Анастасия Калько – Заполярный (страница 10)

– Вот…! – ругнулся Медведь. – Извините, Алина Сергеевна. Этот чушпан реально нарвется, помяните мое слово.

– Ничего. С домом разберутся наши юристы, на этот счет я спокойна, а со всем остальным будем работать… Кого-то встречаешь, Саша?

– Мама из Котласа возвращается. Вы обращайтесь, если что. Сами знаете, за вас мы с пацанами всегда впряжемся. Своим помочь – святое дело!

– Спасибо, – кивнула Алина, подумав, что парни, выступающие на арене, в самом деле могли бы помочь охранникам и дружинникам, чтобы не повторилось произошедшее сегодня утром.

Вдали показался приближающийся поезд. Вокзальное радио оповестило о том, что на первый путь прибывает скорый поезд № 078 сообщением Санкт-Петербург – Воркута. Серо-красные вагоны, замедляя ход, поплыли вдоль перрона, дернулись, брякнули колесами, остановились. Открылись двери, вышли проводники в форменных куртках и шапках. Потянулись пассажиры. Медведь поспешил к купейному вагону и помог выйти невысокой пухленькой женщине лет пятидесяти, забрав у нее чемодан, и, поддерживая под локоть, повел к ступенькам.

Из штабного вагона вышла женщина лет 35-40, высокая, статная, в длинном черном пуховике, купленном в "Берлоге" у Юбилейной площади в первый свой приезд и теплых джинсах, облегающих длинные стройные ноги, и в высоких десантных берцах "Сапсан". Наталья осталась верна себе – обувь армейского образца она предпочитала любой другой, нехотя делая исключение лишь для светских мероприятий, когда дресс-код требовал другой стиль. За ней появился рослый осанистый мужчина, тоже в джинсах и пуховике, волоча за собой два внушительных чемодана.

– Витя, дай, я хоть до площади один докачу, – настаивала Наталья. – Куда ты один все загреб?

– Молчи, женщина, твой день – Восьмое марта, – отдуваясь, отшучивался муж.

– Щас за "женщину" снега за шиворот набью, – пригрозила Навицкая. – Здравствуйте, Алина!

Они прошли на площадь. Виктор Уланов загрузил чемоданы в просторный багажник "Мерседеса" Добровольской. Алина стала прогревать мотор.

– "Теремок" закрылся, печалька, – огорчилась Наташа, выглянув в окно, – такое кафе было классное, я нигде в Воркуте не ела таких булочек, как у этой тётеньки…

– "Аза" на Ломоносова тоже закрылась, – сообщила Алина, – теперь там "Красное и белое".

– Еще одно? – удивился Уланов. – Их тут, я помню, и так многовато!

– Пусть открывают, – пожала плечами Алина, – у нас местные меру знают, помнят, где живут, и до бровей никто не набирается, не климат здесь для колдырей! Как говорят наши ребята, сто грамм после смены – это хорошо, а перельешь через край – или замерзнешь в сугробе, или в тундру сдует. У нас тут не Сочи…

– Заметно, – Уланов с наслаждением расстегнул ворот и скинул капюшон; "печка" уже хорошо прогрела салон.

– Угощайтесь, – Алина достала из бардачка маленький термос и упаковку пластиковых стаканов, – специально прихватила кофе, раз "Теремка" больше нет, знала, что вы не откажетесь.

– Спасибо, – улыбнулась Наташа. – Не откажемся.

*

У стелы истерически загудела машина, выезжающая со стороны аэропорта, требуя пропустить ее.

– Да пошел ты, баран! – прошипела Алина, – учи матчасть!

– Вы че ваще… – высунулся в окно Евгений Петров и добавил несколько крепких ругательств. – Мартышка за рулем! Совсем…, дура?

Рядом с ним на заднем сиденье виднелся тонкий горделивый женский профиль, жемчужно-серые меха и голубоватый отблеск планшета.

– Сам…, дебил! – заорала в окно Наташа. – Че, в крематорий опаздываешь?

– Пошел ты…! – добавила Алина. – ПДД учи, бивень!

– Иногда просто необходимо покрепче выразиться, – с усмешкой пояснила она, закрывая окно. – Не зря мне в детстве от родителей попадало, когда они слышали от меня нечто подобное.

– Понимаю, – улыбнулась Наташа, – мне мама до сих пор кулаком грозит, если я начинаю разговаривать, как привыкла в казарме.

– А меня трудно чем-то смутить после эмоциональных пассажей моего босса, – заметил Уланов. – Благодаря Ефиму Захаровичу, я уже в совершенстве освоил обсценную лексику на идиш. А с тех пор, как Коган женился на Наташиной подруге, мы научились еще и цыганской брани. Белла Генриховна тоже отнюдь не нордическая дама и тоже предпочитает выплескивать эмоции на языке предков, чтобы не смущать ничей слух простецким отечественным ненормативом.

Две машины – "Мерседес" Алины и "Кадиллак Эскаладе" Петрова въехали в город бок-о-бок, едва не сталкиваясь бортами. Упрямый чиновник понял, что сам нарушил правила, забыв сбавить скорость на выезде с боковой дороги на главную, но уступать "мартышке за рулем" ему не позволяла гордость, и он велел шоферу ехать по-прежнему.

