Анастасия Калько – Стройка в Бахчи-Кей (страница 3)

Таксист, не раз бывавший в этом районе, не был смущен или шокирован услышанным. В принципе маршрут "вокзал - колония - вокзал" он знал хорошо и не раз возил приехавших на свидание родственников заключенных в колонию и отбывших наказание узниц - на вокзал.

В такси Инга поинтересовалась:

- Ну а что у вас? Как мои? Как Воркута?

Она больше всего волновалась перед встречей с Севой. Сыну уже почти тринадцать лет. Он стал подростком. Кто знает, как он встретит непутевую мать, наломавшую таких дров. Тем более если "добрые" люди уже рассказали мальчику свою версию событий - что случилось с его отцом, что этому предшествовало, и какую роль сыграла Инга... И как ее саму на девятый день после гибели мужа подстрелили ворвавшиеся в квартиру на бульваре Пищевиков молодчики. С хахалем в постели!.. Песец.

Не раз, лежа на койке после отбоя, Инга не раз кляла последними словами свое "шило в заднице", доставшееся по наследству от их с Алешкой родительницы. Ничего другого эта кукушка своим детям дать не смогла...

- Алексей Матвеевич и Сева встретят нас на вокзале в Воркуте, - сказала Алина. - Ваш сын живет на Воргашоре у ваших родителей и часто бывает в Воркуте у дяди. Он вас тоже ждет.

Инга глубоко вздохнула и улыбнулась.

- Ладно, - сказала она, сдерживая волнение, - я тоже ждала этого дня. Надеюсь, теперь все будет иначе... А что ваш Заполярный? Ну и баталия у вас там развернулась! До нас тоже шумиха дошла. Народ от телевизора не отлипал. Даже из Москвы телевизионщики с федеральных каналов заезжали.

- Да, пришлось побороться, - ответила Алина, - этот раунд мы выиграли, поселок еще поживет. А если проект Алексея Матвеевича по новому целевому использованию поселков Кольца хорошо зайдет, то дамоклов меч программы управляемого сжатия над ними висеть больше не будет.

- У Лехи любой проект зайдет, - убежденно сказала Инга. - Он всегда побеждает. Так не бывает, чтобы Нерон продулся! Вы же знаете, что мой брательник всегда дерется как в последний раз, и всегда - до победного.

- Знаю, - кивнула Добровольская.

Таксист сделал небольшую петлю через центр Микуни - специально для Инги, чтобы дать ей возможность увидеть жизнь, к которой она возвращается. Город, умытый дождем и пробудившийся после долгой зимы, с первыми робкими листочками и бутонами на деревьях, показался Анисимовой невероятно красивым.

*

В "Саквояже" Инга с наслаждением прошлась по своему номеру - небольшой, без особых изысков, типичный интерьер привокзального отеля в маленьком городке, но главное - она здесь ОДНА! Теперь она лучше понимала Алешку, который говорил ей, что после детдома не может делить спальню ни с кем. Даже своих избранниц Алексей отправлял в отдельные апартаменты; на курортах оплачивал им номер, в поездках выкупал дополнительное купе или каюту, не разрешая девушкам оставаться в его спальне на ночь и сам не задерживался в комнате пассии до утра.

"Когда в спальне сорок кроватей и все друг у друга на виду, ни на минуту не остаешься один, - признавался он, - тогда иначе начинаешь смотреть на "роскошь человеческого общения", воспетую классиком. Она не так уже манит. В общаге было не лучше, тоже были, как селедки в бочке, один храпит, другой носки в угол поставил, постирать влом, третий яблоками или семечками хрустит, четвертый треплется и ржет, как лошак, к пятому гости пришли... Вместо "доброго утра" уже хочется всех по известному адресу посылать!"

Инге это было незнакомо. Из Дома ребенка на Воргашоре ее, полугодовалую, забрала супружеская пара Грошевых, и у девочки были дом, семья, забота, любовь и отдельная комната. В казенных стенах она провела совсем немного времени и не помнила эти месяцы. Она посмеивалась над братом: "Эх ты, рельсы можешь голыми руками гнуть и гвозди в стену кулаком загонять, а такой нежный! Яблоки тебе мешают! Девушки на тебя не обижаются, когда ты их в другую комнату спроваживаешь?" "Если дуры и не понимают, то обижаются. Но это их проблемы, я ведь все прямо объясняю: не в них дело, а в моем "прекрасном" детстве, спасибо мамаше! И почему я должен себя пересиливать, лишь бы выглядеть "как все"?"

Теперь Инга поняла брата. И одноместный номер в "Саквояже" казался ей великолепным. Одна! Дверь запирается изнутри. Отдельный санузел. Широкая кровать и телевизор напротив изголовья. Можно забыть, как страшный сон, барак, общую душевую без дверок и столовую, где они сидели по шесть человек за столом - все это позади!

- Я в соседнем номере. Обращайтесь, если что-то понадобится, - сказала ей Алина Сергеевна с порога своего номера. - Может, хотите пообедать или сделать покупки?

