Анастасия Исаева – Мягкая кукла (страница 34)

— Не все.

— Ты — нет? Почему?

— Скажем так, предпочитаю женщин менее агрессивного склада характера.

— Сережа, определенно, любит женщин всех сортов.

Не хотелось, чтобы разочарование и обида просочились в разговор с Виктором. Но что есть, то есть. Он наконец бросил терзать салат и посмотрел на Веру.

— Он с ней изменил тебе на той свадебной вечеринке?

Пришла ее очередь неопределенно кивать. Всякий раз, когда казалось, что она пережила и оставила ту ситуацию в прошлом, оказывалось, что боль никуда не делась. Холодным умом понимала, что Рина лишь одна из них, согласившихся на встречи с женатым. Но у нее-то Рина «первая»! И кажется, единственная, кого Вера встречала в реальности. Остальные были где-то там, в командировках, отелях, офисных углах и на что еще хватало фантазии Сережи.

— Хочешь уйти отсюда?

— Ну уж нет.

Ни за что она не доставит Рине удовольствия видеть себя расстроенной и сбегающей со встречи с лучшим в округе адвокатом. Пусть думает, что хочет. До конца обеда они с Виком держались шаблонов делового свидания и ушли из ресторана голоднее, чем пришли. Вера так точно.

По отдельности они поехали на ее квартиру, так и пустующую. Муж не интересовался такими мелкими вопросами. А Вера медлила и не выставляла свеженькую конфетку на витрину. И вовсе не для того, чтобы им с Виком было куда отправиться, что было бы как раз глупо — приходить в одно и то же место. Просто глубоко в душе она приняла неизбежность развода и хотела иметь место для отступления.

Она не успела как следует посмотреться в зеркало, когда в замке зашуршал ключ от второго комплекта. Виктор вошел спокойно, не таясь, отлично изображая человека, вернувшегося домой. И так же обстоятельно снял полупальто и очередные глянцевые туфли. Истомленная Вера дергала молнию, а он деловито отвел ее руки и помог с заевшей подкладкой. Едва полы распахнулись, его руки нырнули в тепло.

— Две недели прошло. Я безумно соскучилась.

Он улыбнулся с ехидинкой, словно не верил. Ну да, она замужем. Супружеские отношения предполагают тактильные контакты и прочее по устранению «соскучивания».

— Я не сплю с ним. Больше месяца.

Удивился. Принял к сведению. Содрал с нее куртку, поцеловал без нежности. И потом уточнил:

— Шестнадцать дней.

Еще один поцелуй-укус. Следующий — ниже. Так можно и следов наставить…

Нужно!

Ответила тем же. Возражений не последовало. Успеть вдохнуть. Поощрить. Знакомым путем двинуться в спальню. А то что они дальше прихожей не…

Но не дошли. Зря он поцеловал шею сзади, прямо под волосами. Горячий шар скатился по спине, и Вера чуть не осела от слабости в ногах. Слишком остро, слишком жданно.

Подхваченная Виктором, она развернулась и прижалась губами куда пришлось. Адамово яблоко.

Путаясь в пуговицах на мужской груди, не смогла расстегнуть. Дернула, но ничего не получилось. До чего ж крепко пришиты. А в кино выходит легко и красиво!

Платье не в пример его рубашке слетело быстро. Да и чему там сопротивляться. Ни застежки, ни завязки. Ничего, на бюстике отыграется…

Невозможно привыкнуть к восхищению в его глазах, когда на ней — ничего. Чем тут услаждать взор? Просто женщина. Спорт пошел впрок, но растяжки не скрыть, да и бедра далеко не предмет гордости. Не эти его… спутницы на дайвинге.

Но Вик не лжет. Его тело не лжет. Он здесь. С ней.

Стены в коридоре вслед за спальными зарядились хорошим. Много хорошего произошло при них — страсть, забота, нега и доверие.

Определенно, доверие.

— Ты мне доверяешь?

Вик задал этот вопрос в кровати. Они перебрались туда после коридорного помрачения, но детали помнились смутно. Обрывки ощущений, прикосновений, вздохов и стонов, умноженные на внутреннее напряжение, превращались в смазанное и ворованное наслаждение. Позднее сценки будут вспыхивать перед глазами в неподходящий момент, затапливая стыдом и радостью.

