Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 29)

Можно стилизовать новое здание под контекст – не повторять исторические формы, а переосмыслять их. Есть чудесные примеры новых зданий, которые вроде бы исторически вписываются, кажутся ему соразмерными, перекликаются деталями, но сразу понятно, что это другое время, или другой материал, или другая функция.

Дом в Венеции.

Архитектор Игнаcио Гарделла 1953–1956 гг.

Довольно удачно вписанный в набережную канала Джудекка дом в стиле модернизм. Его ассиметричные окна и балконы не позволяют принять его за исторический. Архитектор использовал венецианские мотивы в ограждениях балконов и цоколе. Но сделал их проще исторических, что тоже выдаёт XX век. Фасад повторяет вертикальные ритмы окон венецианских палаццо, которые прекрасно смотрятся в отражениях каналов. В целом это здание выглядит вполне венецианским и явно современным.

Здания и сооружения должны быть адекватными окружающей среде не только в городской застройке, но и на природе. Постройка, стоящая на вершине холма, будет совершенно не похожа на ту, которая спрячется в ущелье. И это не только вопрос пользы и прочности – конечно, они будут и конструктивно, и по планировке устроены по-разному, но и вопрос красоты и контекста – как здание реагирует на ситуацию? Как смотрится с разных сторон? Из каких точек на него открывается лучший вид?

Про здания XX века в исторической части Венеции

Есть мнение, что для того, чтобы здание вписывалось в окружающую среду, ему надо максимально притвориться природным объектом. Для этого используются крыши-газоны, или архитектор пытается повторить изломы местных скал. Это немного похоже на стилизацию здания под историческую среду – вроде бы вполне разумно, но немного нечестно, и как бы заставляет архитектуру стесняться, что у неё есть новые технологии и что она – искусственно созданная среда обитания и заведомо отличается от естественной.

Но и когда здание резко разрывает природный ландшафт, игнорирует его, навязывает свою действительность – это, как и в случае с историческим контекстом, выглядит насилием.

Архитектуре не надо камуфлироваться под природу, но и не надо её насиловать. Достаточно быть собой и прислушаться к окружающему миру. Увы, часто у архитекторов нет возможности взаимодействовать ни с природным, ни с городским окружением – вот участок, вот задание, и максимум, что можно сделать – немного отреагировать. Нет времени присмотреться, прислушаться к месту, понять его, почувствовать и выделить его свойства архитектурой. Но в истории архитектуры примеры бережного взаимодействия природы и архитектуры встречаются.

Любое здание и сооружение должно реагировать на окружающую обстановку, будь то современный город, историческая застройка, деревня или природа. Это очень хорошо видно на примере зданий, находящихся на углу улиц: угол – очень заметное место, и там почти всегда что-то происходит – появляется башенка или эркер, угол скругляется, на угол выводится что-то интересное. Подобные решения в зоне ответственности архитектора здания, поэтому, как правило, подобные углы сделаны интересно, в более сложных случаях заказчик может настоять на лишних квадратных метрах в ущерб логике места.

Дом над водопадом. Архитектор Фрэнк Ллойд Райт 1936–1939 гг.

Наверное, лучший, самый хрестоматийный пример того, как архитектор вписал здание в ландшафт, не спрятав его, использовав современный и неестественный для этих мест материал, новые формы – и при этом соединив всё это в гармоничное целое. Местные камни не передвигались и не убирались, частично местный камень был использован в вертикальных деталях, а горизонтальные железобетонные балки практически противопоставляются струям воды, но удивительным образом подчёркивают их и создают ощущение умиротворения и слияния с природой.

Почти всегда можно использовать этот критерий оценки – как же здание реагирует на окружение. Появляется ли что-то более интересное на фасаде, обращённом к улице, подчёркивается ли положение посередине симметрией, появляются ли детали, которые поддерживают ритм или размер окружающих зданий. Возможно, повторяются горизонтальные членения или деталь меняет размер и функцию, как бы поддерживая разговор с деталями другого здания.

Концепция

Новое слово, появившееся в сфере оценки архитектуры в последние десятилетия и пришедшее из искусства и искусствоведения. Впрочем, если мы говорим об архитектуре любого времени, которая хоть немного претендует на произведение искусства архитектуры, то там всегда присутствует некая идея, нечто большее, чем просто утилитарная функция. В храмах – это концепция религии, которую они представляют, во дворцах – концепция власти, мы об этом говорили в главе про пользу. Задача архитектора состояла в том, чтобы эту концепцию максимально выразить, максимально показать и сделать так, чтобы зритель осознал, кто главный и кого надлежит слушаться. В современном мире произошло некое размытие понятия «идея». Во-первых, желание заложить над-идею распространилось и на рядовые здания, интересная концепция может присутствовать в зданиях магазинах каких-то фирм или музейных комплексах, а иногда и в очень простых заведениях, типа мастерской шиномонтажа. Во-вторых, само количество идей стало гораздо больше – развивается философия, психология и другие науки, которые могут поделиться концепциями с архитектурой. И в-третьих, усложнилась аудитория, к которой эти концепции обращены. Всё это привело к тому, что концепции не читаются сразу, как это было в богатом дворце, а часто требуют объяснений.

