Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 24)

«Отрицательное» пространство. Пространство между фигур существует, но, чтобы увидеть его форму, нужно приложить усилие

Пространство, которое легко читается, называется положительным (позитивным); пространство, в котором мы волей-неволей сначала видим объекты, а его само нужно ещё мысленно собрать в нечто целое – отрицательным (негативным). Тут надо сказать, что это не про противопоставление «плохое – хорошее», а скорее про негатив как на плёнке для слайдов: куда мы смотрим в первую очередь, на черное или на белое, на объёмы или на то, что между? Что именно сейчас является более видимым: здание или площадь, фасады или улица?

Если упростить, то позитивные пространства действительно лучше негативных. В них спокойнее, уютнее, безопаснее. Позитивное пространство просматривается, его проще контролировать, мы ощущаем себя в подобном пространстве защищёнными. Поэтому так привлекательны исторические центры городов – в них точнее обозначены пространства – площади и улицы, тогда как в новых современных микрорайонах (и современных городских планировках) пространство распадается и превращается в отдельно стоящие дома, где нет уютного двора для игр детей, спокойного отдыха и безопасных прогулок.

«Положительное» пространство. Пространство между фигурами и его форма считываются легко

Как правило, позитивные пространства комфортнее и на физиологическом уровне. В них везде можно найти тень, в них нет сильных ветров (или, наоборот, в них проще организовать проветривание, если это требует климат, можно сориентировать улицы по розе ветров – и они будут продуваться). Несмотря на то что «позитивное» и «негативное» пространство – это не ярлыки, всё-таки первое имеет гораздо больше плюсов, и часто архитекторы стремятся создать позитивное пространство дополнительными способами, например, объединяя арками соседние дома.

В позитивных пространствах работают и объёмы зданий, и само пространство. Оно используемое и живое.

Необязательно возводить стены, чтобы создать позитивное пространство улицы или площади. Такими «стенами» могут быть и зелень, и малые архитектурные формы.

В какой-то момент пространства и их проектирование пропадают из истории архитектуры. Вроде бы в XX веке планируются и площади, и улицы, но они редко запроектированы как позитивные пространства. Уже в начале XX века венский архитектор Камилло Зитте пишет об этом в своей книге «Художественные основы градостроительства»[6] и призывает изучать более ранние эпохи и учиться у них создавать позитивные и соразмерные человеку пространства. Но увы – пространство продолжает исчезать из поля внимания архитекторов, и в XX веке идея об уютном, соразмерном, гармоничном позитивном пространстве исчезает.

Здание школы (жёлтое, справа) в переулке Антоненко.

Санкт-Петербург. Архитектор В.О. Мунц 1930-е гг.

Архитектор делает малофункциональную на первый взгляд арку со вторым этажом, в котором нет ни перехода, ни балкона. Можно было поставить ворота просто между двух зданий, можно было сэкономить на материале, казалось бы – зачем эти окна в никуда и из ниоткуда? Это делается ради создания общего фасада улицы, её пространства, и одновременно для ограничения пространства двора школы. Оно тоже становится более самостоятельным и закрытым. Образуется более чёткая граница между совсем разными по смыслу пространствами.

Подобные идеи были достаточно распространены среди модернистов первой половины XX века. Их оправдывает то, что в конце XIX века человечество столкнулось с большой скученностью, и результатом этого стала антисанитария и перегруженность застройки. Казалось, что такое проветриваемое и открытое городское пространство станет решением. Но нет – у любой архитектуры есть своя оптимальная плотность, которую не стоит превышать. И разрушение пространства города – это не решение. Тем не менее такие проекты сильно повлияли на массовую застройку городов в XX веке.

Группа жилых домов в Пушкине, Ленинградская область.

Архитектор Наталья Захарьина 1978–1980 гг.

Типовые дома, типовая застройка, но дома не распадаются на отдельные объекты, а образуют дворы, в которых можно просто быть – отдыхать, играть, гулять. Пространство улицы между группами домов имеет сложную линию, по ней интересно идти – с разных точек открываются разные виды. Ещё один плюс этой застройки – довольно разнообразный силуэт за счёт разной этажности домов.

