Анастасия Градцева – Ты мой худший вариант (страница 33)

– Нет, – вздыхаю я. – Пошли ко мне в комнату.

Блестящие босоножки Армани остаются на полу в прихожей и выглядят сиротливо на нашем потертом линолеуме. Как кусочек красивой жизни, который я немного поносила, а потом оставила, вернувшись в свой привычный мир.

Мне почему-то неприятно на них смотреть. Меня мучает предчувствие, будто сказка, которая все это время со мной происходила, заканчивается.

Глава 21. Когда дороги расходятся

Зак стягивает с себя пиджак, швыряет его на мою кровать, ослабляет узел галстука и подходит к окну. Тонкая рубашка обрисовывает его мышцы, и у меня в миллионный раз замирает сердце от того, какой он красивый.

Но я не позволяю этим мыслям себя отвлечь.

– Зачем тебе я, Зак? И зачем вообще вся эта игра в ненастоящие отношения? – спрашиваю я напрямую. – Я думала, Жанна – дочка кого-то сверху, а она… Неужели тебе сложно ей просто отказать?

– Ты же сама видишь, какая она приставучая.

– Раньше тебя это не останавливало.

– Я… не хочу ссориться с директором, – неохотно признается Зак.

– Почему? – все еще не могу понять я. – У тебя же отец такой крутой, директор его сам боится. Да и ты наследник целой корпорации, ты же никогда ничего не…

– Все очень просто объясняется, солнце мое, – он оборачивается ко мне. На его лице отражается и раздражение, и усталость, и злость – целый коктейль эмоций. – Я не наследник компании своего отца.

– Что?

– Что слышала. Я слишком плохой мальчик для того, чтобы владеть семейным бизнесом, – неприятно ухмыляется Зак. – Отец удачно заделал себе на старости лет второго сына, так что первый ему не особо нужен. Но я, блядь, рад. Серьезно.

Вот только он не выглядит особо радостным.

А я не понимаю, как отец мог так с ним поступить. Неужели из-за поведения? Мне казалось, сыновьям богатых все позволено. Получается, что нет?

– Подожди, а при чем тут директор?

– Отец выплатит мне мою долю бизнеса деньгами, – роняет Зак. – Но только если я закончу колледж в этом году. И при условии, что не будет ни одного – вообще ни одного! – замечания к моему поведению.

– И давно у тебя это условие? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, уже догадываясь, что он ответит.

– С тех пор, как я типа разгромил директорский кабинет, – небрежно бросает Зак, явно не придавая этому особого значения, а у меня внутри все падает камнем.

– Это все я виновата! – вырывается у меня.

– Чего? – Зак хмурится. – Ты серьезно что ли? Забей, солнце мое. Не это было бы, так другое. Я и раньше не вел себя как студент года.

Но эти слова пролетают мимо меня, потому что я четко осознаю: это я виновата в том, что Зак должен сейчас угождать директору. Моя прихоть, моя дурацкая попытка по-детски отомстить вылилась вот в это…

Знал ли Зак, чего ему будет стоить то, что он выгородил меня? А если бы знал, взял бы вину на себя? Я почти уверена, что нет. Слишком высокая цена.

– А если нет, – дрогнувшим голосом спрашиваю я. – Если ты не закончишь колледж или у тебя будет замечание, то…

– То никаких денег, – ухмыляется Зак. —. И из дома отправят на все четыре стороны. Да не делай ты такие большие глаза. Просто продам мотоцикл, вот на это и уеду путешествовать с одним рюкзаком. Не пропаду, короче. Ну а если получу деньги, то все будет еще лучше. Полечу в кругосветку! Ну или в Индию рвану сначала, всегда хотел там пожить. Тай еще тоже ниче, но…

У меня болезненно сжимается сердце.

– Я думала, ты тут останешься, – бормочу я.

– Тут? В этом сраном городе? – Зак саркастично смеется. – Ты издеваешься, солнце мое? А что мне тут делать? Ради отца что ли торчать здесь? Да он сам будет рад, когда я свалю. Ждет-не дождется, поверь мне. И Маша его тоже. Шампанское, блядь, откроют, когда я уеду. Сто процентов.

«А я?» – едва не вырывается у меня. – «А ради меня ты не захотел бы остаться?»

Но я успеваю задушить этот порыв в зародыше, чтобы не выглядеть идиоткой. Безнадежно влюбленной идиоткой.

Лия, господи, какая же ты жалкая.

Как можно было даже подумать о том, что для Зака все происходящее между нами имеет какой-то смысл. Я просто ему помогала. Он просто со мной спал.

Я вспоминаю все эти залитые слезами лица девчонок из колледжа. Каждая из них думала, что станет для Громова единственной, несмотря на то, что они прекрасно знали, с кем имеют дело.

А почему я вдруг решила, что со мной будет по-другому? Просто потому что он называл меня «солнце мое», был ласковым, жарко целовал и, кончая, хрипло выдыхал мое имя?

