Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 8)

Архитектура – самое материальное искусство. Оно состоит из тяжёлых и весомых элементов и требует больших затрат человеко-часов и других ресурсов при возведении. Оно подчиняется законам физики: тяжёлое надо поднять наверх и потом удерживать от падения вниз. Когда зритель взаимодействует с произведением архитектуры, кроме всего прочего, впечатление на него произведёт и количество затрат при создании этого произведения. Но затраты эти должны быть разумными, вряд ли зрителя впечатлит, что рабочие три раза перекладывали материалы туда-сюда, прежде чем начать строить. Или вручную делали то, что человечество рационализировало ещё тысячи лет назад.

Если мы скрываем материальную сущность архитектуры – мы, во-первых, обесцениваем труд строителей, которые, по сути, являлись соавторами произведения. Во-вторых, мы вводим зрителя в заблуждение относительно того, что же он видит перед собой. Мы прячем надёжность этой конструкции, её безопасность. Поэтому процесс строительства – тоже часть тектоники. Тоже часть её конструкции и эстетики. Процесс возведения должен отражаться в эстетических характеристиках здания.

У современных людей достаточный запас доверия технологиям – мы легко заходим в здание, не видя, на чём держится его крыша, и не опасаясь того, что она на нас рухнет. Мы привыкли к железобетону, несущая металлическая арматура которого нам не видна. Тем не менее подсознательно наш мозг всегда оценивает пространство, в которое мы попадаем: нет ли тут опасности, возможно ли быстро покинуть помещение при возникновении проблемы и т. п. Получив эту информацию, мозг может заняться другими, более высокими задачами. Поэтому красиво, когда на потолке идут балки, и желательно настоящие, а не их имитация.

Отношения между зданием и тектоникой могут быть разными. Упрощая, можно сказать, что именно этим определяется близость здания к произведению искусства Архитектуры. Но пожалуй, это будет слишком просто и схематично, потому что есть разные подходы и разные варианты. Попробуем разобрать основные.

Честная конструкция

Мы можем считать, что конструкция первична, полностью её показывать и специально не эстетизировать. Так иногда получается настоящая Архитектура. Это мосты, это красивые большие перекрытия и некоторые башни, например башни инженера Шухова. То есть красивое и логичное инженерное решение может стать Архитектурой безо всякой дополнительной эстетизации и художественного переосмысления. Это подход тех, кто утверждает, что при современных технологиях профессия архитектора не нужна. Есть инженеры, технологи отделочных материалов, готовые таблицы норм и правил по планировкам – всё готово, и зачем тратиться на архитектора? Иногда, хотя и довольно редко, такой подход и правда срабатывает.

Но обычно с таким подходом появляется архитектура, не претендующая на красоту вообще. Очень утилитарная архитектура, как, например, панельные жилые дома. Вроде бы мы видим, что дом построен из панелей. Но уже не видим, есть ли там каркас, на котором они висят, или сами панели собираются как карточный домик, архитектор не ставит такой задачи – продемонстрировать вам, на чем они держатся и какова внутренняя структура несущих стен. Конструкция примерно понятна, но тектоники нет.

Шаболовская башня.

Инженер В.Г. Шухов 1922 г.

Так бывает, что произведение инженерного искусства становится Архитектурой. Чистая конструкция настолько логичная, функциональная, прочная, облегчённая и изящная, что не требует никакого художественного переосмысления. Таковы башни инженера Шухова, никому даже в голову не приходит спорить, настоящий ли это Архитектурный шедевр.

Эстетизация конструкции

Можно показывать конструкцию сооружения, подчёркивая её художественными приёмами. Чем более правдиво это делать – тем лучше. Именно такой подход предлагал Отто Вагнер, когда говорил, что «основная задача архитектора – эстетизировать конструкцию». В идеальном варианте на архитектуре нет бессмысленных деталей и декора – он весь выполняет какую-то функцию. Так сделано у древнегреческой архитектуры, которая создала целую тектоническую систему – ордер. Так сделано у деревянной русской архитектуры, когда каждая резная доска прикрывает какой-нибудь стык или отводит воду. Такие вещи сформировались и в разных национальных традициях – в китайском доу-гуне, в жилищах кочевников.

Про Шуховские башни

Но дерево недолговечно, поэтому наиболее долговечной и распространённой из этих систем стал греческий ордер – тектоническая система, где греки нашли идеальное воплощение стоечно-балочной конструкции из камня. Каждая деталь греческого ордера имеет смысл – конструктивный, исторический, функциональный.