Про Дом над Водопадом

Музей «Вулкания». Франция. Архитектор Ханс Холляйн 2002 г.

Концепция здания понятна, и легко читается. Музей, посвященный вулканам имеет очень красивый зал в виде усеченного конуса, но со сдвинутыми половинками. Это не изображение вулкана – это про изучение вулканов – деление на составляющие. И золотая облицовка одновременно напоминает о раскаленной лаве и о ценности познания.

Интерьер здания Музея современного искусства «Гараж», реконструкция павильона «Времена года». Парк Горького, Москва.

Архитектор Рем Колхас 2012 г.

На первый взгляд – это простое по форме и деталям современное здание. Да, в нем есть новые для Москвы на момент строительства решения, например, довольно много хитрых штук для противопожарной безопасности или удобства размещения экспозиции. Определённое поколение людей от этого здания в восторге, потому что здание возведено в 1968 году и при реконструкции оставлено много деталей тех лет. Те, кто помнит это время, могут сравнить, что же произошло за 50 лет. И это поражает. Я сама ходила по таким лестницам в пионерском лагере, очень боялась промежутков между ступенями и знала все самые интересные пятна их покрытия с вкраплениями настоящих камешков. Одновременно, возвращаясь в прошлое и видя вокруг самые современные решения, я понимаю, что оказалась в фантастическом будущем моего детства, где можно поговорить с любым человеком в мире благодаря маленькому устройству на ладони, и не просто поговорить, а увидеть друг на друга. Передать информацию через весь мир за секунды казалось в том 1968 году фантастикой, а сейчас стало реальностью. И в этом здании очень неплохо сохранен баланс между старым и новым. Находясь в этом здании, я ощущаю, что мне очень повезло оказаться в таком переломном моменте истории человечества. Я помню, как было «до», и могу пользоваться благами цивилизации теперь. Данная концепция вряд ли считывается людьми более молодого поколения, для которых девайсы – обычное дело. Для них запроектированы прикольные современные решения, которые, возможно, быстро выйдут из моды. А для нас сохранённые детали первоначального здания в сочетании с современными решениям останутся напоминанием, насколько всё быстро в истории меняется.

Здорово, когда концепция понятна. Но что делать, если она не ясна, а экскурсовода, который вам это сможет объяснить, поблизости не оказалось. Можно попробовать поискать образы – что вам напоминает форма здания? Это похоже на поиск фигур в облаках – вон проплыла рыба, а вон там – голова лошади. Современное искусство позволяет не только попытаться понять замысел художника, но и на основе его произведения создать новые смыслы и концепции. Поэтому если вам придёт в голову интересная идея, на которую вас навело это здание, то вы имеете право озвучить собственную концепцию. Это интересная и забавная интеллектуальная игра.

Иногда концепция здания рассчитана на определённых людей, и тогда те, кто её считывают, в полном восторге, а те, кому она не предназначена, подобных восторгов не разделяют.

Это нормально. Нас много, и мы очень разные. Если вы не понимаете концепцию, возможно, она просто не рассчитана на вас, а не «с вами что-то не так».

Безопасность

Ещё один новый критерий оценки архитектуры, который появился недавно, но постепенно всё больше будет использоваться и учитываться – это безопасность среды, которую создаёт архитектура. Появляются новые дисциплины на стыке архитектуры, урбанистики, криминалистики. Архитектура, её форма, образованное ею пространство, может уменьшать или увеличивать количество совершаемых преступлений, в первую очередь ограблений и изнасилований – из-за нефункциональных углов и закоулков или небезопасных мест для движения – например, вдоль глухих стен, куда не выходят окна. Основная проблема в том, что подавляющее число архитекторов – мужчины, которые не очень понимают проблемы женщин, из-за чего из их поля внимания выпадают аспекты, необходимые женщинам. В первую очередь – это безопасность, защита от лишнего внимания и отсутствие пространств, в которых не страшно находится. Увы, таких много. Но постепенно этот фактор войдёт в официальные критерии оценки новых проектов и в проекты благоустройства исторической среды и, возможно, даже потребует реконструкции существующих пространств.