Анастасия Калько – Брэйн-ринг с хитрецом (страница 9)
Проходя на обратном пути мимо "Пиво – Еды", Алексей подумал, что Наташа, видимо, еще веселится с друзьями на юбилее своего армейского товарища. Она говорила, что именинник арендовал банкетный зал до полуночи. И стиснул кулаки. Жаль, что он не успел дать в морду этому хаму, распустившему язык. "Скотина, ты, наверное, порядочных женщин не встречал в своей убогой жизни, всю жизнь в грязи хрюкаешь и всех меришь по своим грязным стандартам!"
– А кто это был? – спросил Федор, словно прочитав его мысли. – Тот человек, на которого вы накричали?
– Да так, – буркнул Алексей, – полудурок один, уже не в первый раз нарывается. И ведь нарвется когда-нибудь, – он прибавил шаг. Федор спешно затрусил за ним, чтобы не отстать.
*
А в банкетном зале в это время происходил совсем не веселый разговор.
– Так ты что, – укоризненно смотрел на Дмитрия Гриша, – долги выбиваешь, что ли?
– Выколачиваешь, значит? – подхватил Максим. – За жабры хватаешь и проценты с выбитого получаешь?
– У подруги жены сын 19 лет взял микрозайм, – припомнил Антон, – балбес малолетний, вздумал себе гироскутер купить… Так приходили к ним в подъезд здоровенные лбы, чуть дверь квартиры не вышибли; бабушку 86-летнюю до гипертонического криза напугали…
– Вот для чего тебе прежние навыки пригодились, Дима, – покачала головой Наташа, – а как же твои интеллигентные манеры, раньше ты морщился даже когда кто-то говорил "блин". А сейчас ты, значит, сменил тональность? Наверное, очень крутым себя при этом чувствуешь?
Вокруг Дмитрия словно образовался вакуум. Все его сторонились. И в этом пустом пространстве, среди недружелюбных взглядов прежних армейских товарищей и соседей за столом он чувствовал себя очень некомфортно.
Выяснилось, что "частная структура", в которой работает Дима – это фирма, занимающаяся взысканием долгов. Ее сотрудники получали процент от суммы, взыскиваемой с должника, и поэтому очень старались.
– Нет, ну а что? – обозлился Дима. – Чего вы, как от прокаженного, шарахнулись? Как будто я закладки делаю или телок в сауну вожу! Вы что, не согласны, что долги отдавать надо вовремя, если занял и подписался в срок вернуть? Или надо не одалживать, если не уверен, что вовремя вернешь! Ваш Водоносов, например, при разводе обязался по суду бывшей жене двести тысяч выплатить компенсации, потому что иначе там речь шла об уголовке и зажал. Что женщина может сделать? Она ему напоминает, а он ее посылает на все буквы и грозится приехать и еще раз избить. А у нее дети, ей деньги нужны! Она и обратилась к нам, пугнули молодчика, так он сразу утихомирился, договорились с женой, что он будет ей в рассрочку выплачивать. А то ишь, расхрабрился, женщину пугать! Как нас увидел, сразу в штаны наклал!
– А какой процент ты с каждого задания имеешь, доблестный защитник женщин и детей? – спросил Гриша.
– Какой надо! – огрызнулся Дима, – задаром никто не работает, Наталья вон свои дюдики не за "спасибо" кропает. И ты, Нефедов, давно ли стал таким чистоплюем?
– Да-а, – протянул Рома, вставая, – спасибо, Гриня, посидели хорошо, но мне пора.
Вскоре засобирался уходить Степа. За ним – Петя и Гена.
Гриша, Антон и Наташа вышли покурить.
– Да, – после паузы сказала Наташа, – наслышана я о методах воздействия, принятых в таких фирмах. Кошмарят должников по полной. Все равно кого – мужчину, женщину, старика, только детей не трогают, с этим сейчас по закону строго. Я слышала, однажды у кого-то в парадной площадку залили строительной пеной и говорили: все уберем, когда вы нам такого-то имярек отдадите. И что главное, парадную перепутали.
– Раньше они лихо зажигали, – Гриша прикурил вторую сигарету, – сейчас их слегка придержали, но все равно…
– И ради чего Димка к ним пошел? – удивлялась Наташа. – Платят, что ли, хорошо? Или нравится власть свою над людьми ощущать, крутизну свою показывает? Или реально верит, что борется за справедливость?
– Справедливость Димасу всегда до фени была, – сказал Антон, – он еще в армии говорил: добро побеждает зло, кто победил – тот и добро. А люди не меняются.
– Вроде действительно де-юре он ничего преступного не делает, – задумчиво произнесла Наташа, – а… Осадок неприятный остался – такое узнать про своего армейского товарища.
– И ведь он нам сразу не сказал, ЧЕМ занимается "на гражданке", – развел руками Гриша, – так, туманно сказал про "частную структуру", знал, что вряд ли мы такую работу одобрим.
Из зала, шваркнув дверью, вышел Дмитрий.
– Пошел я, – зло сказал он, – спасибо, Гриха, за стол и угощение, еще раз с днюхой тебя. Одни разбежались, другие носы воротят, типа, все в белом пальто, а я уронил в грязь идеалы и замарал святое… – он плюнул на газон. – И принесло же этого кретина! Чтоб его подняло да шлепнуло!