– Вот так, – вздыхает Зак, даже не подозревая, о чем я думаю. Он нервно ерошит волосы, а потом подходит и сгребает меня в объятия. – Теперь ты в курсе всей этой херни. И понимаешь, почему мне важно быть типа в отношениях. Директор хотя бы свою дочку под меня подкладывать не будет, а то он очень старается это сделать. И она еще такая… Да ты, блин, сама видела. Это бронетранспортер, а не девушка. Ну ладно, хер с ней. Лучше скажи, с чего вдруг ты психанула на балу?

В первое мгновение я хочу ему все выложить. Про маму, к которой пристает директор и вынуждает ее к… ну понятно к чему. Про то, что у нас нет денег, про то, что мама боится, что я не получу нормальную профессию и буду, как она, про то, что мне надо быть идеальной студенткой, иначе я превращусь в отличный рычаг давления на маму, про то, что сейчас у директора есть еще один глобальный повод усложнить мне жизнь, чтобы я освободила дорогу его дочери…

Но я молчу. Мы с Заком друг другу никто. Он уедет через пару месяцев. Навсегда уедет и даже не вспомнит обо мне, так зачем я буду сейчас откровенничать? Чтобы что? Чтобы он меня пожалел?

Сделать-то Зак все равно ничего не сможет. Ему сейчас нельзя ссориться с директором. К тому же… это в первую очередь мамина тайна, и вряд ли я имею право разглашать ее без разрешения…

– Мне особо нечего тебе сказать, – натянуто улыбаюсь я.

– Нечего сказать? – хмурится Зак. – Тогда в чем прикол, я не понял?

– Просто… если бы я раньше знала, что ты будешь использовать меня как прикрытие перед директорской дочкой, я бы отказалась. Я и сейчас не уверена, что хочу продолжать эту игру. Но раз я тебе обещала…

– Ничего не понимаю. В смысле ты бы отказалась? Почему?

– Не хочу лишних проблем, – говорю я туманно.

– Каких еще проблем! Ерунда какая-то. Лия, да что тебе сделает директор? Ты отлично учишься, ты идеальная студентка, да у тебя, блин, даже мама тут работает. Чего тебе бояться?

– Повторяю еще раз: я не хочу проблем, – ровно говорю я. – Мне нужны хорошие оценки, хороший аттестат, а эта история может плохо повлиять на них.

Зак смотрит на меня с каким-то неприятным удивлением.

– И это говорит девушка, которая в одиночку забралась в директорский кабинет? – тянет он, и в его глазах я вижу что-то, очень похожее на разочарование. – Не верится. Мне казалось, в тебе было больше авантюризма и смелости.

– Тебе казалось.

– Окей, – через паузу роняет Зак и замолкает.

Я тоже молчу.

– Ты обиделась?

– Нет.

– Тогда иди сюда. Мы сегодня что-то слишком много говорим, и ничего хорошего из этого не выходит.

Он делает шаг, притягивает меня к себе и начинает мягко гладить мои плечи, осторожно проскальзывая большими пальцами под широкие бретели платья. Потом его ладони по-хозяйски опускаются ниже и накрывают мою грудь. Соски сразу напрягаются, проступая под шелковой тканью, а низ живота сладко тянет, как всегда, когда Зак меня трогает.

– Солнце мое, – жарко выдыхает он мне в шею.

Мое тело инстинктивно жмется к нему, привычно подставляется под ласки, зная, что скоро будет хорошо. Очень хорошо.

Как же я привыкла к Заку всего за пару недель! Привыкла к его нежностям, к его смеху, к его утешениям и подкалываниям. В нем столько энергии, столько неудержимого желания пробовать новое и рисковать, что и я рядом с ним меняюсь, словно открываю в себе ту Лию, которая до этого была спрятана и задавлена всякими «нельзя» и «надо».

Я столько о нем знаю… Знаю, как надо его касаться, чтобы все его тело вздрагивало от удовольствия, знаю, как он зло хмурится, если что-то не получается, знаю, как меняется его голос, когда он возбужден, знаю, как блестят глаза в предвкушении чего-то интересного… Не знаю только одного – что со всем этим делать. Через два месяца я утону в нем еще сильнее, и шансов выбраться из абсолютно безнадежной любви у меня не будет. А он уедет. Он точно уедет. Один.

И поэтому я принимаю очень сложное решение, против которого протестует все мое существо.

Я осторожно убираю его руки и делаю шаг назад.

– Зак, – я стараюсь говорить спокойно. – Еще кое-что. Давай договоримся, что с этого момента больше никакого секса. Никаких объятий, никаких поцелуев наедине… И вообще ничего, кроме игры на публику. Я выполню наш договор, но больше ничего от меня не жди.

– Интересно. И с чего это вдруг? – он враждебно на меня смотрит, прищурив свои зеленые глаза. – Раньше тебе все нравилось.

– А сейчас нет. Я больше не хочу.

– Лия, блядь! – рявкает Зак и, мгновенно преодолев расстояние между нами, хватает меня за запястья. – Да что с тобой нахрен происходит? Ты мне уже второй раз за вечер ебешь мозги! Что случилось? Тебя не устраивают наши условия? Хочешь от меня еще что-то? Цена выросла или как? Теперь еще денег надо добавить?