– Придурок, – буркнула Алина, – вечно выпендривается, привык у себя в Москве пальцы растопыривать… Сколько таких дураков у нас кокается на зимнике каждую весну, не сосчитать. Тундра понтов не любит и таких индюков спесивых воспитывает жестко!

– А сколько раз бывает, что из-за одного безмозглого лихача страдают другие участники дорожного движения, – вздохнул Виктор.

– По-моему, это тяжелый случай, необучаемый экземпляр, – добавила Наташа.

*

У Дворца культуры шахтеров им все же пришлось остановиться, пропуская "скорую помощь", мчащуюся под сиреной, и "Эскаладе", радостно гуднув, вырвался вперед.

– Детский сад, штаны на лямках: уря, я всех обогнал, я первый, – фыркнула Наташа. – Прямо затык у некоторых мужиков, из штанов лезут, лишь бы везде быть впереди! Даже если сзади идущие лопаются от смеха при виде его голой задницы… Когда еще на работу автобусом ездила, на моей остановке какой-то парень вот так же впереди всех в автобус ломился и в салоне всех расталкивал, к посадочным местам лез, как Матросов на вражеский дзот. Продерется, плюхнется на сиденье и еще победным взором зыркнет: вот я какой молодец, первый сел! Я с него угорала! Иногда даже прикалывалась, старалась так встать, чтобы первой в салон запрыгнуть и сесть! Думаю, у него тогда настроение портилось на весь день…

– Жестокая ты, Наталья, – заметил Уланов, – лишала парня, быть может, единственной возможности почувствовать себя "впереди планеты всей".

– "Ах, несчастный моряк! Такой уж я, сэр!", – подражая героям фильма "В осаде", ответила Наташа и хихикнула.

В "Воркуте" они увидели у рецепшен Петрова и красавицу в серебристой собольей шубе. Наташа сразу узнала Ирину Баринову, известную блогершу, бизнес-леди и телеведущую, с которой время от времени пересекалась на светских мероприятиях и пару раз была звана на ее ток-шоу. Ирина обожала построить беседу с гостем так, чтобы подчеркнуть свое превосходство – красоту, острый ум и язык и безупречные манеры, а собеседника выставить косноязычным, неуклюжим, дурно воспитанным и недалеким хамом. Она не щадила ни возраста, ни статуса, ни чинов, ни званий, ни заслуг. Прокол вышел только с Наташей. По замыслу Ирины популярная писательница должна была предстать перед аудиторией малограмотной провинциальной тетехой и грубым солдафоном в юбке, которая садится в галошу перед утонченной умницей-ведущей. Но Наташа не поддавалась на провокации, ломала сценарий, парировала все выпады Бариновой так же тонко и хлестко, и в итоге сама Ирина выглядела претенциозной манерной кривлякой, а не прелестной интеллектуалкой. Во второй раз повторилось то же самое – и с тех пор Баринова если и звала Наташу на свое шоу, то только в качестве приглашенного эксперта и в ее присутствии остерегалась перегибать палку – Навицкая тут же вставала на защиту гостя, а снова выглядеть перед зрителями кривляющейся стервой Бариновой не хотелось.

Недавно Наташе пришлось буквально спасать Баринову на петербургской тусовке в ресторане "Коринтии". Теледива, желая из любопытства испытать силу своих женских чар, начала флиртовать с Ефимом Коганом, "модным лоером", почетным гостем мероприятия. Идеальный семьянин, обожающий свою жену Беллу и их четырехлетнюю дочь Ташу, Коган все же иногда "для тонуса" позволял себе заинтересованный взгляд или ни к чему не обязывающий флирт, и охотно поддержал беседу в предложенном Ириной игривом тоне. Наташа еле сдерживала Беллу, когда та рвалась затеять разборку с этой "фифой московской, которая много себе позволяет", и испепеляла Баринову жгучими черными глазами. Одна из бабушек Беллы была цыганкой и передала внучке через поколение свою яркую красоту и вулканический темперамент, так что при "лобовом столкновении" Ирине не поздоровилось бы.

"Еще и сама виноватой окажешься, – увещевала Наташа, – оскандалишься, уж она постарается… Знаешь простое правило: не тронь кое-что, вонять не будет!". "Ладно, – зловеще ответила Белла, – понимаю, отчего она так вокруг Фимы вьется, у нее опять суд на носу, не хочет платить налоги со своих форумов по-хорошему… Опять ей адвокаты нужны, контакты налаживает! Ладно, будут ей контакты!"

После этого Белла задействовала свои возможности и связи, сделала несколько звонков, перебросилась парой фраз в кулуарах – и на суде адвокат Бариновой повел защиту так, что Ирине присудили огромный штраф, и несколько часов телезвезде пришлось поволноваться из-за возникшей реальной угрозы лишения свободы. "Понервничала, надеюсь, как следует? Тогда мы квиты! – фыркнула Измайлова. – Надеюсь, в другой раз не захочет глазки строить чужим мужьям!"