Анастасия Головина – Архитектура. Что такое хорошо и что такое плохо. Ключ к пониманию (страница 18)

Скульптура, мозаика и любой другой вид искусства подчиняются логике пользы и прочности архитектуры. Аллегория Путешествий совершенно уместна на здании банка, Аллегория Правосудия на здании суда – тоже. А вот что неуместно изобразить на фасаде храма или детского сада – придумайте сами.

Megaro hotel в Лондоне. Мурал называется Marmite.

Коллектив стрит-арта Agents of Change

Владелец отеля Тони Мегаро заказал эту живопись на фасаде ради того, «чтобы привнести немного веселья и красок в унылый участок дороги. Теперь, когда вы выйдете из Сент-Панкрас, то подумаете: «Вау, что это?» Живопись совершенно не соответствует тектонике фасада, полностью её игнорирует. Это живопись, наложенная на архитектуру. Они никак не соединяются. Такие решения имеют право на существование, они действительно могут привлекать внимание и разукрашивать кусочек города, но к архитектуре эта живопись не имеет никакого отношения. Она существует сама по себе. Это даже не покраска фасада, это именно живопись, наложенная на фасад.

Юго-восточный угол Парфенона. Афинский Акрополь

Очень ясные взаимоотношения у архитектуры и подчиняющейся ей скульптуры у древнегреческого ордера. Скульптура появляется там, где части архитектуры не имеют несущей конструктивной функции. Если камень несёт нагрузку больше собственного веса, его не надо дополнительно украшать (нагружать) или обрабатывать узором или скульптурой (ослаблять). А вот там, где стена несёт только себя, – она может быть любой. Поэтому появляются скульптурные метопы – на фризах между триглифами (как правило, они все разъехались по музеям, если вы в музее видите почти квадратную плиту со скульптурным изображением, то это метопа от храма дорического ордера). Тут они сильно стёрты, но можно разглядеть остатки изображений. Самое крупное изображение – в треугольнике фронтона – это тоже часть, которая не несёт нагрузку. Нагрузка от крыши распределяется на наклонные балки стропил крыши, а на фронтоне можно сделать стену со скульптурным изображением.

Важнее, конечно, не сюжеты, а расположение скульптур (мозаик, живописи и т. д.) на архитектуре. Если они не согласуются с архитектурной тектоникой здания – они не становятся частью архитектуры, остаются просто украшением. Они могут быть прекрасны и даже уместны, но не будут иметь отношения к архитектуре. Об этой разнице между архитектурными деталями и просто украшением будет следующая глава.

Часть IV

Архитектурные детали

В начале XX века в Вене жил архитектор Адольф Лоос. В 1911–1912 гг. он написал трактат «Орнамент и преступление»[5], в котором призывал отказаться от украшения архитектуры орнаментом. Одновременно с выходом трактата в центре Вены по его проекту был построен так называемый «Дом без бровей», в котором он воплотил свои идеи. Тогда и коллеги, и горожане его обсмеяли, лишь немногие заказывали у него дома, и идея отказаться от украшения архитектуры в эпоху великолепного модерна, в столице Сецессиона казалась совершенно дикой.

В трактате Лооса речь шла об орнаментах, повторяющихся элементах, которые не связаны с архитектурой и её тектоникой, а служат просто украшением. Архитекторы и заказчики в XIX веке действительно использовали очень много лепных деталей для украшения и фасадов, и интерьеров. Ведь только недавно произошла промышленная революция, многие процессы были механизированы и только-только (буквально меньше ста лет) наступила эпоха, когда стало возможным максимально украсить здание. До этого все детали и украшения делались вручную. А теперь стало возможным сделать весь фасад в лепных украшениях сравнительно недорого. И какой-то умник со своим провокационным трактатом покушается на эту возможность, на естественное желание украшать себя, своё жильё, свой город. Понятно, почему общественность не очень поддержала его идеи.

«Дом без бровей». Вена. Архитектор Адольф Лоос 1911 г.

Дом получил своё прозвище за отсутствие привычных украшений у окон – лепных наличников, сандриков, балкончиков и т. п. Тем не менее на нем много архитектурных деталей – карнизы, цоколи, настоящий ордер – колонны на фасаде имеют базы и капители, а антаблемент – все необходимые членения, хоть и очень простые. Отсутствие привычного количества деталей компенсируется облицовкой из зелёного мрамора – его богатая текстура даёт не меньшую пищу для глаз и ума, чем повторяющиеся наличники. Это даже лучше и интереснее.

