Анастасия Гуторова – Рецепт нас (страница 12)

– Кофе или чай? – спросила я, кутаясь в одеяло с дурацким вышитым слоном (подарок Хлои, которая считает мою квартиру «музеем одиноких ночей»).

– Выпью на работе.

Он схватил телефон, и в его лице я увидела знакомые черты – сжатая челюсть, взгляд, который обычно пронзал меня в моменты, когда я совершала что-то невообразимое. Но мы же просто переспали. Или у него что-то случилось?

– В воскресенье? – не удержалась.

– Нужно ввести Алфи в курс шотландского проекта.

Ага. То есть «спасибо Айви, но это ничего не значит». Я быстро встала с кровати, стараясь скрыть дрожь в подбородке. Душ. Срочно. Пусть вода смоет не только его запах, но и этот дурацкий стыд – словно я снова стала той девочкой с блёстками, потерявшейся в своих мечтах.

Когда я вышла из ванной, Сет уже был одет, словно ночи, полной страсти и криков, не было. Он выглядел так, будто просто зашёл на несколько минут, чтобы подписать бумаги.

Его взгляд задержался на моих губах, и я медленно провела по ним языком, надеясь, что хотя бы что-то в нём дрогнет. Он подошёл ближе, и моё сердце забилось быстрее в ожидании горячего момента. Но Сет лишь поцеловал меня в лоб. Именно так, как закрывают досье: «Дело завершено».

– Всего доброго, Айви.

И ушёл. Без «спасибо», без «было круто». Как дорогая кофемашина: выдал порцию страсти – и тут же отключился.

Я плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

Сразу завибрировал мой телефон. Алфи.

– Нам нужно поговорить, – его голос был холодным, как лёд в стакане виски.

– Срочно? – у меня не было сил его видеть. Но стыд уже бил в виски, как второе похмелье.

– Да. Жду на нашем месте.

Холодный пот выступил между лопаток. Сет уже успел рассказать. Конечно, рассказал. Братья Эвансы делят всё – даже мой позор.

А потом я увидела: сорок сообщений от Белл, пятнадцать – от Хлои, и ссылку на статью: «Алфи Эванс – новый Хью Хефнер?» Дженни, чёрт возьми, превратила мой «он иногда флиртует с моделями» в «отели-бордели». Руки дрожали так сильно, что я трижды промахнулась, пытаясь вызвать такси.

Сет убьёт меня. Сначала задушит галстуком, а потом вернёт к жизни – лишь для того, чтобы снова убить.

Я не помню, как собралась, но в голове постоянно стучало: «Ты идиотка, ты идиотка, ты идиотка».

– Национальная галерея, – бросила я водителю, набирая Дженни.

Всё кончено. Не потому, что Дженни предала, а потому, что я, как идиотка, дала ей повод. Сет теперь возненавидит меня. А Алфи… О, Алфи уже ненавидит. И всё из-за того, что мне в десять лет понравилось быть частью семьи Эванс? Я год держалась за Алфи, потому что он казался «безопасным» вариантом. Но затем я бросилась к Сету, словно голодная на последний кусок мяса. И что теперь? Они – семья. А я… а я кусочек лайма, который выдавили и выбросили.

Наконец, та взяла трубку на пятнадцатом гудке.

– Ты с ума сошла?! – закричала я. – Это не то, о чём мы договаривались!

– Ой, Айви, не будь занудой, – засмеялась Дженни. – Твоя версия была скучной.

– Напиши опровержение!

– Ни за что. Газета в топе.

– Верни мои деньги!

– Какие деньги? – Дженни рассмеялась и бросила трубку.

Я орала в такси, пока водитель не включил музыку на полную. Нужно было срочно что-то придумать. Они же не узнают, что это я заказала статью. Или узнают? Я застонала, злясь на себя. Почему я всегда как бумеранг – несусь сломя голову и возвращаюсь с синяками?

Кафе «Одри Грин» пахло корицей и дрожжами. Алфи сидел у того же столика, где мы прошлый раз рассказывали о своих неудачах в любви. Теперь он крутил стакан с кофе, а я смотрела на тарелку с лимонной полентой. Последний завтрак приговорённой.

– Извини за опоздание, – прошептала я, опускаясь на стул.

Он молчал. Звук кофемашины, смех за соседним столиком, чьи-то шаги по лестнице – всё казалось громче, чем было. Даже моё дыхание.