Колонна – это не просто цилиндр из камня, стойка, которая держит крышу – её форма, расширяющаяся книзу, чуть выпуклая, как будто колонна пружинит под нагрузкой (тяжестью крыши), отвечает ей. На ней появляются каннелюры – вертикальные желобки, подчёркивающие её вертикальную работу и сущность. Капитель (деталь наверху колонны) – необходимый переход для опоры на стойку горизонтальной балки, весь антаблемент (горизонтальная часть ордера над колоннами) – это художественно показанная конструкция перекрытия и кровли и т. д.

Греческий ордер, благодаря своей высшей простоте, ясности и логичности, становится универсальным языком архитектуры на тысячелетия и используется до сих пор.

Храм Гефеста (Тезейон) на Древнегреческой Агоре в Афинах V век до н. э.

Ордер – это художественно осмысленная стоечно-балочная система из камня. Стойки-колонны стоят на основании и держат каменные балки, которые в свою очередь становятся основой перекрытия. Двускатная кровля формирует на торцах здания треугольные фронтоны.

Часто ордер превращался в декоративную систему, теряя смысл и вызывая море критики. Но и в качестве переосмысленной конструкции он по-прежнему актуален, потому что человечество до сих пор весьма широко использует стоечно-балочную систему и по-прежнему строит из камня и искусственного камня (кирпича и железобетона).

Юго-западный угол Парфенона на Афинском Акрополе.

Архитекторы Иктин и Калликрат V век до н. э.

Каждая деталь в ордере имеет свой смысл.

Капитель – это переход от вертикальной колонны к горизонтальной балке, на которой она лежит. Для распределения нагрузки появляется абака – квадратная плита в самой верхней части капители. А дальше надо сделать переход от круглой в плане колонны к квадратной абаке – и появляется эхин, которые превращает этот переход в логичную и красивую деталь.

На колоннах лежат ничем не украшенные балки, это архитрав – несущая конструкция, её не нужно ослаблять резьбой или креплением. Над архитравом начинается фриз. В дорическом ордере фриз состоит из метоп и триглифов – ритмический ряд камней с вертикальными желобками (триглиф) и нишами между ними со вставленными туда скульптурными рельефами (метопы). Триглифы изображают торцы поперечных балок, уходящих вглубь здания. В Греции встречаются триглифы, которые действительно являются торцами поперечных балок, но чаще, уже даже в Древней Греции, это именно изображение, сформировавшееся исторически из конструкции.

Метопы – пустое пространство между этими часто виртуальными торцами. Они обычно заполнялись даже не камнем, а строительным мусором – деревом, керамикой и украшениями, скульптуры на них появляются тоже из функции – закрыть эти места красивой мраморной плоской плитой, на которую уже просится какое-нибудь резное изображение. Над фризом идёт карниз – выступающая завершающая часть, изображение конструкции кровли. Всё, что лежит на колоннах, – часть, состоящая из архитрава, фриза и карниза, называется антаблементом.

Осмелюсь предположить, что железобетон очень близок по свойствам к камню, только обладает большей прочностью и расширенными возможностями, и поэтому использование ордера для железобетона остаётся вполне тектоничным. Разница в процессе производства, потому что это не ручная обработка камня, как это делалось много веков, а готовые детали с заводов или монолитный железобетон в опалубке, но в целом использование ордера в железобетоне мне кажется вполне оправданным архитектурной логикой. Ордера в широком смысле слова,

Про Парфенон

Колонны под центральным средокрестием собора Саграда Фамилия. Барселона. Архитектор Антонио Гауди

Те колонны, которые несут самую большую нагрузку – колонны под средокрестием – сделаны из более прочного камня – они красные, гранитные и больше диаметром, чем остальные колонны. Их внешний вид напрямую зависит от их конструктивной функции. Чуть дальше от средокрестия и места максимальной нагрузки – колонны черные, диаметром поменьше, а дальше уже рядовые мраморные – белые. Это превращается в волшебный лес очень разных колонн.

Колонны держат не балки, а разветвляющиеся нервюры. В том месте, где начинается это разветвление, появляется не просто капитель, скопированная с греческого ордера, а своя собственная деталь, утолщённый нарост, как на дереве в том месте, где оно начинает ветвится.

Антонио Гауди называл свою архитектуру «органическим функционализмом» – действительно, детали у него функциональны и часто очень похожи на природные узлы переходов между разными частями – корней в ствол, ответвления веток, переход стебля в цветок и т. д.