Анастасия Калько – Стройка в Бахчи-Кей (страница 5)

Когда она ждала свой заказ, в "Фикс" вошел "Иван Иванович", заказал капуччино с кокосовым молоком, шлепнул карточкой по терминалу и вполголоса заметил:

- Вы можете позволить себе более фешенебельное заведение, госпожа Навицкая.

- Меня устраивает, - буркнула Наташа.

- Вы позволите мне подержать ваш чемодан?

- Спасибо. Я справляюсь.

- Едете на отдых? От наших "неласковых зорь" и "дождей на Фонтанке и на Неве"?

- Допустим.

- Куда направляетесь? Если не секрет?

- На юг, - Наташа забрала эспрессо и прошла на площадку для курения. Через пару минут там же появился и "Иван Иванович", потягивая через соломинку капуччино из высокого стакана. "Да блин! Таскается за мной по всему вокзалу! Только не говорите, что он и в поезд за мной вопрется!" - подумала Наташа.

- Хотел пожелать вам хорошей дороги и приятного отдыха, - неспешно сказал мужчина, тоже раскурив сигарету, - или у вас творческая командировка?

-Мгм, надеюсь, что нет, - ответила Навицкая.

- Еще раз - в добрый путь... О, это не ваш ли поезд выходит на посадку?

- Мой ли.

- Вы не хотите, чтобы я помог вам с чемоданом? Нет? Ну, ладно, не хочу быть назойливым... Разрешите откланяться? - церемонно склонившись в легком полупоклоне, он удалился.

*

В купе Наташа забросила чемодан в багажное отделение под полкой и оставшееся до отправления время обустраивалась, обживая свое жилье на ближайшие двое суток.

"Иван Иванович" впервые возник в ее жизни десять лет назад, когда люди из его ведомства искали выход на любовника Наташи, крупного бизнесмена Аркадия Вальтера, давно подозреваемого в криминальной активности. Однажды он подставил Наташу, впутав ее в крайне неприятную историю. Коллеги "Ивана Ивановича" решили, что девушка, испугавшись незаслуженного сурового наказания, тут же выдаст своего возлюбленного, но Наташа молчала больше года, невзирая на тяготы неволи и угрозу сурового приговора. И только узнав, что Аркадий не собирается ее выручать, а напротив, рад, что грозу пронесло, и намеревается жениться на дочери бизнес-партнера, девушка решила разрубить Гордиев узел и самостоятельно доказать свою невиновность. Для этого она пошла на опасный шаг - сбежала из-под стражи. Благодаря помощи бесшабашной, но верной подруги Беллы и самоотверженному рвению адвокатов, Навицкая смогла выманить Вальтера за Ледовый дворец на берег речки Оккервиль, и там последовала развязка многомесячной истории... Тогда "И. И." только вальяжно усмехнулся в лицо Наташе: "Мне очень жаль, Наталья Викторовна, что вам так долго пришлось терпеть неудобства. Но вы могли существенно сократить этот период, если бы были более откровенны... Сожалею, но любовь для суда - не аргумент!"

Потом он возник, когда Наташа переживала ужас от гибели молодого артиста Славы Томилина и от того, что в убийстве подозревали Уланова. Доказывая, что муж не убивал удачливого соперника, Наташа рисковала жизнью. Им с Беллой и Ефимом удалось выманить в Петербург наемную убийцу, которой заказали Томилина, но при этом Навицкая, Измайлова и Коган сами попали "под заказ". А потом Наташу и подругу Славы, Соню, чуть не пристрелил в зимнем саду театра Лаврецкого озверевший заказчик, поняв, что Слава успел кое-что им рассказать прежде, чем наемница выполнила заказ. И снова "Иван Иванович" зимним вечером в частном доме в Мариенбурге снисходительно объяснял Наташе, что есть вещи намного важнее чувств и эмоций, и ради этих вещей многим можно поступиться...

После этого он еще пару раз возникал на Наташином горизонте. В ее первый приезд в Воркуту, когда они с Алексеем, расследуя покушение на сестру Иноземцева, затронули разработку ведомства, "И. И." назначил Наташе и Белле встречу в городском парке. Вальяжный мужчина с элегантной проседью, в дорогом пуховике, восседал на скамейке и все тем же отеческим тоном объяснял молодым женщинам, что "есть вещи, которые..." - кукловод, упивающийся своей властью над людьми, тем, как они по мановению его ухоженной руки танцуют так, как он хочет. И в деле о гибели дочери банкира Гольдмана в прошлом году без его конторы не обошлось...

Но что ему нужно от нее сейчас? Неспроста же он заявился по пятам за ней на вокзал и возникал рядом то у газетного киоска, то в кофейне, то на площадке для курения. Не книжку же он приходил купить, в самом деле, и не капуччино за девяносто рублей выпить!.. Счастливого пути он хотел пожелать? Да как же! "Нет... Именно этого он и хочет, чтобы я всю дорогу ломала голову, зачем он приперся на вокзал и чего им опять от меня нужно. Все, хватит. Больше я об этом думать не буду. Купил книгу - прекрасно. Автограф? Пожалуйста. Счастливого пути? Спасибо! И все! Хватит, я не марионетка из его короба!"

