Анастасия Калько – Стройка в Бахчи-Кей (страница 7)

Слов благодарности в ненецком языке нет. Свою признательность хасова предпочитают выражать не словами, а поступками - помощь, поддержка, полезные дары. "Слова с ветром улетят, и нет их, - говорил шурин вождя, оленевод Илко Тырков, - говорить легко, да без толку. Ты лучше на доброту добротой ответь. Тебе помогли, и ты помоги, поддержи хорошего человека, вот и вознаградишь его!"

Добровольскую и Иноземцева у Вылки теперь встречали еще душевнее и не отпускали без угощений и щедрых даров. И Алина знала, что, попади она в беду - и соплеменники Хатко сделают все, чтобы ей помочь, как она помогла им.

Сегодня Алина застала ненцев за приготовлениями к летней кочевке. Но все дела были отложены, когда вдали увидели ее внедорожник. Навстречу гостье из чума вышел сам ерв Хатко, невысокий, коренастый, с темным обветренным лицом, в синей суконной рубахе, меховых штанах и летних черках. Он пригласил гостью в свой чум, где его жена уже приготовила угощение - бульон, юколу из нельмы, лепешки и компот из брусники и морошки. Улыбнувшись, жена Хатко подала Алине миску и ложку. Илко принес очередную фигурку из оленьего рога, искусно выточенную и отполированную. Его жена Маяне подарила гостье меховой жилет с яркой бисерной вышивкой.

Алину пригласили "откушать" хозяева всех шести жилых чумов стойбища. Багажник "мерседеса" наполнялся подарками взамен привезенных из города чая, сахара, макарон, круп, табака, шоколада и конфет.

Когда Алина вышла из чума вслед за Хатко и Илко, раскуривающими трубки, и достала сигареты, разговор зашел о кочевке, и Алина к слову сообщила, что тоже собирается ненадолго "откочевать". Недавно она встречала в Микуни сестру босса, а теперь едет с Алексеем Матвеевичем в южный поселок для переговоров с бизнесменом, который предложил ее боссу стать компаньоном в сулящем прибыль проекте яхтенной марины. Она начала объяснять, что такое "марина", но Хатко, вынув изо рта мундштук трубки, скуповато улыбнулся: "Однако слышали. Не на Луне живем".

- Как у нас было, - Илко наконец разжег свою трубку. - Люди живут, как привыкли. Хорошо живут. Приходит чужак. Говорит: нет, вы плохо живете, иначе надо. И делает иначе, а получается, что он для себя хорошо делал, а не для остальных.

Хатко кивнул, щуря узкие черные глаза на солнце.

- Хорошо ли, плохо ли, - наконец сказал он, - люди сами знают, как им жить на своей земле. Зачем чужие приходят и все меняют? Новую землю найди и там строй. Земля большая, места много, однако.

- Так ведь строить с нуля на неизвестном месте - неперспективно, да и наберет ли такой проект популярность - бабушка надвое сказала, - пояснила Алина, - а Бахчи-Кей - старинное историческое место плюс уникальный природный ансамбль. Туда и раньше охотно приезжали отдыхающие, вот Ивиков и облюбовал его для своего кластера. Не просто стоянка для яхт и гостиницы с ресторанами и прочим, а в историческом селении с многовековой историей, к тому же еще и красивом.

- Ваши люди красоту не берегут, - сказал Хатко. - Что природа создала, им нехорошо, однако. Думают: хорошо - это когда всё так, как они хотят. А природа обидеться может. Мы в тундре живем, тундру не меняем, и тундра нас приняла. Зверя дает, ягоду, грибы. Еду для оленей дает, рыбу в реках. Вы приехали, города построили, но тундру сильно не беспокоили - она и вас приняла. А другие люди на чужую землю приезжают и начинают все переделывать на свой лад, и земля на таких обижается. У земли духи есть, защитники, если прогневаются - наказать могут.

- Как с Петровым было, - кивнул Илко. - Пришел, поселки расселял, нас прогонял, порядки наши отвергал и что? Убийца убил, а оружие в руки убийце духи тундры вложили, покарали за злодеяния.

"Да сам же Петров и нарывался на неприятности, - подумала Алина, - вел себя так, будто у него, как в игре, несколько жизней, и вообще, он же сохранился, как тот игровой фанат из анекдота. А жизнь - не игра, и кто борзый - тот нарвется!"

Ненцы верили, что тундра - живая. Она может все видеть, слышать и понимать; она отвечает людям, может принять и помочь, а может и оттолкнуть и даже наказать, и если рассердить духов тундры - добра не жди. Ненцы были убеждены в том, что каждое место имеет своих духов-защитников, с которыми надо жить в ладу.

То же сказал Алине и шаман стойбища, тадебя, почтенный ненец, которому несколько месяцев назад исполнилось сто лет. Сидя у костра и рассматривая подарки Добровольской - большую, на триста пакетиков, коробку чая, солидный пакет молотого кофе, высокую банку растворимого кофе и круглые пачки трубочного табака "Cornell & Diehl", он одобрительно кивал:

- Однако много хороших вещей ты привезла. Кочевать поедем, буду горячее пить. Чай - хорошо. Ум от него ясный, сил прибывает. Кофе - хорошо. Когда холодно, согреет. Трубка курить буду. Пусть молодые городские сигареты курят, а я к трубке привык. Хорошо, что ты пьяную воду нам не привозишь. Много беды она хасова принесла. Сколько хороших охотников от нее разума лишились, сколько оленеводов без оленей остались. А в тундре без оленя пропадешь. Оленя нас кормит...

