Анастасия Головина – Где кончается ад? - 2 (страница 2)

— Перезвоню.

Я не хотела расспросов, попыток пролезть под кожу, сочувственных взглядов и жалости. Мне нужно остаться одной с этой болью. Понять его. Сохранить в памяти каждый фрагмент прошлой ночи.

— Может, мне стоит остаться?

— Мама, — выдохнула я, стараясь не встречаться с ней глазами. — Я не собираюсь вредить себе. Только вылью пару литров слез. Не беспокойся.

— Попробуй отвлечься. Отправь заявки в университет.

— Ага, так и сделаю.

Вернувшись в комнату, я не обнаружила в ней вчерашнего платья, страстно разорванных трусиков и презерватива, который так и не пригодился. Мама убрала все, пока я монотонно запихивала в себя завтрак. И за это я была ей благодарна.

Постельное белье тоже было обновлено. И больше здесь не ощущался его запах. Ничего не напоминало о том, что прошлой ночью Кайм довел меня до оргазма на этом диване и следом сам излился в мою ладонь. Он говорил, что не остановится, не уйдет. Целовал меня, касался…и исчез. Бросил, ничего не объяснив.

Я смахнула непрошенные слёзы и забралась на диван, прихватив с собой ноутбук.

Универ я выбрала давно, но на всякий случай подавала документы в ещё два других. Машинально выбирала нужные значения в электронной заявке, прикладывала отсканированные документы, не замечая, что происходит вокруг.

— Вот это поворот! Что за комната, наполненная сексом и слезами? — от двери весело звенел голос Серафины. — Скажи мне, что это был Валера?

Но стоило ей войти внутрь, как осознание стрельнуло в затылок.

— Твою мать, Виола! Ты совсем рехнулась?

— Помоги мне! — молниеносно сдалась я, отбрасывая ноутбук.

Мне было так тяжело, стыдно и больно. Но она оказалась единственным, перед кем я была готова открыться.

— Девочка моя, — сгребла она меня в свои объятия. — Что же здесь произошло?

Я до хруста сжимала воротник кожаной куртки и рыдала, уткнувшись ей в плечо.

Серафина замолкла, не бросалась привычными оскорблениями в адрес Кайма. Она ждала.

Серафина

Твою мать! Сдерживаться было тяжело. Безумно! Мало того, что хотелось отходить по щекам эту дурочку, так ещё и тут же сорваться, найти безмозглого кобеля и оторвать ему яйца.

Я видела все, что произошло между ними. Не сказала ей ни слова, когда она начала сбивчиво это рассказывать. Кивала, гладила её по голове и спине, сотрясаемой в рыданиях. Виола выплескивала на меня свою боль. Ей требовалось это сделать, освободить свое сердце, чтобы в нем оказалось место для исцеляющих событий.

— Скажи что-нибудь, — молила она.

— Все, что я способна сейчас произнести, сделает тебе больно. Поэтому лучше, чтобы я молчала.

— Ты считаешь, что я сама виновата?

— Нет. Твоей вины здесь нет. Ну, только если самую малость. Ты доверилась не тому. Но вы, люди, часто выдаете желаемое за действительное.

— Я не могу контролировать чувства к нему, Серафина.

— Знаю, — ответила я, вспоминая Ивиона. — Это невозможно.

— Мне так плохо. С его уходом будто истлело моё сердце.

— Давай без вот этой драмы. Чертяка показал себя, и хорошо, что так. Мог бы и сильнее ранить. Он воспользовался тобой.

— Это не так! — встрепенулась Виола.

— Виола, — осторожно начала я, склонив голову чуть в сторону. — Пойми…

— Нечего тут понимать! Если бы он хотел воспользоваться мной, то сделал бы это гораздо раньше. Лишил бы меня девственности, хотя бы.

Хотя бы. Дурочка страдала, что он не довел дело до конца!

— Ну, вообще, да. Будем считать, что в нём осталось что-то хорошее, раз он этого не сделал. Знаешь, в прошлые времена в вашем обществе очень ценилась чистота женщины. За твою честь ещё и быка дать могли! Так что во всём нужно видеть плюсы. Но он все равно поступил как подлец.