Хорошие архитекторы стараются создавать и пространство: в новых микрорайонах они предлагают ставить типовые дома так, чтобы образовывались дворы. Например, именно так проектировала кварталы новой застройки города Пушкина в Ленинградской области архитектор Наталья Захарьина. В экспериментальной застройке района Чертаново в Москве типовые дома тоже образовывают отдельные и разнообразные пространства. Но, к сожалению, такие решения не регулируются никакими правилами, и часто пространство дворов исчезает, превращая микрорайоны в негативные пространства, где свистят ветра и нет места паузам и отдыху. Таких примеров в современной застройке, увы, пока гораздо больше.

Олимпийский спортивный комплекс «Йойоги» в Токио. Архитектор Кензо Танге 1964 г.

Комплекс состоит из двух интересных объёмов, перекрытых сложными по геометрии крышами. Но, увы, пространство вокруг них образовано по остаточному принципу. Здания – главные, важен подход к ним, а оставшиеся места становятся парковками или невнятными лужайками.

Только в 1970-хх годах XX века теоретики и практики градостроительства снова начинают говорить о важности пространств, начинают формулировать, почему же оно важно для психологического комфорта людей. Постепенно (но очень медленно) уходит идея, что архитектура – это просто квадратные метры и выгода. Приходит понимание, что психологический комфорт людей влияет, кроме всего прочего, и на экономику, и заботиться о нем в большей перспективе выгодно. Надеюсь, мы постепенно вернёмся к проектированию пространств и в больших градостроительных объектах. Пока в современной архитектуре разговоры о пространствах распространены только на примере интерьеров, там, где заведомо присутствуют замкнутые стены и пространство считывается легко.

Движение в пространстве

Вторая очень важная особенность пространств – в них существует движение. Архитектура – очень статичное искусство, и, хотя мы можем вспомнить всякие фантастические проекты ходячих домов и городов, подобное любили придумывать не только архитекторы, но и писатели, но всё-таки здания и сооружения – это, как правило, про неподвижность. А вот пространства задают тем, кто в них находится, движение, скорость и стиль поведения.

Есть пространства, которые приглашают двигаться как можно быстрее, например длинный шумный мост. Даже если там предусмотрена удобная часть для прохода пешеходов, отделённая от проезжей части, – всё равно пространство моста устроено так, что вы через него идёте как можно быстрее. Для того чтобы остановиться и полюбоваться видами, вам нужно будет сделать сознательное усилие, или на мосту должны появиться некие обзорные площадки, которые пригласят вас посидеть на скамейке и полюбоваться видом или просто передохнуть.

Другие пространства замедляют нас и приглашают остановиться: посмотреть, подумать, отдохнуть, назначить точку встречи.

Из этих двух концепций – остановиться или идти – складываются самые разнообразные пространства с разными функциями и сложным движением. Классический пример пространства, который приводится в учебниках для архитекторов, со сложной системой точек остановок и приглашением двигаться вперёд – Афинский Акрополь.

Этот стоящий на горе храмовый комплекс притягивает взгляд с любой точки города. То есть даже на дальних планах, во всех Афинах, Акрополь на горе – это некий привлекательный объект. Вы начинаете стремиться к нему, ходите по кругу в поисках прохода наверх. Он ещё очень далеко – где-то там, рассмотреть его сложно – видно только храм с колоннами, без деталей, но он уже задаёт ваше движение.

И вот вы пришли к нижним пилонам входа на Афинский Акрополь. Сейчас эта точка входа ещё усилена билетными кассами, возможностью сдать тяжёлый рюкзак в камеру хранения, турникетами на вход. Но и исторически это был узкий проход между двумя толстыми стенами без окон. И только войдя в небольшую калитку между пилонами, вы видите интересное и красивое – встречающий вас небольшой храм Ники Аптерос. Вы останавливаетесь его поприветствовать, или, если вам чужда подобная восторженность, то просто рассмотреть ярко освещённый солнцем фасад с изящными деталями.

Как только вам становится скучно и вы отвлекаетесь от фасада Ники Аптерос, это же пространство предлагает вам движение по огромной широкой лестнице наверх – к парадным воротам.

Храм Ники Аптерос на Афинском Акрополе. Архитектор Калликрат 424 г. до н. э.

Точка входа на Афинский Акрополь. Вы только что прошли узкий портал, и вас встречает сильно выдвинутый, повёрнутый фасадом в вашу сторону храм, поставленный на пьедестал, который раза в три больше его самого. Вы обязательно остановитесь его разглядеть. А потом, когда вы будете к этому готовы, это же пространство пригласит вас двигаться дальше по большой лестнице (сейчас она частично разрушена и имеет добавления для удобства туристов) к Пропилеям.