Алина рассказала шаману о предстоящей поездке. Старый ненец слушал ее молча, внимательно, кивая седой головой. Потом встал, чтобы сложить подарки в дорожный мешок из оленьей шкуры - "падко", и сказал:

- Однако недоброе дело этот человек затеял. Зачем все порушить хочет? Людям местным плохо будет, будут сердиться. А за ними и земля прогневается, духи-защитники обидятся... Есть же места, где людей нет, и ничего рушить не надо, там бы и строил.

- На юге безлюдных мест уже, наверное, не осталось, - улыбнулась Алина, - отдыхать у теплого моря любят почти все, и предприимчивые бизнесмены стремятся на этом зарабатывать. Южное побережье давно уже все закуплено и поделено. Земля там самая дорогая, но нарасхват идет. Гостиницы, курорты, пляжи, развлекательные комплексы строят, а теперь еще марины для яхт.

- Я духов слышу, они мне говорят, что будет, - произнес тадебя. - Там, куда вы едете, беда какая-то будет. Не с вами, с другими случится. Остереги тех, кто с тобой поедет. Когда молния ударит и искры летят, они всех обжечь могут. Осторожна там будь, однако!

Глава 5

*

В Тамани Наташа вышла из вагона и привычно увидела обширную платформу, механические двери вокзала, яркие фонари вдоль всего ограждения платформы - и непроглядную черноту летней ночи на юге за их светящейся полосой.

Прогнозы Алисы и Гисметео и слова Олега подтверждались: ночь в Тамани встретила поезд плотной горячей духотой. В легких шортах и майке на тонких бретельках было жарко, и даже ночь не принесла прохлады. Нагретая за день платформа ночью активно "выдыхала" накопленный за день жар, и Наташа ощущала его через подошвы тонких дорожных шлепанцев. Ранним вечером они стояли в Ростове-на-Дону, и там солнце обжигало и отражалось от всех блестящих поверхностей так, что глазам было больно даже в солнцезащитных очках.

На ростовском вокзале было шумно - на другом пути стоял еще один поезд, из обоих составов на платформу высыпали истомившиеся в дороге люди и атаковали вокзальные магазинчики, киоски и палатки с квасом и лимонадом "Дары Кубани". Жизнерадостно вопили торговцы, зазывая покупателей. Наташа была слегка оглушена. Недавно она ездила в Воркуту, и на северных вокзалах, даже в Котласе, где поезд стоял больше часа, такой сутолоки и гама не было. Разговаривали вполголоса, ходили не торопясь, и даже дети вели себя на платформах более сдержанно, чем их южные ровесники. Юные северяне были намного спокойнее.

Днем в Россоши Наташа привычно шагнула к киоску, где обычно продавали местный мед, и недоумевающе остановилась. Киоск был заперт на висячий замок, за запылившимися окнами виднелись пустые полки. "Вот ксо или опа, как говорит Ефим. Значит, в этот раз медвежат в шляпках и кепочках я не привезу?.."

В Россоши Наташа всегда покупала на станции мед в баночках в виде медвежат. Медвежата-"мальчики" были с крышечками в форме кепки, а "девочки" щеголяли в кокетливых пластмассовых шляпках. Это были отличные гостинцы для родственников и друзей в Питере. Да и сама Наташа любила мед с малиновым вареньем и всегда покупала две баночки, себе и Младшенькому, который унаследовал симпатию к меду с малиной от матери. И вот все медовые киоски на станции закрыты... Зато торговцы с тележками и баулами высыпали на перрон, шумно атакуя вышедших из вагонов пассажиров:

- Вода, пиво, сигареты! Рыба, рыба, рыба! Фрукты-ягоды свежие! Пирожки, пирожки горяченькие! Обеды готовые! Мороженое, мороженое! Газеты, журналы кому?

За 15 минут стоянки они успели сбыть немало товара. Наташа купила "полуторку" воды "Кубай", которую всегда покупала, проезжая южные города, сборник кроссвордов, два пирожка и стакан глянцевой бордовой черешни.

Пока она курила у вагона, пристроив пакет с покупками на сгибе локтя, на телефон пришло сообщение от Олега: "Тебя встретит мой помощник Антон. Сам на вокзал не выберусь, работа. Но отобедать тебя приглашаю! Ты как?" "Еду", - ответила Наташа. "Жду", - откликнулся Ивиков.

Интересно, помнит ли он, что случилось в мае 1998 года, когда они в Наташин день рождения удрали с двух последних уроков химии, чтобы посмотреть в кино "Призрачную угрозу", и Наташа, пока Олег стоял за билетами, пошла покурить в рощу? И можно сколько угодно себя утешать тем, что "мы же этого не хотели" и "мы не знаем, что было с ним дальше". Политику страуса Навицкая и Ивиков не признавали.