Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 27)

Это может быть летний театр, задача которого – прослужить один сезон или временное жилье для беженцев, задача которого – дождаться постройки хорошего дома и нормального расселения. Для них используются недолговечные материалы, такие, которые легко утилизируются или пускаются в переработку, например картон. Не вина архитекторов, что такие здания, увы, продолжают эксплуатироваться.

Это интересное направление – быстро живущая архитектура. Есть разработки модульных зданий, которые легко собираются, разбираются и переформируются в нечто иное. Возможно, в будущем придумают новые материалы для строительства, которые легко можно будет обновить и освежить, или быстро пустить в переработку.

Нужно учесть и сочетание материалов по возрасту старения – мощное железобетонное здание нет смысла облицовывать тонкими плитками (керамическими или из натурального камня) – они точно треснут гораздо раньше, чем конструкция потеряет несущие способности. Гораздо уместнее мозаики из смальты. Или, наоборот, на лёгкую временную конструкцию не стоит вешать дорогую облицовку. Деревянный сруб можно оштукатурить и изобразить ордер, но вряд ли кому-то придёт в голову облицевать сруб натуральным камнем.

Впрочем, идею равномерного старения можно довести до абсурда, как это сделал Эдгар По в рассказе «Падение дома Ашеров», и тогда это станет пугающим: «Казалось, главною его чертою была крайняя ветхость. […] Но какого-либо явного разрушения не наблюдалось. Каменная кладка вся была на месте; и глазам представало вопиющее несоответствие между всё ещё безупречной соразмерностью частей и отдельными камнями, которые вот-вот раскрошатся» (перевод Норы Галь).

Фрагмент первого яруса колокольни храма Никиты Мученика в Поречье-Рыбное. Ростовская область XVIII век

Более целый кирпич – это первоначальный «родной» кирпич этой колокольни. А вот отсутствующий кирпич – это реставрационная заплатка советского времени, сделанная из нового кирпича, который разрушился от ветра. Но остались цементные швы, которые оказались гораздо крепче кирпича. Разный срок службы разных частей создал такую курьёзную поверхность.

Материал – не основной фактор красивого старения архитектуры. И из кирпича, и из железобетона с течением времени мы можем получить и потрёпанное жизнью, но величественное здание, и облезлую страшную и странную полузаброшенную архитектуру. В чем разница и можно ли её заложить на стадии проектирования?

Предусмотреть всё невозможно, но общее правило таково: красивой должна быть самая прочная часть здания – его основная несущая конструкция. Именно она разрушится в последнюю очередь, а значит именно она будет задавать основную форму на всех стадиях разрушения. Сама конструкция, которая может быть и не видна на фасадах, должна оставаться гармоничной, пропорциональной, логичной и т. д.

Впрочем, до красивых руин доживают единицы. Обветшавшие здания демонтируют или реконструируют. Решение зависит от множества факторов, но если здание хочется реконструировать, а не сносить, если хочется его спасти и дать новую жизнь, то это тоже отличный критерий качества. И возможность это сделать тоже зависит от качества несущей конструкции.

Башня Накагин. Токио.

Архитектор Кисе Курокава 1972 г.

Это здание было манифестом метаболистов – очень интересного движения, которое говорило, что здание должно меняться и трансформироваться. Но увы, материалы, которые использовались при строительстве, оказались небезопасными, и здание очень некрасиво постарело. Сейчас ведутся споры о сохранении его как важной части истории, и как его приводить в порядок, и как потом использовать, или всё-таки сносить – потому что оно перестало быть и полезным, и красивым. Некрасивое старение никак не умаляет достоинств здания, но увы, сильно понижает его ценность.

Лоджия дель Бигалло.

Флоренция ХIV век

Архитектор или заказчик приняли решение сэкономить на мраморе. На фасад был поставлен более прочный мрамор, а обращённые внутрь детали крыльца были сделаны из более дешёвого и хрупкого камня. Через 500 лет разница стала очень заметной.

Итак, чтобы здание старело красиво, нужны:

красиво стареющие материалы;

красивый остов – основная несущая конструкция – здание должно оставаться красивым, если разрушится весь декор и всякие мелкие пристройки;

хорошие пропорции основных объёмов и пустот – соотношение стены и окон, соотношение основных объёмов. Они при разрушении и ветшании долго остаются неизменными;

равномерность старения разных частей или разумное соотношение стареющего быстрее и медленнее.

Если здание плохо выглядит через пару лет после ввода в экплуатацию, если треснула слишком тонкая плитка, если любое пятно грязи мгновенно портит вид здания, значит, что-то с самого начала пошло не так.

Есть и обратные примеры – когда пятна на стенах придают живописность, когда упавший элемент декора заставляет задуматься о течении времени, и даже явно брошенное здание с выбитыми окнами хочется нарисовать.

