артура и Оборина Демьяна. Я не знаю, по какой причине впала им в немилость. Они никогда не объясняли. Я могла только догадываться.
Просто я нищая. По сравнению с ними. Они считают себя элитой нашего города. Сынки богатых родителей, которые могут купить все. Вся школа им прислуживает и боится. Они думают, что и я должна делать то же самое по определению. Они ошибаются.
После пятиминутного ступора, как только я увидела жалкие остатки своего платья, я побежала к трудовику и попросила ведерко с краской. Алексей Геннадьевич был как всегда подшофе и даже не стал интересоваться, для чего она мне.
Класс Артура и Демьяна находился на третьем этаже; они были старше на два года, и сегодня у них тоже был выпускной, только уже финальный.
Я поднялась на третий этаж и уверенно зашла в класс. Ребята сидели на партах в кругу и что-то оживленно обсуждали. Рядом стояли девочки и игриво хихикали, поглядывая то на Артура, то на Демьяна. Я шагнула в их сторону.
Нетрудно было догадаться, кто изуродовал мое платье. Артур. Он задирал меня чаще остальных, бросал самые унизительные комментарии и вел себя особенно агрессивно.
– Эй, урод! – крикнула я и остановилась в шаге от парня. Он сидел ко мне спиной.
– Посмотрите-ка, кто пришел. Ты что тут забыла, мышь? – воскликнул один из шестерок Артура – Егор.
Все повернулись и удивленно уставились на меня. Артур тоже медленно повернулся и вальяжно поставил одну ногу на парту возле меня. Нагло ухмыляясь, оглядел мои шорты и футболку, в которых я выскочила с утра.
– Привет, мышка. Это твой наряд на вечер? Зачет!
Я тоже нарочито медленно осмотрела его белоснежную рубашку и дорогие брюки. Жаль, его пиджак висел на стуле.
– Твой костюм тоже шикарный, – я ядовито улыбнулась. – Но мне кажется, так будет лучше! – Не думая о последствиях, я вытащила баночку из-за спины и плеснула содержимое в наглого мажора. Девчонки громко вскрикнули и отпрыгнули в разные стороны. Краска попала ему прямо в лицо и на грудь, стала растекаться по плечам, попала на брюки.
Повисла звенящая тишина; кажется, я перестала дышать, ярость перехватила дыхание.
– Ты что, су.. – вытирая глаза, Артур бросился в мою сторону. Я отпрянула с такой силой, что врезалась плечом в шкаф у стены.
Пулей вылетая из класса, поймала взгляд Оборина. Демьян все это время стоял около окна в расслабленной позе, прислонившись к стене, и привычно наблюдал за происходящим с легкой ухмылкой.
Уже около лестницы меня поймала цепкая рука Артура. Схватила за футболку и буквально подняла в воздух, как куклу. Неудивительно – он был старше и крупнее меня вдвое. Мои 55 кг и 165 см роста выглядели порой нелепо, именно поэтому оскорбления вроде «толстая корова» или «целлюлитная жаба» были обиднее всего.
В этот день в школе, как назло, практически не было учителей – все тоже готовились к выпускному вечеру. Но мне повезло.
В этот момент на этаж поднималась завуч. При виде этой картины она сурово окликнула нас.
–
Вы что тут опять устроили?!
Артур слегка ослабил хватку, и я воспользовалась моментом. Выскользнула из его рук и пронеслась мимо завуча вниз по лестнице, прямиком к спасительной двери на выход.
Когда уже была за воротами школы, подбегая к парку, смогла немного перевести дух.
Не знаю, как решилась на такое. Раньше я старалась даже не смотреть на них и не разговаривать. До 9 класса они меня и не замечали вовсе. Но потом что-то неожиданно изменилось. Я не могла понять, что. Тем не менее я терпела их издевки и подколы, стараясь не вступать в прямой конфликт. Мне хватило разбирательств после того, как я рискнула однажды пожаловаться завучу. Затаскали и меня и мою бабушку, обвиняя в клевете и фантазиях.
Что теперь будет? Теперь они точно убьют меня.
Ненавижу. Не пойду на этот долбаный выпускной. Не хочу их всех видеть.
Дома смогла немного успокоиться и прийти в себя. Пульс еще стучал в ушах, во рту пересохло.
Неожиданно телефон оповестил об смс:
«Молись, Ольховская».
Неизвестный номер, но адресат очевиден.
Сам молись, урод.
Плевать, впереди лето, и я больше не увижу этих козлов. А потом еще два года школы без них и другой мир, где не будет этих испорченных мажоров и их прихвостней.
Заблокировала номер и решила набрать бабушку. После операции она два часа спала, сейчас пришла в себя, отдыхает.
– Бабуля, привет! Как ты?
– Привет, моя хорошая. Да потихоньку. Выспалась. Ты там как? Собираешься на праздник?
Голос бабушки меня немного обеспокоил, но я списала это на усталость.
– Да, все хорошо. Через час пойду. У тебя ничего не болит, бабуль? Тебе что-нибудь нужно?
– Нет-нет, все хорошо, Сианочка. Не переживай. Повеселись вечером, отдохни. Ты это заслужила.
– Ну хорошо, бабуль. Доброй ночи. Я завтра забегу к тебе.
– И тебе, дорогая. Целую.
Я нажала на сброс с легкой тревогой и грустью в душе. Да, соврала близкому человеку. Но незачем бабуле знать, что у меня не будет выпускного.
Я могла бы забить на все и надеть какое-то другое платье. Но я хотела именно это. Оно мамино, и оно мне всегда очень нравилось, я хранила его на особенный день.
Уже ближе к вечеру мне позвонила моя одноклассница и единственная подруга Виталина. Минут двадцать она пыталась меня уговорить пойти на вечер, но я отказалась. Через час она позвонила снова и начала уговаривать прийти хотя бы на озеро. Там все уже отдельно собирались отметить выпускной. Без учителей и родителей. Тем сильнее было мое нежелание там присутствовать.
Я решительно отказалась и предостерегла подругу об алкоголе. Вита могла иногда выпить вина, и ей нужно было очень мало, чтобы опьянеть. Сказала ей, что буду звонить каждый час.
Но когда она не ответила уже на пять моих звонков, я всерьез забеспокоилась. Ну почему она не берет? Вдруг ей стало плохо или еще что хуже. Обычно Виталину никто не обижал, даже учитывая, что она тоже не из богатой семьи и дружит со мной. Но Вита была просто белокурый божий одуванчик, наверное, поэтому даже мажоры не могли найти причину докапываться до нее.
Я боролась с тревогой, но уже через минуту заплетала непослушные волосы в косу, натягивала джинсы и кофту, зашнуровывала кроссовки.
Идти не хотелось ужасно, какое-то тонкое неприятное ощущение кололо в груди. Но выбора не было. Вита так и не отвечала.