Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 26)

Ворота Св. Агаты и церковь Сант-Агостино. Сиена

Ещё один пример такого временного ограничения и дальнейшего «вау-эффекта»: с ратушной башни хорошо видна улица, завершающая её арка и монастырь в конце. Представьте, что вы идёте по этой улице. Вы видите завершающую арку, в ней видны какие-то древние стены, но у вас тут эти древние стены и так со всех сторон. И только войдя в арку, вы увидите огромный монастырь.

Нарвские ворота. Санкт-Петербург. Архитектор

В.П. Стасов 1834 г.

Триумфальные ворота строились не ради прохода в стене, а в честь исторического события. Нарвские ворота стоят посередине площади на островке безопасности, вокруг едут машины. Чтобы попасть на этот остров, нужно перейти пешеходный переход. Это довольно смешно и бессмысленно – просто ворота без стены и никуда не ведущие. И люди всё равно идут через этот остров ради того, чтобы пройти через них, хотя гораздо быстрее и проще идти по краю площади и дороги не переходить.

Через эту арку не открывается какой-нибудь особенный вид ни в одну из сторон. Эта арка не становится обрамлением какого-нибудь архитектурного впечатления. Но она сама по себе – настолько мощное сооружение, что создаёт некий фокус, и люди подсознательно ожидают какого-то вознаграждения от прохода через эту арку. Она задаёт движение на этой площади, фокусирует его через себя. Так работает архитектура, так архитекторы управляют людьми. Да, выглядит это странно – ворота без стены, посреди пустоты. Но она всё равно обещает переход в новое пространство. Поддержать этот фокус, добавить что-то, чтобы обещание исполнялось – задача архитекторов, которые будут творить на этой площади дальше.

Свет

Ещё одна важная вещь, которая определяет качество архитектуры, но не очень вписывается в концепцию этой книги, потому что её практически нельзя измерить и сформулировать критерии оценки, но не упомянуть её было бы неправильно – это работа со светом.

Потому что мы уже разобрали, что архитектор создаёт форму материальной архитектуры и форму пустоты, которая образуется этой материальной формой. Если посмотреть ещё шире, то любую форму и любое пространство мы видим благодаря свету. По-разному освещённая форма воспринимается очень по-разному, поэтому лучшие архитекторы работают на уровне понимания, как на этой форме и как на этом пространстве будет вести себя свет. Антонио Гауди говорил: «Архитектура – это упорядочение света». И это действительно так – хорошие архитекторы думают о том, как будет вести себя свет, а превосходные – управляют светом.

Свет может быть искусственным, и это изучается архитекторами в отдельной дисциплине, светологии – о том, как расставить светильники, как подсветить фасад ночью и т. д. Организованный искусственный свет и работу с ним архитектора в целом можно оценить: насколько источники света подчёркивают или разрушают форму, повышают ли комфорт или бьют в глаза.

Кампо Санто. Кладбище в Пизе XII–XV вв.

Галерея вокруг прямоугольного двора с одинаковыми готическими арками по периметру. Но свет попадает внутрь под разными углами и появляется сложная игра световых пятен, весь монотонный ритм сбивается, и галерея превращается в сложное интересное пространство.

Увы, часто эта работа делается потом, не входит в архитектурный проект, хотя, конечно, хорошо, когда искусственное освещение продумано с самого начала и является частью проекта. Однако самое интересное и красивое – упорядоченный живой солнечный свет. Солнечный (или лунный) свет невозможно посчитать и добавить потом. Это самая сложная, но прекрасная часть работы.

Интерьер баптистерия в Пизе XII–XIV вв.

Бесконечное разнообразие оттенков натурального камня в сочетании с различным освещением. Круглое пространство, освещено естественным светом, и каждая арка получает разное количество солнечного света и выглядит по-разному. Но реставраторы установили дополнительное освещение на капители, чтобы подсветить темные своды, куда естественный свет попадает с трудом, и теперь это еще более выразительное пространство.

Абстрактно спроектированное здание никогда не будет смотреться идеально в живом пространстве. Именно потому, что на месте уже добавится солнечный свет. Много ли, мало ли света, высоко ли будет стоять солнце, будет ли что-то загораживать этот свет (например горы), как сооружение будет сориентировано по сторонам света и т. д. Чтобы работать со светом, нужно проектировать архитектуру для конкретного места. Детали северной архитектуры отличаются от деталей южной архитектуры, северный фасад не может быть таким же, как южный – у них разные взаимоотношения со светом.

Интерьер церкви Сант-Андреа-аль-Квиринале, Рим.

Архитектор Джованни Лоренцо Бернини 1658–1678 гг.