— Да и замуж выдавали лет в десять! Я живу в настоящем. И ты к чему это вообще говоришь? Какие ещё быки?!

Немного помолчав, она задала свой вопрос:

— Как думаешь, я ещё увижу его?

Виола знала ответ на него. Ей все было предельно ясно. Но её сердцу требовался какой-то огонек надежды.

— Для начала я сама хочу его увидеть.

Я шла сюда, нервничая и волнуясь перед встречей с ней. Ведь последний наш разговор закончился довольно скверно. И эгоистичная часть меня сейчас довольно скалилась, ведь мне не требовалось просить прощения и изгаляться, налаживая с ней контакт. Спасибо чертяки, в этом он мне помог.

Я даже не предполагала, что боль Виолы вот так отзовется во мне. Её юное сердечко было разорвано в клочья. Непонимание и обида сжигали её изнутри. Она куталась в бесформленную толстовку, но я чувствовала, что ощущение обнаженного тела её не покидало.

Что за дурацкая игра на нервах девчонки? Я не могла понять, почему Кайм сбежал в такой момент, не довел дело до конца, не воспользовался ситуацией. Неужели его замучила совесть? Ведь ещё вчера он видел в ней ребёнка! Что это, моральные принципы? Я думала, они у него довольно пластичны.

Раз он такой правильный, то должен был сделать все так, чтобы не ранить её. Не сбегать из постели Виолы сразу после того, как занялся с ней сексом.

Виола сбивчиво рассказывала мне об их совместной поездке на море, о том, как прекрасно прошёл выпускной, и как Кайм пел под гитару в городском парке. Как он смотрел на неё, и в какой безопасности она ощущала себя рядом с ним. А затем…дыра. Боль и пустота.

Любовь страшная вещь. Неподвластная даже высшим существам. Она может поднять тебя на вершину удовольствия, а затем стремительно разбить на сотни осколков, которые уже не собрать. Но я не Кайм. Я должна исправить то, что он натворил.

Решение моментально засвербило в моей голове. Я вскочила с дивана, напугав Виолу резкой переменой настроения и, нависнув над ней, окинула ее взглядом.

— Ну-ка, живо встала! — командовала я. — Снимай это позорище!

Я распахнула дверцы шкафа и принялась бесцеремонно копаться на полках с одеждой. Под руку попался черный корсетный топ, вышитый стекляшками. Я приложила его к себе и повернулась к Виоле.

— Отлично!

— Я была в нем на море, когда Кайм меня…

— Ой, всё! Тогда держи это, — я бросила в неё розовую льняную блузку с завязками спереди и короткую белую юбку. — И вот это, отлично будет смотреться.

Я стянула с себя куртку, свитшот, джинсы, и нырнула в легкое голубое платье с ромашками.

— Чего застыла? Переодевайся!

Виола с недоверием во взгляде начала высовывать руки из рукавов толстовки, а я схватила ноутбук и включила музыку, смывая тишину потоком ритмичных аккордов.

— Ты слушаешь нашу музыку? — удивилась Виола.

— А ты думала ангелов, которые бренчат на арфе?

— А кто это поет?

— Это твой мир! Твоя музыка! — возмутилась я с улыбкой. — И ты не в курсе? Это Линда, надо бы знать!

Заиграл ремикс песни «Марихуана», и я потащила Виолу на себя, схватив за руки.

Мы танцевали, прыгали и дурачились. И постепенно на её лице проявлялась улыбка. Едва заметная, смущенная, она становилась ярче, а когда зажглись её глаза, она уже вовсю смеялась. Громко, забыв о подонке, который унизил и бросил.

— Я больше не могу, — Виола плюхнулась на диван, вытянув ноги.

Раскрасневшееся лицо светилось от нашего веселья. Она сдувала настырную прядь волос, которая то и дело падала ей на глаза, и пыталась отдышаться.

— Слабачка! — сказала я и подошла к зеркалу.

Оттуда на меня смотрела юная и красивая по меркам людей девушка. Острые плечи, небольшая аккуратная грудь, узкая талия, длинные ноги. Для верхнего мира я была такой как все. Не особо примечательная внешность, не особо явные таланты. И за это меня и не любили. Но я-то хотела, чтобы меня любил он…

— Прогуляемся?