Анастасия Головина – Где кончается ад? - 2 (страница 1)
Анастасия Головина
Где кончается ад? - 2
Глава 1
Виола
Это были непередаваемые ощущения. Взрыв, искры, а следом жуткая боль. Как он мог бросить меня? Я не могла дышать. Грудную клетку сводило, слёзы катились по щекам крупными каплями.
Я поверила, что между нами что-то возможно. Открылась ему.
Как он мог? Кайм видел мою неуверенность, страх. Возбуждение и любовь. И в нём было всё точно так же! Он был нежен и осторожен. Боялся навредить, но в итоге уничтожил.
Если бы он остался, мы могли бы поговорить. Но мой возраст опять напомнил о себе. Вновь отдалил его от меня. И на этот раз так сильно, что между нами разверзлась бездонная пропасть.
Неужели я так и осталась в его глазах глупым ребенком? А этот взгляд, обращенный на меня, полный обожания и страсти! Он смотрел как на женщину, к которой испытывает чувства, а не на ребенка, чьим защитником был много лет! И какой-то школьный дневник вдруг изменил все!?
Я обнажилась перед ним, открыв не только тело, но и душу. Он был первым всегда и во всём. И оставил меня одну. Обнаженную, с исполосованным сердцем, которое после его ухода покрылось чернотой…
— Виола? — тихо позвала мама с той стороны двери. — Все в порядке? Я могу войти?
Мама отворила дверь, провела взглядом по комнате, заметила смятое платье на полу у зеркала, порванные трусики на полу возле дивана и ахнула, увидев меня. Растрепанную, голую, с размазанной по щекам тушью.
— Что он сделал? — молниеносно догадалась она.
Мама села на край дивана и осторожно потянулась ко мне, нежно касаясь плеч.
Тепло, исходящее от неё, было желаемым, но незнакомым. Я мечтала, чтобы мой защитник был рядом, оберегал меня, делал счастливой. Мне нужно было видеть улыбку на его лице, блеск в глазах. Чувствовать любовное касание, его самого…Но он ушел, бросив меня.
— Ничего, — выдохнула я. — И при этом все.
— Дочка, — трагично протянула мама и прижала меня к себе.
Она гладила меня по волосам, позволяя заливать её колени горючими слезами. Плач переходил в крик, мольбу, скулеж. Мне было стыдно, что она видит меня такой. Разбитой, брошенной, униженной. И её доброта казалась сейчас укором моей наивности и глупости.
— Виола, — умоляла она. — Станет легче. Поверь.
Мне никогда не было легко. Всегда что-то мешало.
— Он…причинил тебе боль?
— Не в том смысле, как ты думаешь.
Тело затрясло мелкой предательской дрожью, которую я была не в силах унять. Мурашки бегали по коже, а зубы стучали так сильно, что я сжала челюсти до скрипа.
— Вы…
Как всем важно знать был ли его член во мне! Неужели только это может причинить жуткую боль?!
— Между нами ничего не случилось. Вернее, не то, что ты думаешь.
— Ты отвечаешь так уже второй раз. И я уже не знаю, что думать!
Думать думать думать… это было больно! День, который грозился стать лучшим в моей жизни, превратился в один из самых ужасных. Счастье, любовь и страсть разбились о непреодолимую стену.
Он бросил меня!
— Я хочу спать.
Мне просто нужно было остаться одной, чтобы не смотреть в лицо родной матери и не добивать себя чувством вины за то, что она застала меня в таком виде.
— Все будет хорошо, — поцеловала меня мама в висок и заботливо накрыла одеялом, укутывая со всех сторон.
Эта фраза часто звучала от друзей, учителей, от него и от меня самой. Но и она оказалась ложью. Все обман.
Я провалилась в густой и безмолвный сон. В нём не было картинок и голосов. Только боль. Сплошная, всеобъемлющая. Почему он ушел. Кайм…
Я знала, что он не вернется. Уверенность в этом была непоколебима. И в моем сердце разверзлась дыра…
Утро все же наступило. Телефон, забытый в сумочке, ненавистно-весело пиликал без остановки, и я, не глядя, знала, кто вызывает меня на исповедь.
Нехотя, даже через боль, я свесилась с дивана и потянулась к ремешку клатча.
Внутри лежал телефон, а на нём покоился фольгированный квадратик, который я смущенно и с надеждой опускала в сумочку. Который мне не пригодился…я повертела его в руках и отбросила на пол, как грязь, налипшую к пальцам.
На экране висело уведомление о двадцати пропущенных от Марго. Она закидывала меня сообщениями, желая узнать, как же завершился вчерашний вечер.
«Ну что, ты все еще монашка?»
«Ви, я требую подробностей!»
«Скажи, он же хорош?»
«Ты меня не спрашивала, но я скажу: Вадик просто секс!»
Я отложила телефон в сторону. Мне нечего было ей сказать. Это слишком больно.
Мама гремела чем-то на кухне, тихо работало радио, где вещала какая-то передача про важность семьи и религии. Самое то для квартиры, где туда-сюда бродят демоны и ангелы, и разбивают сердца…
— Доброе утро! — улыбнулась мама, осматривая так, будто вчера меня переехал автобус. — Садись завтракать. Я сделала сырники. Будешь чай?
— Ненавижу чай.
Мама приподняла одну бровь.
— Разве? Ты всегда пила чай.
— Я приму душ.
В зеркало на меня смотрела бледная, изможденная девушка. Потухшие глаза с черными пятнами под ними, искусанные до крови губы. И это лишь то, что лежит на поверхности.
Ледяная вода смывала следы прикосновений Кайма. Его поцелуи, страстные, взрослые, будто ненастоящие, таяли под струей воды.
Я повесила лейку на держатель, а сама села в ванну, прижав колени к подбородку.
Что же мне делать? Как я справлюсь без него? Я снова одна. Почему он ушел?
— Виола? Виола! Все в порядке? — послышался за дверью обеспокоенный голос мамы.
Не дождавшись ответа, она распахнула дверь, влетела внутрь, и по её лицу я увидела, что она ожидала увидеть меня на полу в луже крови.
— Как тут холодно! — мама бросилась ко мне и подставила ладонь под струю. — Вода ледяная, ты же заболеешь!
Мама выключила душ и накинула на меня большое пушистое полотенце. С её помощью я поднялась на ноги и наконец открыла глаза.
— Я не знаю, что именно произошло ночью. Ты жива, цела. И здорова. Поверь, это главное. Я рядом и помогу тебе собрать себя заново. Ты не одна, дочка.
— Спасибо.
Сырники и кофе казались пресными. Все выглядело тусклым и серым. Мир потерял краски и запахи. Замер, страдая в унисон со мной.
— Мне нужно сходить на рынок, купить фруктов и мяса. Вечером можем вместе налепить пельменей. Как думаешь?
— Хорошая идея.
— Марго звонила, сказала, что ты ей не отвечаешь.