Анастасия Калько – Брэйн-ринг с хитрецом (страница 5)

"Опять какую-то гадость замышляет? С чего бы это он нафоткал Наталью? Неужели забыть не может, как его в десантуру не приняли? Радовался бы, дубина, в боевой роте ему бы живо нафитиляли, мы таких не любим… Ладно, пусть только попробует на нее наезжать, я с ним тогда потолкую накоротке!"

Гриша шел в "Пиво и еду", проверить, все ли куплено на завтра, не нужно ли еще чего-нибудь. "Женщина в сорок пять – ягодка опять, – думал он, забыв о Водоносове, – а мужик в эти годы – крутой перец!"

*

Несмотря на прогулку, вкусный обед и купание в море, чувствовал себя Алексей к вечеру не лучшим образом – тело сковала вялость, голова отяжелела и побаливала, глаза слипались. И если перед Наташей он еще бодрился, то в своем номере от души зевнул и, сбросив только ботинки и рубашку, повалился прямо на неразобранную кровать. Джетлаг, последствия резкой смены поясов, настиг его и здесь. "Это у нас фамильное, – думал он, лежа с раскинутыми руками не в силах пошевелиться, – Инка тоже мучается в первый день на своих любимых югах… Интересно, как сеструха приживется в этих широтах, если на самом деле решит переехать в Сочи, как давно мечтает? Ладно… Сегодня отлежусь, а завтра уже адаптируюсь, как новенький буду!"

Он закрыл глаза и расслабил свое могучее тело, приказывая ему отдыхать. Конечно, кровать не похожа на его "умное" ложе в воркутинском доме, с массажными валиками. Но тоже неплохая, широкая, упругая, как раз подходящей жесткости. И номер просторный. Рассчитан, если верить сайту, на 4-6 человек. Алексей представил, что было бы, если бы здесь шарохалось еще пятеро. "Я бы взревел, как бык, уже через час. Что за совковая тенденция – напихать людей, как селедок, друг другу на головы, и отдыхайте, граждане, на здоровье, в тесноте, да не в обиде! Один храпит, другой моется раз в году, третий свои труханы и носки разбрасывает на виду! И даже на гостиничных сайтах в графе "бронирование" по умолчанию выскакивает двойка – отельеры как будто не думают, что приехать на отдых может и один человек. Одноместных номеров у многих или нет, или они самые невзрачные, словно нарочно одиноким отдыхающим создают худшие условия, ставя в приоритет пары или семьи!.."

Сам Алексей, направляясь на курорт с очередной пассией, не скупясь оплачивал два номера. Он привык спать в одиночестве. Живы были еще воспоминания о детдомовской спальне на сорок человек и истерично орущих дежурных нянечках… Алексей с тех пор не терпел, когда в спальне кто-то еще находился. Он раздражался и просто не мог заснуть. "А напихай сюда еще пятерых, я бы точно кого-нибудь с балкона сбросил!"

Ему тут нравилось. Поодаль за окнами тихо шелестело море. В корпусе стояла блаженная тишина. Порадовало изобилие цветов и тепло – а в Воркуте снег еще только начал таять. Симпатичный уютный поселок, самое место для спокойного умиротворенного отдыха – он понимал, почему Наташа решила приехать именно сюда.

"А если кто-то вздумает нарываться, вроде этого шибздика, сантехника, я его живо на место поставлю. Дело привычное", – Алексей заснул.

*

Приготовив себе одежду для завтрашней тусовки, Наташа быстро сделала зарядку, стала под контрастный душ, около часа посмотрела по телевизору какой-то детективный сериал и в постели открыла ленту новостей на лэптопе. Главные новости были серьезны и даже немного тревожны, а светская хроника поражала однообразием и пустотой. Актриса Семенова опять с кем-то судится из-за наследства. Писательница Митина приняла участие в кулинарном шоу и приготовила самый лучший буйабес. Ведутся поиски сбежавшего из-под домашнего ареста подозреваемого в телефонном мошенничестве Кувшинова. Телеведущая Котина разводится с мужем. Юбилей маститого продюсера ознаменовался пьяной дракой между его бывшей и нынешней женами.

Наташа зевнула и закрыла лэптоп.

– Написали бы еще, что у морской свинки певца Шляпкина родились поросята, – пробурчала она, – с приложением фото счастливой мамочки и сияющего певца, или обсудили бы цвет нижнего белья балерины Лапкиной, тоже очень "важные" новости!

Она погасила свет и заснула.

И открыла глаза в изоляторе спецблока в СИЗО № 6 в Москве. Ужасное осознание того, что Петербург, писательская карьера, замужество и рождение сына были лишь сном, пронизало ее леденящим ознобом. А в реальности ей продлили срок предварительного заключения еще на два месяца и когда наконец будут разбирать дело по существу – не знает никто. Адвокатам ничего не удалось выяснить. Следователь Мальцев заученно бубнит о проделанной блестящей следственной работе и о том, что осталось выяснить еще "пару моментов". В интернете тут же пошли ехидные комментарии: "Сиди-сиди, Наташечка", "Фигово, что ей предварительное заключение в срок зачтется как день за два, раньше выйдет", и: "Ну, когда уже суд, Бабоньки на зоне ее уже заждались!".