Небольшая церковь под единым куполом; в куполе окна, которые освещают пространство. На первый взгляд в куполе над алтарём окна нет. Но в алтаре, там, где позолоченная скульптура с лучами света и ангелами, – свет есть. Кажется, что светится сама скульптура, но на самом деле там спрятано дополнительное окно, которое её освещает.

Свет выявляет форму. Архитектура и архитектурные детали в большинстве своём любят прямой солнечный свет – он даёт ясные чёткие тени и подчёркивает форму. Неудачная тень так же может форму зрительно разрушить. Свет движется в пространстве, освещая его по-разному, в разное время дня и разное время года, и тоже создаёт некий «фильм», который можно и стоит срежиссировать. У великих это получалось.

Интерьер собора Св. Вита в Праге

Готика – это стиль, который появился благодаря желанию впустить в интерьер как можно больше света. Была придумана целая конструктивная система, чтобы увести нагрузку от перекрытия, которая в предыдущую эпоху уходила на стены – на отдельные точки и потом на контрфорсы – ради того, чтобы сделать в освободившихся стенах большие окна. И не просто впустить свет, но ещё окрасить его разными цветами. После тёмных помещений с маленькими окнами (не только из-за конструкций, но и чтобы экономить тепло) это выглядело настоящим волшебством.

Часть VI

Критерии оценки

Мы с вами уже рассмотрели разные критерии оценки архитектуры: триаду Витрувия и множество вопросов, связанных с пользой, прочностью, красотой и их взаимодействием; поговорили про тектонику: как выявлена конструкция и художественно ли она выявлена. Обсудили архитектурные детали, которые тоже появляются из пользы, прочности и красоты. Посмотрели, как архитектура организует пространство, какую пустоту оно образовывает, и как мы движемся в этой пустоте.

В этой главе рассмотрим ещё несколько критериев, без которых анализ архитектуры будет слишком упрощённым.

Время и архитектура

Архитектура живёт не только в пространстве, но и во времени. Она меняется, приспосабливается, стареет, разрушается, реконструируется, меняет функцию.

Здание, красивое и уместное в одну эпоху, может оказаться совершенно неуместным в другую.

Очень редко здания и сооружения остаются неизменными в течение длительного времени. Даже если они сохраняют функцию, на них появляются новые детали. Часто новые дополнения или заплатки на старом выглядят странно – если они сделаны без учёта художественной ценности архитектуры. Иногда новые дополнения разбивают единый ансамбль. Но всё-таки обычно новые добавления, сделанные художниками, красивы и интересны. В готических церквях появляются барочные органы, в соборах – современные витражи взамен утерянных с войной старых, это хорошо и правильно.

Во взаимоотношениях архитектуры и времени есть пара критериев, которые можно использовать как маркеры качества.

Витражное окно в крипте церкви Св. Гиреона в Кёльне

Огромное количество зданий было повреждено в годы Второй мировой войны, больше всех пострадали окна и витражи. Поэтому часто в церквях мы можем видеть новые витражи, сделанные современными художниками взамен старых. Возможно, сохранились фотографии, и рисунок старых витражей удалось бы восстановить, но это было бы имитацией. Новые витражи напоминают нам о потерях и одновременно говорят о том, что возможна новая жизнь после потерь и она не противоречит прошлому, а вырастает из него.

Как стареет архитектура

Один из критериев оценки – как стареет здание. Художников учат рисовать картину так, чтобы в любой момент она имела вид законченной на какой-то стадии. Так и архитектура в идеале должна стареть «ровно», равномерно разрушаясь. Так стареют каменные здания, потихоньку ветшая, впуская в трещины растения, теряя детали. Хорошая архитектура остаётся эффектной и в ветхости, и разрушении. Это может быть очень грустное зрелище, но оно сохраняет красоту.

Есть архитектура, и её довольно много, которая при малейшем разрушении смотрится уродливой. Можно ли спрогнозировать, как будет смотреться здание при ветшании?

В основном это вопрос материалов – разные материалы стареют по-разному. Есть материалы, которые стареют красиво (как натуральный камень), есть материалы, которые быстро теряют вид (например, пластмассы через 10–15 лет желтеют и идут пятнами). Соответственно, задача архитектора – рассчитывать срок жизни здания и выбирать материалы исходя из этого.

До промышленной революции и появления новых материалов всё было просто: закладывался как можно больший срок жизни здания, исходя из конкретных возможностей. Но и новые функциональные задачи последних двух веков, и новые быстро стареющие материалы привели к тому, что часто закладывается очень конкретный срок службы зданий, после которого они подлежат демонтажу. Перед архитекторами встали новые вопросы – как строить здание, которое наверняка через 10–15 лет изменит свою функцию? Как строить здание с конкретным сроком эксплуатации?