Гриша сухо попрощался. Наташа промолчала.
– Брезгуешь? – обратился к ней Дима. – Или урода этого жалеешь? А ты бы слышала, как он против тебя выступал, когда ты под следствием была! И к следаку таскался, и журналюгам интервью давал, и капитана Жеглова цитировал: "Будет она сидеть! Я сказал!" и ржал глумливо…
– Знаю, – кивнула Наташа, – адвокаты рассказывали. Только ты ведь не за это Водоноса гонял.
– Праведники нашлись, – поморщился Дима. – Прямо готовы правую подставить. Да кстати, я и тебя, Наташка, припомнил, когда пришлось с этим дрищом работать. У меня понятия есть, а вы что подумали?
– Вот так, – хмуро сказал Гриша, когда Дима размашисто зашагал вниз, к остановке. – Водоносов, конечно, дрянной человечишко, до чего ни дотронется, все опоганит. Кстати, я его вчера на мосту встретил. Он что, подсекает за тобой? У него в телефоне твои фотки были, стоял, разглядывал.
– То-то он и говорил: знал бы мой муж… – Наташа в сердцах пнула камешек, зафутболив его к ограде музея. – Спасибо, Гриша, что предупредил… Застукаю его, сама ему лишнее поотшибаю!
– Грозно звучит в твоих устах… А что он такого мог подсечь, чтобы мужем тебя пугать?
– Ну, я встретила в гостинице одного знакомого, прошлись немного, поговорили… Ничего такого.
– Можешь не уточнять. Я тебя хорошо знаю, тебе, как в том анекдоте про дом престарелых, всякий там секс по барабану.
– А по хребту, Гриня?.. Он нас увидел, когда мы в аллее сидели и разговаривали, и начал варнякать: сообщить бы моему мужу; знала бы опека; надо меня жизни поучить, чтобы свое место знала. Урод! То посадить меня хотел, теперь мою семью разбить хочет. И что я ему сделала?..
– Ладно, Нат. Если что, я сам с ним потолкую накоротке. Пошли в зал!
*
Когда няня Алина увела Ташу обедать, Ефим сложил ладони "шалашиком" на столе и шумно вздохнул:
– Итак, дети мои… и ты, Белка, сдается мне, что господин Кувшинов в большую опу нас посадил. И после этого я вынужден констатировать, что считаю нас свободными от всяческих обязательств перед этим клиентом.
– И где его теперь искать? – спросила Белла. – Версии уже есть?
– Пока нет, – признался муж, – ключевое слово "пока", я непременно вычислю, куда он направил стопы. Человек не иголка, не снеговик, чтобы исчезнуть бесследно, а значит, наследил. Надо только найти эти следы и идти по ним. И до чего, гаденыш, додумался! Видимо, кот дворовый к нему на балкон запрыгнул, а Кувшинов на него браслет свой вместо ошейника напялил. То-то удивлялись топтуны, когда их подопечный вдруг начал по подвалам и мусорным бакам лазать! – вспомнив, как в поисках беглеца приставы носились по лабиринтам проходных дворов за одуревшим по весне котом, Коган не сдержался и заржал. – Кстати, пикантная деталь, они настигли "маячок" в самый неподходящий для кота момент. И когда его, ikh bin nebekhdik (прошу прощения – пер. с идиш /прим. автора/), с кошки стаскивали, он одного хорошенько за руку тяпнул, а другому моську расцарапал.
– Котика хоть не сильно обидели? – еле выговорила сквозь смех Белла, живо представив себе эту картину.
– Отделался моральными травмами. Сумел удрать. Так что ищем, Белка, ищем…
– Звонила Наташка, – сообщила Белла. – Представляешь, только она заехала в "Любоморье", как туда следом прикатил Иноземцев из Воркуты на своем "Найте"!
– Да ты что?! – изумился Коган. – Тот самый?
– Единственный и неповторимый. Он, видишь ли, вздумал ударить автопробегом по бездорожью и разгильдяйству в лучших традициях "Золотого теленка" и рванул на своем броневике из Воркуты в Севастополь.
Коган изумленно присвистнул. Белла шлепнула его по затылку:
– Деньги же высвистишь! Да, вот так, сел в машину и рванул за четыре тысячи километров с лишним, по дороге репортаж в своем блоге вел, прилежно каждые шесть часов путевые заметки выкладывал. Заключительное фото, – елейным голоском промурлыкала Белла, – сделано вчера в 06.32, из придорожного отеля в окрестностях Феодосии, "у самого синего моря". Стоит на морском берегу голый по пояс, рельеф свой офигительный демонстрирует. "Ах, какой мужчина – ну настоящий полковник"! – дурашливо пропела Белла.
Ефим издал глухой рык.
– Занятия по бодибилдингу проводятся повсюду и доступны всем желающим, – хихикнула жена, – Яндекс тебе в помощь, выбери себе подходящую "качалку", потренируйся лет пять, и тоже сможешь бицепсы и "кубики" показывать!
– Я и без "качалок" хорош, – мрачно ответил Ефим, – в армии хорошо натренировался. Чечня покруче любой спортшколы была… Кое-кому так могу засветить, что неделю будет лежать и охать! Помнишь, как тому идиоту, который возле Фрунзенского суда машину нам зеленкой окатил?