Анастасия Калько – Стройка в Бахчи-Кей (страница 4)

Они шагнули навстречу открывшимся дверям вагона. На вокзале Иноземцева хорошо знали, и проводница, из местных, пропустила их с Севой внутрь. Запрета для провожающих и встречающих заходить в вагоны в Воркуте пока еще не было. Команда "Провожающим выйти из вагонов!" в здешних поездах еще не ушла из обихода проводников и вокзальных дикторов.

Обнимая Севу, Инга отметила: да, сын уже немного выше нее, раздался в плечах, но пока еще не уклоняется от объятий, не стесняется открытого проявления чувств.

- Мама, здравствуй, - ломающимся баском сказал он, - я тебя ждал... Рад, что ты вернулась!

Ради этих слов Инга готова была снова полюбить родной город. И к черту южные пальмы... Главное - что сын ее ждал и рад ей.

*

Вечером после ужина, когда Алина на своем похожем на танк внедорожнике "Мерседес" отправилась домой, на Заполярный, а Сева пошел спать, Алексей и Инга сидели у декоративного камина в гостиной иноземцевского "умного дома" и пили чай из тундровых трав - согревающий, укрепляющий иммунитет сбор, составленный ненкой Маяне из стойбища, пасущего оленей неподалеку от Заполярного. Ненцы из этого стойбища хорошо знали Алину и Алексея, приветливо принимали их в гостях и щедро угощали.

Брат и сестра тихо разговаривали.

- Нестерова объявилась, - Алексей отпил чая, глядя на сестру, - впервые за тридцать с лишним лет прикандыбасила в Воркуту из столицы. Надо же!

- Это кто такая? - приподняла брови Инга.

- Ты же знаешь. София Нестерова. Наша вроде как родительница.

- Мои родители на Воргашоре, - отрезала Инга, - живут на Катаева, возле музея. А эту особу я не знаю и знать не хочу.

- Ну а я вообще сын домработницы Лены Федькиной с Юршора. По документам. И то отказной, - сказал брат. - София мне тоже никто по имени Никак. Вначале мы ей лишними были, теперь она пусть обратно катится откуда приехала. Променяла нас на московские бутики, вот пусть с ними и милуется. Поздно хватилась!

- Сейчас модно прощать своих беспутных родителей и даже брать их на обеспечение, если они по жизни обтрепались, - фыркнула Инга, - бабоньки в колонии так и рыдали над этими слащавыми ток-шоу, где найденные через сорок лет сыновья и дочери обнимают когда-то бросивших их родителей и всхлипывают от счастья. И мои соседки, и даже персонал платочки вытаскивал от такого зрелища...

- Это не обо мне, - отрубил Иноземцев, - София выбрала беззаботную жизнь при муже-генерале, которому светил перевод в Москву после Афгана - так тому и быть. Да она и не бедствует. На правильную лошадку поставила. Так что мы ей ничего не должны.

- А если бы бедствовала? - спросила сестра.

- Деньги бы ей давал. Я многим помогаю.

- Я знала, что ты так и ответишь.

- Квартиру твою на Пищевиков я сохранил. Что дальше планируешь? Туда или на Воргашор? Или у меня пока поживете?

- Пока у тебя. Дальше подумаю. Мои там как?

- Работают все там же. Ждут тебя.

- Завтра к ним поедем.

Алексей кивнул, потянулся в кресле могучим телом и сообщил:

- Мне недавно в проект один предложили вложиться. Есть перспективы получить неплохой барыш. Бизнюк один иногда в клуб заезжает, махач посмотреть, теперь строит на юге марину и ищет компаньонов. Вот думаю, что ему ответить. Что посоветуешь, Инка?

Глава 3

*

В день Наташиного отъезда в Бахчи-Кей дождь зарядил с раннего утра. В первый раз Навицкая проснулась от дробного перестука по козырьку над окном в четыре часа утра. Посмотрев на часы, она недовольно хмыкнула, перевернулась на другой бок спиной к окну, прячась от белой ночи, и натянула на голову одеяло.

Когда Наташа проснулась во второй раз, без четверти восемь, за окном раздавалось все то же постукивание - частый июньский дождь продолжал поливать город. На этот раз его стук наоборот убаюкал Наташу еще на два часа, и только в третий раз, увидев, что время подбирается уже к десяти часам утра, она заставила себя вылезти из-под одеяла.

Сегодня вечером отходит ее поезд, нужно немного прибрать квартиру перед отъездом и проверить вещи - не забыла ли она что-нибудь, собираясь, а она так разоспалась!

Наташа пила кофе в гостиной, когда звякнул мессенджер в телефоне. "А зачем ты сняла номер в "Киммерии"? - спрашивал Олег. - Я бы тебе люксовые апартаменты предоставил!" "Потому, что "Киммерия" меня устраивает, - ответила Наташа, - по вкусу!"

Теперь спонтанная идея мчаться на юг уже не казалась ей такой удачной и, указывая приехавшим уборщицам фронт работ, Навицкая злилась на себя: "Вечно я, как ужаленная! Давно пора остепениться, а то сама не знаю, чего хочу!"