– Да хрен вам!!! – заорала Наташа.

И проснулась.

В окно номера светила луна. Доносился голос какой-то ночной птицы, упрямо повторяющей: "Курлы! Курлы!". Шелестело море. В приоткрытую фрамугу залетал аромат роз.

"Так, – Наташа спустила ноги на пол, – опять тюрьма приснилась. Хреновая примета. Как правило, это предвестник какого-то несчастья!"

Она натянула джинсы и рубашку и вышла с сигаретами из номера. В корпусе неподалеку горел свет в одном из окон, освещая стоящую на балконе полуобнаженную атлетическую фигуру облокотившегося на перила человека… "Тоже не спится, Алексей-Алешенька? Только не смотри в мою сторону. Не запоминай, в какую дверь я вернусь… Посчитай овец; выпей мятного чаю. Только не смотри на меня… Не нужно!"

*

Алексей проснулся рано утром, бодрый и веселый, без всяких следов джетлага. Ему всегда помогал хороший здоровый сон – семь-восемь часов, и как новенький. Приведя себя в порядок, Иноземцев захватил кое-какие гимнастические снаряды из сумки и бодро направился на берег моря. В Воркуте он предпочитал тренироваться во внутреннем дворике под навесом. И, только когда пуржило или приходили самые трескучие морозы, нехотя перебирался на какое-то время в крытый спортзал. Поддерживать свое тело в идеальной форме было непросто, но результат радовал, и Алексей не пропускал ни одного дня.

На пустом затихшем берегу, залитом розовым рассветным солнечным светом, он увидел фигуру, завернувшуюся в полотенце; женщина переодевалась после купания. Алексей деликатно отвел глаза… и тут увидел на песке знакомую ветровку. Конечно, это Наташа, кто бы еще пошел купаться в 6 часов утра!

Ночью он просыпался – в номере показалось душновато, и Алексей вышел проветриться на балкон, и ему показалось, что возле одной из розовых клумб он видит знакомую фигуру с сигаретой. Фонарь раскачивался на ветру и на мгновение осветил ее лицо – знакомый лоб, скулы, глаза. В осанке, линии плеч, движениях Алексей тоже узнал Наташу. "Как наваждение, – подумал он, борясь с искушением посмотреть, в какую сторону пойдет женщина, докурив. – Девки на меня гроздьями вешаются, выбирай любую, а меня заклинило на женщине, которой я до лампочки! Или это просто незавершенный гештальт: она единственная, кого я не смог уговорить, вот и не могу забыть?"

Алексей был неглуп и умел мыслить объективно, несмотря на все свое самолюбование. "Просто она тогда от меня ускользнула. Вот это и не дает мне покоя", – он вернулся в номер и снова заснул. А теперь встретил ее на пляже. И, выполняя сложный комплекс упражнений, поглядывал на нее. Заметила ли она его? Стоит ли подойти и заговорить?

– Привет, – сказала Наташа, заправляя рубашку "поло" под пояс джинсов. – Ну, как? Джетлаг прошел? Ты уже получше выглядишь!

Алексей, закончив серию отжиманий с хлопком в ладоши, пружинисто оттолкнулся от коврика, легко поднялся и ответил:

– Да нормально. Какие новости? Ханзер илен? ("Как дела?" – ненецкий).

Откуда-то издалека донеслись завывания магнитофона, что-то сентиментальное о прекрасных девушках и белых лебедях и разухабистые голоса загулявшейся компании.

– Кто как встречает утро, – заметила Наташа и села на свою ветровку, чтобы зашнуровать ботинки, – кто кофе пьет, кто зарядку делает, а кто-то квасит… Новостей негусто: Семенова опять судится, Кувшинова днем с фонарем ищут, у Кирьянова на банкете две жены подрались.

– Семенова? – Алексей посмотрел на идеально ровное, как зеркало, море и стянул тугую спортивную майку. – А это кто?

– Вау, какой пассаж! – прыснула Наташа, – она-то думает, что ее знает вся страна. Да актриса, комическая, то разводится, то делит наследство, и это тема номер один в светской хронике. Иногда известие о чрезвычайной ситуации или очередном международном кризисе идет второй строкой после мадам Семеновой.

– Такое не читаю, – Алексей, зацепив ногой за ногу, скинул кроссовки, – кто на ком женится, кто разводится, кто собачек заводит… Неинтересно мне это. И "звезд" многих я не знаю. Нынешний юмор меня не втыкает.

– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется?

– Вот именно. Иногда я посмотрю или послушаю фрагмент какой-нибудь "юморины" и недоумеваю: и над чем зал смеется? Может, это я тупой? – оставшись в одних плавках, Алексей потянулся, широко раскинув руки.

– Прямо Атлант, – заметила Наташа, скрестив ноги по-турецки. – Хорош!

– Я стараюсь. Тут мазута нет? А то вроде припахивает.