Попробуйте мысленно накинуть паутину времени на новенькое «с иголочки» сооружение. Пойдут ему мхи на стенах, выгоревшая на солнце неравномерная покраска, лёгшая на карнизы пыль? Если да – то это хорошая архитектура.

Ремонты и реконструкции

Второй момент, связанный с жизнью здания во времени, который мне хочется упомянуть, – это ремонты и добавления.

Любое здание и сооружение требует осмысленного ремонта. Мы так часто видим странные случайные заплатки: новые окна со столяркой другого цвета или новую облицовку в небольшой части фасада. Иногда надо делать усилие, чтобы за всеми этими ремонтами увидеть первоначальный замысел архитектора.

Часто замысел искажён, здание оказывается недостроено или перестроено довольно варварскими методами, и не всегда стоит списывать со счетов архитектуру, которая на первый взгляд кажется уродливой и случайной.

Иногда очень обидно, когда говорят плохо об очень страшном или некрасиво состарившемся здании, которому просто сделали совершенно неуместный ремонт.

Сносить и постоянно возводить новое могут позволить себе только очень богатые страны и города. Поэтому в идеале каждое здание требует присмотра архитекторов всю свою жизнь.

Стена здания НПО «Сапфир». Москва. Архитекторы А. Карповский, Г. Тоскунов, инженер Т. Родионова 1967 г.

Ободранная краска (естественное старение) гораз- до меньше портит здание, чем новые добавления – врезанные случайным образом окна. Темные полосы – это этажи, которые вместо окон имеют стену из стеклоблоков. В этом здании собирали микросхемы, а для их производства требуется полное отсутствие пыли и хорошее освещение. Поэтому были спроектированы стены из стеклоблоков без щелей. Каждый третий этаж – то, что мы видим как глухую бежевую стену – это этажи, где располагались вытяжки и вентиляция. То есть фасад рассказывает нам про функцию здания, он логичен, имеет неплохие пропорции, свой ритм. Но при этом он может восприниматься некрасивым из-за очень неудачно врезанных в стеклоблоки новых окон, никак не согласованных с общей идеей фасада. Треснувшие стеклоблоки заменяли фанерными, деревянными, или даже стеклянными, но при этом крепили их строительной пеной, которая осталась на фасаде. Всё это создаёт ощущение мусорности, и чтобы увидеть первоначальный замысел и его красоту, нужно приложить усилие и мысленно убрать все поздние добавления.

Эксплуатация зданий

Архитектор проектирует не замершую форму, а здание, в котором происходят жизненные процессы. Довольно часто бывает, что внешне интересное здание или сооружение в эксплуатации имеет неудобства, которые не смогли предугадать. Было бы неплохо, чтобы любые здания периодически, раз в несколько лет, навещал архитектор и корректировал архитектуру под запросы эксплуатации. Сейчас у очень немногих зданий есть архитектор, который за ними присматривает в течение всей их жизни.

Самый спорный, но очень актуальный вопрос в наше время – приспособление зданий для людей с ограниченными возможностями. И историческая архитектура, и здания, построенные лет 20 назад, часто не имеют заранее продуманных удобств. Лишь немногие (например здания музеев) специально реконструируются под этот конкретный запрос. Сталкиваются с этим и реставраторы, делая проекты приспособления зданий: новые нормы требуют более широких проёмов, чем исторические, или пандусы там, где осталась исторически узкая улица.

Иногда кажется, что это неразрешимое противоречие – исторический узкий проём и возможность проехать на инвалидном кресле; красота или ужасные жёлтые полоски для ориентации слабовидящих людей.

Но никакого противоречия нет. Удобство эксплуатации – это часть красоты здания, проблемы в использовании её обесценивают. Но и красивые исторические вещи – это часть пользы. Поэтому если в новых зданиях мы просто закладываем новые требования к удобству, то в исторических зданиях мы должны при реконструкции сохранять красоту. Любой человек, неважно, как он передвигается, имеет право видеть историческую дверь. Поэтому надо решать эту головоломку и организовывать доступ в здание с заднего фасада или каким-либо другим способом. Сохранённая красота – это тоже часть доступного, инклюзивного пространства.

Те, кто сопротивляется внедрению странных решений для довольно узких групп, например пандусов для людей на колясках, не понимают, что почти любое улучшение для людей с ограниченными возможностями улучшает и делает более удобной среду обитания для всех. Пандусами пользуются и люди с детьми и колясками, пандусами часто удобнее пользоваться людям с проблемами ориентации в пространстве. Сами собой открывающиеся двери, например, были придуманы именно для того, чтобы люди в колясках могли легко передвигаться, не завися от других людей. Теперь такие двери распространены повсеместно, и мы даже не задумываемся, насколько они нам облегчают жизнь. Те же противно-жёлтые полосы и точки для ориентации в пространстве слабовидящих и незрячих могут становиться частью красивого мощения улиц и площадей, если кто-то, умеющий соединять пользу и красоту, подумает и нарисует, какими они могут быть и как их расположить красиво.