Анастасия Гайнаншина – Из музыки и тишины (страница 8)
Будут дожди проливные. И будет снег.
#муссоны
Между берегом и водою бродят муссоны,
оживляя платья и чей-то уставший взгляд.
И целуют легко так, свежо и солёно,
побуждая в воду забросить старый пятак.
И от радости встречи срывают шляпы
и бретели со смуглых и острых плеч.
Мятый берег раскинет пошире лапы
и следы ушедших долго будет ещё беречь.
А потом вспоминать, как путались волосы,
выдыхали легкие чушь, пустое и шелуху,
как закат разделял горизонт на цветные
полосы,
рвал страницы и вновь начинал главу.
Как запястье билось в браслеты током,
и в груди не мог уместиться глубокий вдох,
помнит это море водой глубокой,
помнит смятый ступнёй золотой песок.
Между берегом и водою бродят муссоны
и резвятся в воде и песке обнажённо.
И целуют легко так, свежо и солёно
и обласканных помнят на ощупь и поимённо.
#ио_и_ганимед
Где несутся по кругу Ио и Ганимед,
не оставив после себя ни следов, ни тени,
там хранит свой волшебный, большой секрет
Чародей и Создатель причудливых сновидений.
Как мне жаль, что я больше не вижу снов,
растеряв их в звонкой апрельской капели.
Сколько писем немых и стихов
ещё нужно этой январской метели?
Повстречай меня через сотни лет
там, где я навсегда отрекусь быть взрослой.
Мы устроим парад из снов и планет
и осколков из жизни прошлой.
Мы дадим Чародею смоковниц и орхидей,
заведём пластинку скрипучего патефона,
пусть раскрасит холсты бессонных ночей
и настроит их звуками камертона.
И мы будем кружить, как Ио и Ганимед,
не оставив после себя ни следов, ни тени.
Ты теперь навсегда мой магический амулет,
ну а я – одно из твоих сновидений…
#хюгге
Тихо-тихо трещит дровяной камин.
Спутан свет в жаккарде волнистых гардин.
На столе гвоздика, тмин, розмарин,
с рыжей кожею апельсин.
А в саду, в снегу, у осин
ворожеет рубин рябин.
На диване разлёгся Чеширский плед —
покрывало от бед, амулет, оберег.
С ним заигрывают подушки —
разноцветные дома веснушки.
Пряный чай согревает большие кру́жки,
И сороки, подружки-врушки,
как старушки из деревушки,
поют песни, поют частушки,
теребят свои перья-рюшки.
Всё раскрашено в мёд, корицу и беж,
дремлют шапки и варежки меж одежд,
солнце в кружеве тюля пробило брешь,
греет кошке старую медную плешь.
Кошка жмурится: «Нежь меня, нежь». 