- Обедать - чуть позже, за покупками - завтра, - ответила Инга, - ох, как давно я не ходила по магазинам! Разве что во ФСИНовском ларьке необходимое покупала... Сейчас я хочу пару часов отдохнуть.

- Хорошо, - кивнула Добровольская и скрылась за дверью своего номера, такого же, как у Инги.

Инга бросилась на кровать, широко раскинув руки и наслаждаясь тишиной и покоем. И уединением. Свобода. Дождалась наконец-то! Как же ей этого не хватало...

*

Спального вагона в поезде Санкт-Петербург - Воркута не было, и Алина Добровольская с Алексеем Матвеевичем всегда путешествовали в Северную столицу и обратно в штабном вагоне.

На вокзал они пришли заранее. Инга, оставив купленный накануне чемодан на попечение Алины, которая купила себе стаканчик кофе в буфете и отошла покурить, жадно приобщалась заново к жизни пассажирки обычного поезда. Она фотографировалась на фоне стелы - железнодорожного стакана в подстаканнике и столба с табличками, указывающими, сколько километров от Микуни до того или иного города. До Воркуты - 953 километра! Сделала селфи на Скамье желаний, зашла в магазинчик на платформе, чтобы купить в дорогу воду, журналы и несколько протеиновых батончиков. Любовалась свежей, умытой весенними дождями и освещенной июньским солнцем природой.

Радио известило о том, что на первый путь прибывает петербургский поезд.

В купе Инга поместила чемодан в рундук и с наслаждением расположилась на полке:

- Красотааааа... Так что у вас там произошло в Питере, с той Лехиной квартирой? Брат мне говорил, что вы там в такое приключение попали, когда ездили недвижимость для его бизнеса покупать!.. Прямо детектив.

- Попала в свидетели, - Алина повесила шубу на "плечики". Даже в джинсах и свитере она выглядела, как в элегантном офисном костюме. - Решила осмотреть один из вариантов самостоятельно, потому, что мне показалось, что риелтор темнит, желая поскорее сбыть с рук квартиру, приехала поздно вечером... и на моих глазах произошло убийство.

"Интересно, у нее есть что-то с Лешкой? - подумала Инга, глядя в окно на мелькающие городки, поселки и все более тонкие, тянущиеся изо всех силенок вверх деревья по мере того, как поезд мчался на север, - или он все еще не выбросил из головы свою писательницу? Зацепила она его крепко - единственная, кто устоял перед воинствующим сексапилом моего братишки. Нокаутировала Леху конкретно - такого еще ни одному бойцу на арене не удавалось!"

Алина откинулась на подушку, просматривая почту в телефоне. Обе женщины молчали. Тишину в купе нарушал только дробный стук колес под полом.

"Снег, наверное, уже и у нас тает, - подумала Инга, даже не удивившись тому, что так сформулировала - "у нас", о Воркуте, из которой раньше не чаяла вырваться. Но ее мечты о пляжах и набережных юга были прерваны пулей, а потом - ударом судейского молотка. А Инга Анисимова, наступив на грабли, умела делать правильные выводы и не повторять ошибок, которые так дорого стоили. Правда, до сих пор ее ошибки были поправимыми...

*

Их встречали на вокзале. Рослую широкоплечую фигуру брата Инга увидела из окна вагона, еще когда поезд, замедляя ход, тарахтел вдоль платформы. В джинсах и черном пуховике, без шапки. Когда градусник стабильно поднимался выше нулевой отметки хоть на пару градусов, головные уборы Алексей Иноземцев отправлял на полку в гардеробной своего "умного дома".

Хозяин фешенебельного ночного клуба "Нерон" с подпольной гладиаторской ареной, признанный чемпион Республики Коми по боям без правил, боец без единого проигрыша, успешный бизнесмен, меценат, благотворитель - это все о нем. Два метра роста, 125 килограммов шарообразных мускулов каменной твердости, белокурые волосы, голубые глаза, загорелое даже в начале июня лицо - он выделялся в любой толпе.

Рядом с ним - тринадцатилетний Сева. Он рос похожим на мать и дядю - высокий, плечистый, белокурый, спортивный. Подражая Алексею, тоже стоит без шапки, вольно расстегнув ворот пуховика. Инга жадно впилась глазами в лицо сына за окном вагона. Сева очень вырос за эти два года. Кажется, он уже перерос ее. Выглядит почти как взрослый, только лицо еще сохраняет детскую мягкость, но и она скоро сменится суровыми взрослыми чертами. Инга сразу вспомнила маленького Севочку, делающего первые шаги пухлыми ножками; заливающегося смехом белоголового крепыша на качелях; гордого первоклассника в синем форменном костюмчике, ладно сидящем на нем, и белоснежной рубашке, сжимающего обеими руками букет цветов; десятилетнего мальчика на сцене школьного театра в роли Питера Пэна. Именно этот спектакль они играли в тот вечер, когда жизнь Анисимовых навсегда разделилась на "до" и "после". Секунда, удар... и ничего уже не вернешь и не поправишь.