Анастасия Калько – Заполярный (страница 8)

– Спасибо, так и сделаю, – кивнул Уланов, – мне для умственной работы необходимы сахар и шоколад.

Он потер руки и посмотрел на алеющие в пасмурном небе буквы "Печора" на фронтоне светло-серого здания вокзала. На табло высветилось число – начало мая. В Петербурге уже задорно топорщатся на ветках сирени маленькие, с мизинец, упругие гроздочки, готовые через несколько дней пышно выстрелить изобилием душистых сиреневых, розовых и белых цветов и наполнить город ароматом. Время – поздний вечер, но если бы не плотно затянувшие небо тучи, было бы совершенно светло. Одно радует – сейчас еще нет комаров. Летом они вольготно себя чувствуют в Печоре и Инте, свирепствуя сильнее своих воркутинских собратьев.

В вокзальном кафе-бистро собралось много пассажиров из их поезда. Все покупали горячую выпечку, готовые ужины в пластиковых лотках, затянутых пищевой пленкой, чай и кофе. Две барменши проворно доставали лотки, пирожки и булочки, заваривали напитки, отсчитывали сдачу, подвигали портативный терминал для безналичного расчета, и очередь, поначалу смутившая Виктора, двигалась быстро.

Он взял шоколадный пломбир и два стаканчика черного чая с ароматом бервамота – для кофе уже поздно, но выпить горячего им с женой не помешает.

Наташа курила у здания вокзала. Стакан чая она приняла с благодарной улыбкой:

– Спасибо, Витя, ты угадал мое желание, – она осторожно подула на дымящийся чай, отпила. – Ты совсем заработался, да? Сложный кейс?

– Сложный, – кивнул Уланов, тоже дуя на чай и грея ладонь о стаканчик, – на первый взгляд все ясно, махинации с квартирами и неуплата налогов с проведенных сделок, а если присмотреться…

– Неуплата налогов – это, конечно, худший из грехов, – хмыкнула Наташа, – если ты кого-то обжухал с продажей или покупкой квартиры, это не есть хорошо, но не страшно никому, кроме одураченного покупателя или продавца. А вот налоги недоплатить – это ужааааас. Интересно, когда продают и покупают футболистов за бешеные миллионы, налоги платят?

– Должны, по идее, – на холодном ветру чай остывал быстро, и Уланов выпил его минут за пять и выбросил в урну пустой стаканчик и тоже закурил. – Да, когда я слушаю в выпуске спортивных новостей, как очередного игрока законтрактовали за столько-то миллионов, тоже думаю: а стоит ли таких денег беганье в коротких шортиках по полю?.. Понимаешь, Наташа, Польский сам признает, что провел несколько не совсем законных сделок с недвижимостью и утаил кое-какие гонорары от налоговой, но чем больше я изучаю материалы дела, тем больше понимаю, что есть тут и второе, если не третье дно: или подставили парня за то, что кому-то дорогу перешел, или назначили "крайним", чтобы других прикрыть. Чтобы его одного показательно выпороть и дальше не копать, понимаешь?

– Понимаю, – Наташа тоже быстро выпила уже умеренно теплый чай и выбросила свой стаканчик, – чтобы все чики-пики было: виновный осужден и марширует в строю на лесосеку с песней, справедливость как бы восстановлена, дело закрыто, говорить больше не о чем, переходим в буфет.

Она закурила вторую сигарету. Немного помолчали.

– Буду разбираться на месте, – сказал Уланов, – буду работать… Да, Наташа, я каждый раз, когда дело кажется таким простым и очевидным, всматриваюсь в каждую строчку, вспоминая твой кейс: а не пытаются ли представить суду не главного виновника, а просто "крайнего", чтобы других не искали? Землю рою, чтобы поломать сценарий! Коганова школа.

– Ты хороший ученик.

– Пассажиры, заходим в вагон, – окликнула проводница, – через пять минут отправляемся.

*

Инта встретила их ярким солнечным светом в половине третьего ночи и бодро хрустящим под ногами снегом. У перрона возвышались белоснежные березы вдоль аллеи к голубому зданию вокзала с ярко-синей лаконичной надписью: "Инта". Наташа тут же достала телефон и сфотографировала заснеженную аллею, березы и вокзал.

Кроме них, из вагона никто не вышел. Большинство пассажиров крепко спало, и из каждого вагона выглянуло по два-три человека, и у вагонов стояли проводники в форменных куртках и теплых шапках, позевывая и притопывая ногами по снегу. Какой-то парень сгоряча выскочил на перрон в шортах, и теперь, перекуривая, подпрыгивал и ухал замерзшим голосом, вызывая смех и ойканье двух молоденьких проводниц из его вагона.

– Хоть комаров сейчас нет, – Уланов выдохнул в морозный воздух облачко пара, – а то однажды я сюда приезжал на процесс летом, и, когда шел на прения сторон, меня в нос долбанул здоровенный комар. Я в суд пришел, как клоун.

Наташа прыснула.

– Вот и судья с прокурором смехом давились, когда я вышел выступать. Смешно, конечно: питерский лоер красуется на трибуне с красной шишкой на носу!