— Пожалуй, я сначала выслушаю твое предложение.

— Прогуляемся? Это недолго и недалеко.

— Куда? Зачем?

— Для этого мне нужно твое доверие.

Прикинув остаток времени вдвоем, Вера пришла к мысли, что ничего им больше не успеть и согласилась. Вместе они навели порядок в квартире, в которую она уже мысленно переезжала и размышляла, как впихнуться здесь со швейным добром. Вик не спрашивал, о чем ее задумчивость. Будто все понимал.

Мрачный октябрьский день, не знавший солнца, брел навстречу слякотному вечеру. Противный ветер носил влагу, из туч нет-нет да выкатывались редкие слезы. Верины чулки не были рассчитаны на променад, и она жалась к Вику, хотя это ничуть не помогало согреться.

Тротуар вдоль дома закончился, и они по набросанным плиткам двинулись к проспекту. Весь район закатали в новый асфальт, но диагональ, пересекавшая газон между домами, осталась на прежнем месте. Что жителям района благоустройство, если можно сэкономить семь минут по пути на остановку!

Треснувшие квадратики с непредсказуемой частотой выплевывали коварные фонтанчики, обдавая грязью всех и вся. Кроме ботинок Вика. Их носы оставались блестящими.

Долго гадать не пришлось — Вик вел ее к подземному пешеходному переходу. Тому самому.

Вера выпустила его руку и сделала шаг назад.

Глава 16

— Вик, не надо.

Слепой страх поднял со дна мутный осадок детских воспоминаний. Взрослая Вера уступила место девочке в заштопанных колготках, боявшуюся спускаться в подземный переход. Особенно если видела через дорогу, что в него свернул какой-нибудь мужчина. А чтобы случайно не встретить кого-то внизу, она ждала, чтобы все вышли. Иногда промерзала насквозь и утром наступало облегчение — болело горло и можно остаться дома.

— Вера, очнись. Это всего лишь переход. Давно отремонтированный.

Голос Виктора вернул ее в настоящее. Знакомая улица, впереди темнеет зев со ступенями.

— Зачем мне это?

— Ты говорила, что доверяешь мне. Пойдем. Управимся за пару минут.

Ноги задубели и, кажется, вмерзли в пол. Двигаться они совершенно точно не хотели. Она не заметила, но помотала головой так же, как это делала Каролина, если упрямилась.

— Только представь, какой будет заряд сил, если избавишься от застарелого страха. Впереди нечто хуже.

— А если не избавлюсь, то растеряю остатки сил и буду думать о тебе как о мучителе.

Предполагалось, что слабая улыбка смягчит слова и поможет перевести тему. Но Вик не отступал.

— Ты еще не попробовала.

— Для сегодняшнего дня хватит достижений. Я рассказала тебе о важном решении, у нас было отличное свидание. Зачем все портить?

— Может, не испортишь. Хотя бы начни. Смелость придет в процессе.

Никто с ней так не разговаривал. Вера ни разу в жизни не получила нагоняя от начальства, не расстроила заказавшего куколку. Виктор не повысил голоса. Но ясно, что сердился. Подтекст высветился ярче озвученного. Он считает ее трусихой.

— Нет.

— Вера!

— Что — «Вера!»? Ты давишь на меня! Перекраиваешь, подгоняешь, чтобы превратить в ту, которая тебя устроит!

Выкрикнув это, она испытала облегчение — не побоялась сказать. Но его лицо стало совсем не таким, каким должно быть. Не пристыженным или каким-то еще, когда человеку указывают на нанесенную им обиду. Оно выражало расстройство. Искреннее.

— Вера, я давлю на тебя потому, что знаю, что ты справишься.

— Ну все, хватит с меня!

Она побежала обратно во двор, где оставила машину. Сапоги, ноги и платье моментально покрылись грязными потеками. Вера не обратила на это внимания. В голове жужжало и жалило.

Снова недостаточно хороша.

Как ни подстраивайся, а все равно найдут изъян.

Муж изменяет.