Анастасия Иванова – Столичная барышня против деревенского отца-одиночки (страница 2)

— Пап, пускай, она завтра же вернётся.

— Не вернусь.

Не прощаясь, разворачиваюсь и сбегаю из дома. Прижимаю к груди документы на дом и ключи, как единственный шанс на спасение. Как хорошо, что чемодан с вещами так и не достала из багажника.

Сажусь в свой розовый «порше». Смотрю на документы.

Село Новая Жизнь, дом пять.

— Как символично, — улыбаюсь, — значит, всё у меня получится!

Поднимаю голову, говорю куда-то в небо.

— Спасибо, бабуля. Я не подведу.

Вбиваю адрес в встроенный навигатор, документы прячу в бардачок. Жму на кнопку зажигания. Двигатель начинает приятно гудеть, а приборная панель светится.

— Ну что, малышка, — любовно глажу руль, — поехали в Новую Жизнь?

Отпускаю крышу, прибавляю громкости.

— Пошлю его на... — ору, подпевая песне, вжимаю педаль газа.

Я всем докажу, что справлюсь сама!

Глава 2

К собственному дому, где я в последний раз была совсем маленькой девчонкой, еду всю ночь.

Мне казалось, что эта дорога никогда не кончится. И я уже даже стала присматриваться к мотелям, но так и не решилась нигде притормозить. На рассвете с первыми лучами солнца я наконец съезжаю с трассы на грунтовую дорогу.

С ужасом прислушиваюсь, как моя малышка собирает своим днищем каждую кочку, каждый камушек, но, нашептывая извинения любимице, продолжаю ехать вперёд.

«Добро пожаловать в Новую Жизнь» — криво висит выцветшая табличка на одном столбе.

«Алекс, ты уверена, что нам надо туда?» — настороженно шепчет внутренний голос.

«Надо!» — сильнее сжимаю руль.

Въезжаю в деревню. Присматриваюсь к домам. Ничего общего с тем, что привыкла видеть в коттеджном посёлке, где у нас дача. Но это ничего, да?

Главное, найти нужный дом.

Смотрю, как по пустой улице идёт мужчина. Шатается, но упорно движется к цели. А когда замечает меня, резко тормозит. Ещё бы чуть-чуть, и случилась бы аварийная посадка лицом вниз, но, видно, у него опыт торможения имеется. На ногах устоял.

— Ик, ты кто? Ик, — спрашивает заплетающимся языком.

Вежливо улыбаюсь.

— Меня Алекс зовут.

Даже руку протягиваю, на которую мужчина смотрит с непониманием, но в итоге берёт и вместо рукопожатия, на которое я рассчитывала, целует.

— Федя.

Фёдор осматривает мою машину. Потом меня.

— А-Алекс, — забавно растягивает моё имя, — и какими судьбами ты к нам?

— Жить здесь буду. Дом пять мне нужен.

— А-а-а, так ты это что ли? Родственница Никитичны?

— Да, она была моей бабушкой.

— Ща погоди. Я в этот... в дом схожу... ключи возьму и впущу тебя...

— У меня есть ключи.

Фёдор отмахивается.

— Не подойдут. Я замки сменил.

Не сразу, но Фёдору всё-таки удаётся снова привести себя в движение и взять курс на ближайший дом, где тут же что-то загрохотало. Послышалась ругань, а потом оттуда выскакивает женщина лет пятидесяти в цветастом халате с бигудями в волосах.

Смотрит на меня. Взмахивает руками.

— Сашка!

Тушуюсь.

Поднимаю руку и, перебирая пальчиками, машу в приветствии.

— Здравствуйте.

— Ну точно Сашка! Как выросла-то! Сейчас-сейчас. Я ключи возьму. Подожди, не уезжай.

Быстрее, чем я успеваю сказать хоть слово, женщина сбегает обратно в дом, но тут же возвращается. Обходит мою машину, садится, а потом с грохотом закрывает дверь. Будто у меня не маленькое розовое порше, а гелик, где без силы никак нельзя.

— Ну поехали. Тебе вот к тому дому с зелёной крышей. Ты не думай, мы замки сменили не из дурных побуждений. Старый сломался, вот и пришлось поменять. А мы за домом приглядывали. Ухаживали. Иначе бы сгнил давно.

Я послушно ползу в нужном направлении.

— А я и не поверила Федьке, когда он сказал, что столичная краля приехала в дом Никитичны. Думала, перебрал, вот и мерещится всякое. А оказывается, и правда приехала! А мамка твоя где? Совсем зазналась в своей столице, в родные края не приезжает.

— Мама умерла. Рак.

Женщина прижимает руки к груди.

— Ох, прости, деточка.

— А вы её знали, да?

— Я? Светку? Так конечно! Подругами были. Всю жизнь вместе жили. За партой одной сидели. Это она потом в Москву поступила, замуж удачно вышла, а я тут осталась. Дура-малолетняя была. В тракториста влюбилась, в шестнадцать детей нарожала. Федька старший. После него ещё четверо было.

Паркуюсь около нужного забора. Хотя «забор» — громко сказано. Половины досок нет, да и калитка явно держится на одном честном слове.

— Здесь?

— Ага. А ты что, не помнишь что ли? Ты тут голопопиком по лужайкам рассекала.

— Не помню, — виновато улыбаюсь.

Женщина кивает.

— Ну да, ну да, когда вы приезжали в последний раз, тебе не больше трёх было.

— Когда мне было четыре, мама заболела, а в мои пять мы её похоронили.

Женщина качает головой.

— Ох, горе-то какое. Бедная девочка. Я, кстати, не представилась. Тёть Галей меня можешь звать.

— Очень приятно.

Я первая выбираюсь из машины. Следом тёть Галя, снова не забыв хлопнуть дверцей.

— Пойдём, сча всё тебе покажу.