Он знает. Конечно, знает. И сейчас будет орать. Или, что хуже, – смотреть с этим ледяным разочарованием. Я готова на всё: валяться в ногах, кричать, что это случайность… Но это же ложь. Я хотела эту ночь с Сетом. Хотела, чтобы Алфи увидел и… Что? Заревновал? Захотел меня обратно? Да, я как коллекция Гальяно в 2011, абсолютно невменяемая. Они не вещи, которые можно перехватывать, как книжки в детстве. И теперь мне придётся жить с этим. Я испортила отношения с единственным мужчиной, от которого у меня дрожали колени, и подставила их обоих в прессе. Гениально, Айви. Просто гениально.

Я глубоко вдохнула, собирая мысли в единую точку, и выпалила:

– Я переспала с Сетом!

Тишина повисла в воздухе, словно паутина, готовая разорваться от любого движения. Я ожидала реакции, но вместо этого услышала его смех. Это был не тот смех, который когда-то заставлял моё сердце биться быстрее, не тот солнечный, искренний, который наполнял меня теплом. Нет, сейчас это был новый смех – взрослый, с налётом цинизма, который оставлял за собой холодный след.

– Ну, братец… – он покачал головой.

– Лучше бы ты орал! – я вскочила.

Стул скрипнул, официантка испуганно оглянулась. Где-то упала ложка. Послышался плач ребёнка. Из-за него я начинала сильнее заводиться. Да, мои эмоции – моё проклятие.

Алфи схватил мою руку:

– Айви, прости.

Я опустилась обратно, сбитая с толку.

– Я думала, ты из-за этого позвал меня.

– Нет, я хотел поговорить о другом.

И тогда он начал говорить о любви. О той единственной, которая станет для него всем. А я ковыряла вилкой десерт. Всё, что я считала любовью, оказалось детской привычкой – цепляться за того, кто рядом.

– Я не смог полюбить тебя как надо, – сказал он.

«Не смог полюбить». Эти слова режут глубже, чем «ненавижу». Потому что ненависть – это хоть какая-то эмоция. А здесь пустота. Может, я сама превратила наши отношения в эту игру? Цеплялась за Алфи, потому что с ним было спокойно, нежели с Сетом и его ледяными взглядами. Но разве это любовь? Или просто страх остаться одной?

Алфи бросил не меня уставший взгляд.

– И твоя месть… эта статья…

Тут меня накрыло. Он знал. А значит, и Сет уже знает.

– Я хотел накричать на тебя, но не имею права. Даже за то, что ты переспала с моим братом.

– Алфи…

– Я – подонок. Ты вытащила меня из ямы, а я…

Он откусил кусочек булочки и закрыл глаза. На мгновение передо мной снова был тот самый старый Алфи – мой лучший друг.

– Прости меня, – еле слышно прошептала я.

– Всё в порядке. Сет не узнает о статье.

Он встал и дал знак официанту:

– Ещё кофе? Расскажешь, как тебе… ночные беседы с братом?

Я промолчала. В его спокойствии было что-то неестественное. Алфи ненавидел истеричек, ревность и все эти «женские штучки». А тут так легко принял новость о Сете? Так просто простил статью?

(Спустя год, под воздействием алкоголя, он наконец решится признаться: для него я была не просто подругой детства. Он мечтал о том, чтобы я видела в нём не только друга, но и любимого человека. Когда я согласилась на нашу «особую дружбу», он превратил меня в дорогой аксессуар, эгоистично цепляясь за меня, пока не встретил ту самую – продавщицу книг. И тогда понял: моя статья – мелочь по сравнению с тем, как он мной пользовался. Он стремился быть «Сетом номер два», вытирая об меня ноги с той самой милой улыбкой. Секс с Алфи стал моей самой большой ошибкой. Как друг он был прекрасен, но не более того. Этот урок я усвоила на отлично: настоящие чувства не должны превращаться в удобство, а любовь не может быть лишь игрой.)

Перед выходом он обнял меня. Мы снова стояли у картины Одри Хепбёрн, как когда-то.

– Друзья? – спросила я, тыкая его пальцем в живот.

– Клянусь Одри, – он поцеловал меня в макушку. – Но если ещё раз подставишь меня в прессе – убью. С улыбкой.

– Ты невыносим! – я чмокнула его в щеку и выбежала на улицу.

Алфи Эванс – лучший друг. Не более.