Чтобы не мешать работникам службы клининга, она вышла на балкон, захватив вторую чашку кофе и сигареты.

Дождь ослабевал, видимо, притомившись семь часов без перерыва заливать Петербург. Но, судя по ровному серому цвету неба без малейшего просвета, мог пойти снова в любой момент. Наташа зябко поежилась - на балконе после дождя было прохладно даже в джемпере. "Нет, все-таки неплохо недельку погостить на юге, погреться на солнышке! У нас неизвестно, когда климатическое лето придет, пока оно только на календаре, а там уже давно заняло позиции!"

Пришло сообщение от мужа. Уланов желал хорошей дороги и спрашивал, как дела. Следом написал Младшенький из "Артека". Буря восторга и новых впечатлений, рассказы о новых товарищах и приятном времяпрепровождении в лагере - развлекательные и познавательные мероприятия, вкусная еда, теплое море. И фотография: загорелая физиономия сына с улыбкой во весь рот на фоне густой южной растительности. В одной руке огромная ракушка, в другой - такое же огромное краснобокое яблоко. "Нет, все-таки правильно я делаю, что еду. Тоже позагораю на южном солнышке, отдохну от наших дождей и "двухсот оттенков серого"!"

Настроение у Наташи улучшилось, и она уже с улыбкой открыла следующее сообщение - от Беллы с курорта. Подруга прислала фото: все трое на катамаране. Ефим со злодейским выражением лица сдвинул набекрень капитанскую шапочку и гордо восседал за рулем. Таша в алом купальнике и пиратской шляпе изо всех сил пытается изобразить такую же свирепую мину, как у отца. За их спинами стоит хохочущая Белла в длинном пестром парео поверх купальника и двумя пальцами изображает над головой мужа рожки. "В моем детстве на такой прикол отвечали: "Спасибо за антенну, я мультики люблю", - улыбнулась Наташа и отправила ответ: "Классно! Я тоже на море еду. В Бахчи-Кей. Там, правда, начинается стройка очередной марины, но в окрестностях поселка есть пляжи, куда ходят катера. И вы не поверите, ребята, но хозяин будущего комплекса - мой одноклассник. Права была классуха: Олег и в самом деле высоко забрался!"

По козырьку снова зашлепали крупные капли.

*

Московский вокзал встретил Наташу привычным многолюдьем, очередями у рамок и транспортеров и многоголосым гулом со всех сторон. По всем лестницам мчались плотные потоки людей и грохотали колеса чемоданов - чуть замешкаешься, сразу сметут. Кто-то ронял чемодан, кто-то на бегу спрашивал, как пройти к кассам, камере хранения или туалетам, сотрудницы у рамок поторапливали медлительных пассажиров, вопило вокзальное радио. Наташин поезд еще не подали на посадку, и она подсчитала, что еще успеет выпить чашку кофе и выкурить сигарету.

Плюхнув чемодан и сумку на ленту, Наташа прошла через рамку. У соседней ленты у кого-то лопнули ручки у пакета; по ленте рассыпались продуктовые свертки и лоточки, человек бестолково засуетился, пытаясь их собрать; на него заорали из очереди. Здоровенный полицейский молодецки гаркнул на парня, пытающегося пройти в дверь "Выход" - "Да я никуда не еду, я чисто девушку встречаю", - оправдывался торопыга. "Хоть девушку, хоть бабушку! Порядок для всех один, вон входы!" - ответствовал "дядя Степа".

Усмехнувшись, Наташа забрала сумку и чемодан и прошла в зал ожидания - огромный, украшенный бюстом Петра Первого, барельефной картой на стене и величавой надписью: "Санкт-Петербург".

Многочисленные магазины и кафе, автоматы с кофе, водой, мороженым, снеками и нехитрыми сувенирами, деревянные кресла со столиками - и тоже толпы взбудораженных людей, спешащих к поездам или наоборот - к выходам в город или входу в метро. Ревела музыка. Без устали вещало радио.

Выбирая себе в дорогу журналы и сборник японских кроссвордов, Наташа увидела в плотном ряду книг свой "Рассвет на Выборгском шоссе" и улыбнулась. Уже скоро выйдет новая книга - "Заполярный хочет жить!", заглавие к которой выбрала она сама, и редактор его утвердил.

Холеная рука, выглядывающая из рукава элегантной оливкового цвета ветровки, положила на блюдце деньги и взяла "Рассвет". Рассчитавшись за журналы и брошюру с кроссвордами, Наташа повернулась, чтобы пройти к "Фикс-кофи"... и столкнулась лицом к лицу с человеком, купившим ее книгу. Она его сразу узнала. Это был человек из прошлого, о котором Наташа рада была бы забыть, но оно упорно ее не отпускало.

- Не подпишете ли мне книгу по знакомству, Наталья Викторовна? - бархатистым баритоном спросил вальяжный седовласый мужчина со свежим розовым лицом, в дорогой одежде и дизайнерских очках с диоптриями. - Рад вашим творческим успехам.

- Спасибо, Иван Иванович, - Наташа положила на блюдце еще тридцать рублей, взяла ручку и быстро черкнула на титульном листе: "С наилучшими пожеланиями от автора", вернула книгу и направилась в кофейню.