Но вскоре началась Первая мировая война и мир изменился. Понадобилось много быстро и дёшево построенной архитектуры, которую можно было изготавливать промышленным способом. И идея Лооса, а точнее то, как её поняли, а поняли её неправильно, оказалась передовой. Долой все детали – это современно, модно, технологично. Но у Лооса не было и речи про отказ от архитектурных деталей, против которых начали выступать модернисты, он писал только о повторяющихся и бессмысленных орнаментах.

Архитектурные детали – необходимы и оправданны, они нужны для функции и (или) появляются из-за конструктивных особенностей. Нависающий над стеной карниз имеет чёткую функцию: защищать конструкцию стены от дождя, от попадания влаги внутрь. Карниз не нужен только у зданий, где стена переходит в крышу, не меняя материала. Например, это может быть пластиковый цельнолитой дом без шва и стыка между стеной и кровлей. В любом случае, где меняется материал и направление – появляются стыковочные элементы, и, если их художественно переосмыслить, они превращаются в архитектурные детали.

Отказ от украшений постепенно привёл к отказу от архитектурных деталей вообще. Пропали карнизы, наличники, цоколи, кронштейны. Но задача сделать архитектуру как можно дешевле и доступнее этим не решилась. Наоборот, один из самых дорогих современных стилей – это минимализм, где все стыки идеальны и на них не возникает никакой архитектурной детали. Мы можем восхищаться этими чистыми линиями и чистыми формами, но надо помнить, что в каком-то смысле на данном этапе развития технологий, это архитектурный фокус, требующий довольно больших финансовых затрат.

Про Адольфа Лооса

Если мы говорим о массовой архитектуре, архитектуре для жизни, архитектуре, которая окружает нас со всех сторон, – то без архитектурных деталей не обойтись. Нет ничего плохого и в украшении, архитектура всегда синтезировала в себе разные искусства, появлялись и живопись, и мозаики, и скульптуры. Дополнительные украшения – это дополнительное финансирование, хорошо, когда оно есть; но архитектурные детали – то, без чего архитектура обойтись не может. Делая их осознанными и красивыми, мы можем улучшить качество архитектуры без дополнительных денежных затрат.

Когда европейцы вывозили с Афинского акрополя части ансамбля – они брали в основном именно скульптуры – фрагменты фризов, метопы, фигуры с фронтонов. Почти игнорировались архитектурные части – капители, антаблементы, базы колонн считались неинтересными. Но именно в них-то суть архитектуры – в художественном переосмысливании соединений и переходов между деталями конструкций. Очень важно, как именно сделан переход от плотной стены к прозрачному окну и одновременно переход между внутренним пространством и внешним, подземным и надземным, вертикальным и горизонтальным. Именно на этих границах и появляются архитектурные детали – наличники, линии цоколя, карнизы, подоконники и т. д.

Глядя на архитектуру, можно задавать себе вопрос – что происходит там, где появилась архитектурная деталь? Что изменилось, границу чего она обозначает?

Изменение мощения

Очень простой пример границ – изменение мощения. Что происходит на границе? Можно просто покрывать разные участки разными камнями (по размеру, по цвету, в зависимости от задачи), игнорируя границу – тогда на границе участков камни нужно будет подрезать по размеру. Это требует дополнительной работы и выглядит искусственно и грубо. Гораздо лучше – реагировать на эту границу, и самый простой, но не единственный способ – делать рамку. Тогда на границе появляется поясок, деталь, разграничение. Это и красивее, и логичнее, и, как правило, дешевле и проще в изготовлении. Можно и дальше обыгрывать эту границу уже сложными вставками. А дальше – нет предела совершенству – и можно делать уже очень сложные детали на границе: и специальные элементы изготовить, и сложный орнамент выложить – в зависимости от фантазии и финансирования. Но само реагирование на границу упрощает и удешевляет процесс и рождает архитектурную деталь. Даже если эта деталь проста – это красиво.

Фрагмент мостовой в Пражском Тыне.

Чехия

Тут хорошо видно, как реагируют друг на друга разные типы покрытий, что происходит в местах их встреч. Ряд плит идёт над ливневой канализацией – плиты легко снять, чтобы почистить коммуникации в случае надобности. Ряд рыжей брусчатки рядом с плитой поворачивается на 90 градусов и образует рамку. На серой брусчатке «рамки» сделаны из более крупных камней.

Мощение на площади между зданиями в Музейном центре Галисии в Сантьяго-де-Компостелла. Испания.

Архитектор Питер Айзенман

Здесь мощение образует некий абстрактный узор, не рождённый функцией и не задающий зонирование или направление движения. Возможно, его смысл открывается с большего расстояния, как некий крупный рисунок. Раскладка каменных блоков мощения никак друг на друга не реагирует. В местах соединения не возникает ответа, кусочки просто обрезаются по линии границы. И некрасиво, и бессмысленно, и много лишней работы по разрезке камня. Архитектурная деталь не возникает.