– Ты бы "Заживином" помазал, – сдерживая смех, сказала Наташа, – хорошо помогает.

– Увы, – развел руками Уланов, – я оставил тюбик в гостинице, а этот крылатый диверсант настиг меня на входе в здание суда! Представляешь, как они тут коварны?

– Представляю. когда мы ездили в Воркуту прошлым летом, они здесь атаковали меня, когда я пыталась сделать селфи на фоне вокзала – то в лицо нацеливались, то за руку тяпали. Проводник замучился фуражкой от них отбиваться. А сейчас здесь красиво… Снег, березы, солнце подсвечивает! Хоть картину пиши.

– Все думаю, откуда в Инте такие роскошные березы? – задумчиво сказал Виктор, – в лесотундре деревья гораздо ниже и тоньше, а здесь прямо картина. Васнецов или Пластов…

– Завезли, наверное, – пожала плечами Наташа, – здесь и в самом деле сами по себе такие крупные деревья не растут… А в Воркуте березки и сосенки вообще двумя пальцами обхватить можно, и ростом чуть выше нас…

– Кстати, Польскому часто молва приписывает дружбу и деловые отношения с Петровым из Москвы, – заметил муж, – тот часто ездит в Коми по делам программы сжатия и расселения поселков.

– Евгений Петров? – уточнила Наташа. – Кажется, это муж блогерши Бариновой, которая часто ездит в Питер со своими коучингами и форумами, за участие в которых от 50 тысяч рублей выкладывают, а за онлайн-участие такса 5000… Не слышал?

– Каюсь, отстал от бурного ритма жизни интернет-сообщества.

– Ирина Баринова, инфлюенсерша. Аудитория – десятки миллионов. Популярность – огромная. Каждый ее чих тут же сотни тысяч человек расшаривают. И кстати, пару раз влипала в скандалы, тоже из-за проблем с ФНС, речь шла о многомиллионных долгах и штрафах и даже о "посадке" на пять лет, но каждый раз все заканчивалось легким испугом…

– А, вспомнил! – прищелкнул пальцами муж. – Она однажды обращалась к нам, когда понадобились адвокаты. Но Фима ей отказал. Он говорил: за все деньги мира не возьмется такую лиску-Алиску защищать. А Белла припечатала ее инфоцыганкой, которая с апломбом изрекает заюзанные банальности и берет за это бешеные деньги с тех, кому лень до этого додуматься своим умом.

– Подозреваю, что Белка высказалась еще круче, – хмыкнула Наташа, хорошо зная свою подругу, жену и коллегу Ефима Когана Беллу. – Баринова вам потом не отомстила за отказ?

– Да, пыталась грязью забросать. Но у Когана уже такая прочная репутация классного специалиста, собравшего такую же хорошую команду, что никто не повелся на вбросы этой мадам и ее клики. Возможно, сейчас она со своей командой выступает в поддержку программы сжатия, с которой работает ее муж.

– Прижать бы им что-то другое, – в сердцах бросила Наташа, – поселки северные им в Москве мешают! Средства на них, видите ли, нужны! Не у Петрова же с женой эти средства берут! Им-то какое дело?

– Или просто старается быть на слуху, вот и использует любую тему для пиара.

*

– Да все понимаю, не вчера погоны надел, – в сердцах сказал знакомый участковый, – только как докажешь, что это заказуха, а не просто выходка хулиганствующих юнцов? Ну, поймают этих "художников", или следующих схватят, а окажется, что это обычная гопота, может даже несовершеннолетние. Потом их родители нас с фуражками слопают… Или окажутся из неблагополучной семьи – взыщи-ка с него компенсацию, когда отец не просыхает или мать с очередным "дядей Ваней" свадьбу играет и ничем больше не интересуется… И иди, увязывай их с вашим Петровым распрекрасным, тем более что наверняка он не сам их нанимал стены расписать, шестерятам своим поручил.

– Это ведь были заезжие хулиганы, Леня, – заметила Алина, – среди местных я таких придурков не знаю, да и местные не перепутали бы строения, если бы хотели изукрасить мой дом.

– Ладно, заявление я принял, дело заведем, – Леонид встал и потянулся за фуражкой, – спасибо за чай, Лина. Это твои оленеводы угостили?

– Да, Маяне сбор приготовила. Согревающий, и хорошая профилактика простуды.

– Хороший чай. С утра мотаюсь по всему Кольцу, бегаю по улицам, задубел уже, а тут и правда согрелся. Как я понимаю, Лина, советовать тебе смириться бесполезно?

– Бесполезно, Леня. Это мой дом, и почему я должна его оставлять из-за прихоти какого-то понаеха?

– Я бы так же рассуждал, так что понимаю. И все же будь осторожна, Лина. Добром это не кончится.

– Буду, Леня. Я всегда осторожна. Тундра не располагает к вальяжности.

Закрыв за Леонидом дверь, Алина отнесла пустые чашки на кухню и поставила в моечную машину. "Добром это не кончится" – и сама она так думала о наездах Петрова на Заполярный и оленеводов, и Алексей Матвеевич так говорил, и Ярик Сбарский, и Илко с Маяне, а теперь и Леня.