Наташа переоделась в легкий спортивный костюм, который носила в поездах, прилегла на диванчик и увидела в окно, как плавно качнулся и стал уплывать назад перрон.

Под козырьком на платформе снова блеснули знакомые элегантные очки. Крупная фигура в серых джинсах "Китон" и оливковой ветровке "С. П. Компани" помахала рукой, когда Наташин вагон проплывал мимо. Наташа сухо кивнула в ответ и развернула один из купленных на вокзале журналов, потом позвонила проводнице и попросила принести чашку кофе. Для ужина еще рановато, а вот чашка горячего и крепкого напитка после промозглого питерского вечера и сырого речного ветра - самое то, что нужно. "Бахчи-Кей... Олег говорит, что там уже жарко, как в Африке. Даже не верится, что где-то уже тепло!"

Поезд набирал скорость, выезжая за черту Петербурга.

*

В Рязани стояли поздно вечером, почти ночью. К этому времени Наташа уже успела с аппетитом поужинать в вагоне-ресторане и принять душ. Выйдя из вагона, она зябко поежилась - зря ветровку не накинула, в футболке и леггинсах на перроне прохладно. От Питера они пока отъехали не очень далеко. Завтра на стоянках будет все теплее, а начиная с Россоши или Ростова - даже жарко.

Наташа закурила и вытащила телефон. Во время движения она его выключала - чтобы не пиликал все время, сообщая, что сеть то пропала, то появилась, то доступны только экстренные звонки.

Тут же тренькнуло сообщение от Когана. "Это какой Олег? - спрашивал Ефим. - Ивиков, что ли? Так он - твой одноклассник? Ядрен-батон совпадение! Знаю я этого челдобрека! Тот еще фрукт. А чего он от тебя хочет?"

Фима всегда видит ситуацию насквозь. Его чутью могли позавидовать самые точные сенсоры. Огромный опыт адвоката по уголовным делам и боевые навыки участника боевых действий на первой чеченской войне не раз спасали жизнь и самому Когану, и тем, кто был рядом.

"Он хочет, чтобы я написала книгу о стройке марины, о том, как это классно - что вместо старой набережной и советских "заброшек" будет шикарная яхтенная стоянка, и какой славный малый владелец будущего великолепия, - ответила Наташа. - Пригласил осмотреться и проникнуться, он уже знает, что мне нужно побывать на будущем месте действия, чтобы вдохновиться".

Ответ пришел прежде, чем Наташа успела докурить сигарету: "Ясен пень... Ты там держи ушки на макушке. Я про Ивикова наслышан. Как говорится, верить верь, да покрепче запирай дверь! Подробности, сори ("Извини" - пер. с идиш. - /примечание автора/), не по телефону"... "Фима, - ответила Наташа своей любимой цитатой из "Ассы", - я уже давно не ребенок. И после Вальтера мне не нужно напоминать об осторожности. С тех пор я уши не развешиваю! Но на первый взгляд, он действительно просто хочет пропиарить свою стройку по всем направлениям... А там увижу!"

Она убрала телефон и задумчиво посмотрела на разлившееся за платформой море огней большого города - Рязань всегда встречала вечерние поезда щедрой иллюминацией. Завтра, примерно в это же время, поезд будет стоять в Тамани. Там наоборот за пределами ярко освещенной платформы - сплошная густая чернота. Вокзал там находится в стороне от города, посреди поля...

В купе Наташа забралась под одеяло. Следующая длительная стоянка предстояла только в семь часов утра; можно было выспаться. Из головы все-таки не шла встреча с "Иваном Ивановичем" на Московском вокзале. Неспроста же он явился, не ради автографа. И так настойчиво расспрашивал, куда и зачем она едет. Ему-то что за дело до стройки, которую затевает Олег?

Снова возникла мысль, что зря она поехала, но поезд уже отошел от вокзала в Рязани и часто постукивал колесами по рельсам, спеша на юг.

"Ладно, поехала, так поехала. Стоп-кран дергать и на ходу выскакивать не буду. И выходить на первой же станции - тоже. Терпеть не могу это затертое клише из слащавых фильмов на "дамских" каналах. Героиня по дороге в Москву или Питер (там ее ждут карьерный рост или выгодное замужество) вдруг выскакивает, не всегда захватив с собой вещи и сменив тапки на туфли, на каком-нибудь полустанке Простодырово с облупившейся хибаркой вместо вокзала и покосившимся дощатым туалетом сбоку, и падает в объятия живущего там у-тю-тю-любимого. Страстный поцелуй, титры, зрительницы умиленно сморкаются в ароматизированные платочки. Нет... Я все-таки не героиня типовой мелодрамы, чтобы так поступать. Обещала - приеду. Осмотрюсь. Но извини, Олежка, напишу так, как сама сочту нужным. Я не ремесленник, на заданную тему в заданной тональности не кропаю. Панегирики слагай сам..."